§2. Основные положения лингвистики ф. Де Соссюра.

    Ф. де Соссюр считал, лингвистическая теория может быть упорядоченной и непротиворечивой (несмотря на «хаотичность» языковой материи и семантики). Это можно сделать, по его мнению, путем противопоставления предмета лингвистики ее объекту.

    Объектом лингвистики является язык как система знаков. Поэтому лингвистика является семиологической наукой, частью социальной психологии, изучающей жизнь знаков внутри жизни общества. Определяя специфику лингвистики, де Соссюр закончил «Курс» такими словами: «Единственным и истинным объектом лингвистики является язык, рассматриваемый в самом себе и для самого себя» [3; с. 71]. Основным методом анализа де Соссюр избрал метод антиномий. Этот метод широко использовался лингвистами, однако де Соссюр истолковал антиномии онтологически – как строение лингвистической теории.

    Самым главным лингвистическим трудом Ф. де Соссюра является «Курс общей лингвистики», название которого не раз уже встречалось в данной работе. Знаменитый афоризм, венчающий «Курс» — Единственным и истинным объектом лингвистики является язык, рассматриваемый в самом себе и для себя - принадлежит не Соссюру, а его ученикам. Соссюр в области созданной им семиологии не опубликовал ничего, существуют лишь его разрозненные заметки по данной проблематике, которые были найдены и опубликованы только во второй половине XX века. «Курс общей лингвистики» получил большую известность в Европе на рубеже 1910-х и 1920-х годов. Первым языком, на который был переведён «Курс», стал японский язык. В 1920-1930-е годы появились английский, немецкий, нидерландский переводы. В России он стал известен вскоре после выхода благодаря Р. О. Якобсону и опоязовцам, к началу 1920-х г. относится незавершённый русский перевод А. И. Ромма. Первый полный русский перевод (А. М. Сухотина под редакцией и с примечаниями Р. О. Шор) вышел в 1933 году, впоследствии, в 1970-е годы, был отредактирован А. А. Холодовичем; в настоящее время переиздаются обе редакции перевода. 

    «Курс общей лингвистики» был сразу  же расценен как основополагающий труд и манифест нового научного направления, которое получило впоследствии название структурализм. Основные положения Соссюра были позже применены и в других науках, в том числе в антропологии и культурологии (Клод Леви-Стросс, который называл лингвистику «пилотной наукой» структуралистского метода, science pilote). Положения Соссюра непосредственно развивала Женевская лингвистическая школа, крупнейшими представителями которой были Балли и Сеше.

    Переходя  непосредственно к изложению  основных положений концепции Соссюра, вспомним цитату И. Иордана, в которой он сравнивает лингвиста с истинным учителем, спокойно и обстоятельно рассматривающим то, что «он должен сказать своим  ученикам, стараясь на каждом шагу обращать их внимание на ошибки, которых следует избегать, и указывать им дорогу, по которой они могут идти, ничего не опасаясь. Трудно представить себе более глубокого и более объективного наблюдателя языковых фактов, чем Соссюр. Поэтому его объяснения в большинстве случаев очень четки, почти математически точны и часто убеждают».

    Основные  положения концепции Соссюра следующие:

    1. Соссюр различает «язык» (1апзие), «речь» (раго!е) и «речевую деятельность» (1ап§а§е). Речевая деятельность— система выразительных возможностей данного народа— весьма многообразна и соприкасается с рядом областей: физикой, физиологией, психологией. В обшей совокупности речевых процессов Соссюр выделяет два полярных аспекта: язык и речь. Язык — это грамматическая система и словарь, т. е. инвентарь языковых средств, без овладения которыми невозможно речевое общение. Язык как лексическая и грамматическая система потенциально существует в сознании индивидов, принадлежащих к одной языковой общности. Как общественный продукт и как средство взаимопонимания людей, язык не зависит от индивида, который на нем говорит. Напротив, индивид должен прилагать немалые усилия, чтобы в совершенстве овладеть системой языка. Поэтому изучение языка — это чисто психологический процесс. Речь означает акт, посредством которого индивид пользуется языком для выражения своих мыслей, это использование средств языка в целях общения; она состоит из индивидуальных актов говорения и слышания, осуществляемых в круговороте общения. Поэтому ее изучение должно быть психофизиологическим. Язык и речь «тесно между собою связаны и друг друга взаимно предполагают: язык необходим, чтобы речь была понятна и производила все свое действие; речь, в свою очередь, необходима для того, чтобы установился язык: исторически факт речи всегда предшествует языку». Следовательно, развитие языка обнаруживается в речи, живая речь есть форма существования и развития языка. Но, признавая все это, Соссюр заявляет: «все это не мешает тому, что это две вещи совершенно различные» [4; с. 42], противопоставляет язык речи и утверждает, будто нужны даже две науки — «лингвистика языка» и «лингвистика речи».

    Какие же свойства языка и речи ведут  к их противопоставлению? Во-первых, язык отличается от речи, как явление социальное от индивидуального. Язык — это своего рода кодекс, навязываемый обществом всем его членам в качестве обязательной нормы. Как социальный продукт, он усваивается каждым индивидом в готовом виде. Речь же всегда индивидуальна. Каждый акт речи имеет автора—говорящего, импровизирующего речь по своему усмотрению. «Язык не есть функция говорящего субъекта, он пассивно регистрируется индивидом», который «сам по себе не может ни создать, ни изменять его». Напротив, «речь есть индивидуальный акт воли и понимания». Во-вторых, язык противостоит речи как потенция ее реализации. В-третьих, язык является устойчивым и долговечным и отличается от речи, которая неустойчива и однократна. В-четвертых, язык отличается от речи, как «существенное от побочного и более или менее случайного». Отмеченные Соссюром отличия языка и речи действительно существуют, но они не дают основания абсолютизировать их, ибо эти два аспекта речевой деятельности в каждом отдельном случае представляют неразрывное диалектическое единство: ни один из них нельзя себе представить независимо от другого, оба они взаимно обусловлены, ибо «язык» — это общее, а «речь» — частное, особенное [5; с. 112].

    Более серьезным по своим последствиям является ошибочное мнение Соссюра, считающего язык абстракцией, «системой чисто лингвистических отношений», своего рода игрой нашего разума, наподобие игры в шахматы, к сравнению с которой он часто прибегает в рассуждениях о природе языка. Глоссематики, например, пошли дальше Соссюра в отрыве «языка» от «речи» и признании его чистой абстракцией, системой чистых отношений.

    2. Важным достижением Соссюра было  установление специфики языкознания как науки. До него языковеды подходили к изучению языка с позиции или логики, или психологии, или физиологии, или социологии. Он заключает свой «Курс» следующим выводом: «Из сделанных нами экскурсов в смежные нашей науке области вытекает нижеследующий принцип чисто отрицательного свойства, но тем более интересный, что совпадает с основной мыслью этого курса: единственным и истинным объектом лингвистики является язык, рассматриваемый в самом себе и для себя» [4; с. 207].

    Первая  часть этого вывода абсолютно  справедлива, установление объекта изучения и выработка соответствующих методов создают специфику языкознания, необходимую для него как самостоятельной науки. Второй тезис, что язык следует рассматривать «в самом себе и для себя», вызывает возражения. Язык ведь существует для определенных целей — как орудие общения, средство выражения и мыслей и всей человеческой культуры. Отрывать его от его общественных функций и замыкать в самом себе — ошибочный путь. Впрочем, Соссюр в данном случае мог вкладывать в термин «язык» содержание, раскрытое выше, но общий контекст противоречит этому предположению.

    3. Рассматривая факторы, влияющие  на развитие языка, Соссюр стремится, в духе предыдущего определения, «устранить из понятия языка все, что чуждо его организму, его системе». Он резко отделяет внутреннюю лингвистику (саму языковую систему) от внешней лингвистики (внешних условий функционирования и развития языка).

    Соссюр  отмечает связь истории языка  с историей общества н цивилизации. Он признает, что «обычаи нации отражаются на ее языке, а с другой стороны, в значительной мере именно язык формирует нацию». Политическая история, связанная с завоеваниями, колонизацией, миграцией, языковой политикой, развитие материальной культуры и производства влияют на язык: определяют его границы, взаимодействие с другими языками, определяют особенности литературного языка, приводят к заимствованиям и т. п. Однако, по мнению Соссюра, экстралингвистические факторы не затрагивают внутреннюю систему языка: «ошибочно думать, что, минуя их, нельзя познать внутренний организм языка». Более того: нет никакой надобности знать условия, в которых развивается тот или иной язык. Это деление лингвистики на внешнюю и внутреннюю выдвигает на первый план последнюю, ибо «язык есть система, подчиняющаяся своему собственному порядку», так как «внутренним является все то, что в какой-либо степени видоизменяет систему». Между тем ясно, что язык и его развитие следует изучать в связи с обществом, создавшим его и непрерывно его развивающим. Поэтому противопоставление, отрыв двух лингвистик друг от друга и признание истинной только внутренней лингвистики едва ли правомерно. Вместе с тем нужно отметить, что Соссюр таким делением способствовал расчленению проблемы отношения системы языка к истории общества. Эта важная проблема до сих пор не получила историко-материалистического обоснования [5 ; с. 113].

    4. Соссюр различал в языке два аспекта – синхронию и диахронию. Синхрония — это единовременное существование языка, статический аспект, язык в его системе. Диахрония — это последовательность языковых фактов во времени, исторический или динамический аспект. Из этого противопоставления он делал категорический вывод: «Противопоставление двух точек зрения — синхронической и диахронической—совершенно абсолютно и не терпит компромисса». В итоге, по мнению Соссюра, следует выделить новую пару независимых дисциплин — синхроническую и диахроническую лингвистику. Отделенный от истории, синхронический аспект позволяет исследователю изучить отношения между сосуществующими фактами, познать систему языка, т. е. изучить язык «в самом себе и для себя». Историческая точка зрения (диахрония), на взгляд Соссюра, разрушает языковую систему и превращает ее в собрание разрозненных фактов.

    Методически подобный подход к языку, вызванный  реакцией на атомизм и несистемное рассмотрение языка младограмматиками, объясним и допустим, но в теоретическом плане это, конечно, ошибочная постановка вопроса, связанная с нарушением законов диалектики и ведущая к антиисторическому рассмотрению явлений языка.

    Можно согласиться с Соссюром, когда  он заявляет: «Вполне ясно, что синхронический аспект важнее диахронического, так как для говорящей массы только он — подлинная и единственная реальность». Действительно, коллектив говорящих овладевает языком в его современном состоянии, с существующей системой языка следует знакомиться до изучения его истории и связей с родственными языками. Но это не значит, что следует принципиально отказать системе языка в развитии. Пражская лингвистическая школа и советское языкознание не допускают противопоставления синхронии и диахронии [5; с. 114].

    5. Соссюр всячески подчеркивал  системный характер языка и обосновал знаковую природу языка. По Соссюру, языковые факты как элементы системы взаимно определяют друг друга. По его мнению, системные отношения характеризуют только синхроническую лингвистику, так как «не может быть системы, охватывающей одновременно несколько периодов». Таким образом, язык есть система знаков. Каждый языковой знак имеет две стороны: означающее (план выражения) и означаемое (план содержания). В связи с этим следует объяснить тезис Соссюра, что «язык есть форма, а не субстанция». Поскольку, по Соссюру, языковой знак двусторонен и включает в себя как означающее (звуковой образ), так и означаемое (значение), то этим тезисом утверждается, что язык есть форма, средство выражения всякого содержания и что язык не следует смешивать с содержанием высказываемого.

    Языковой  знак, с одной стороны, произволен, условен (это относится к выбору знака), но, с другой стороны, он обязателен для языкового коллектива. «Если по отношению к изображаемой им идее означающее (т. е. знак) представляется свободно выбранным, то, наоборот, по отношению к языковому коллективу, который им пользуется, оно не свободно, оно навязано». Соссюр следующим образом характеризует социальную обусловленность знака: «Языку как бы говорят: «Выбирай!», но прибавляют: «Ты выбираешь вот этот знак, а не другой».

    Разрабатывая  теорию языкового знака, Соссюр детально и всесторонне исследовал все свойства знака и показал, что знаки образуют систему отношений. Двоякий характер этой системы Соссюр обозначил в виде противопоставления синтагматики и парадигматики. Синтагматические отношения в системе знаков совпадают с линейным, последовательным расположением языковых элементов. Парадигматические отношения обусловлены выбором, селекцией определенного языкового элемента из более или менее обширной парадигмы, которая известна говорящему.

    Рассматривая  язык как систему произвольных знаков, Соссюр уподобляет его любой другой знаковой системе, выражающей идеи. «Язык есть система знаков, выражающих идеи, а следовательно, его можно сравнить с письмом, с азбукой для глухонемых, с символическими обрядами, с формами учтивости, с военными сигналами и т. п.». В связи с этим Соссюр предлагает   создать  особую пауку,  изучающую жизнь   знаков   внутри общества, - семиологию, или семиотику, в которую как составная часть вошло бы и языкознание.

    Лингвистика «как наука о знаках особого рода», по Соссюру, является важнейшим разделом семиотики, ибо языковой знак занимает исключительное место среди знаковых систем: язык, как пишет Соссюр, — «самая сложная и самая распространенная семиологическая система».

    Важным  для системного понимания языка  было и подчеркивание Соссюром различных признаков в языковой системе: «Важен в слове не звук как таковой, но звуковые различия, позволяющие отличать это слово от всех других, так как только эти звуковые различия значимы». Это положение также развивается различными направлениями структурализма.

    Из  понятия системности вытекает и  важное для концепции Соссюра понятие значимости. Поскольку языковой знак—явление психическое, постольку для него важны не материальные (субстанциональные) отличия, а реляционные (функциональные, системные) свойства. Переоценивая значимость, Соссюр отрывает язык от существующих связей и превращает его в имманентную систему [5; с. 115].

    Ученики и последователи Соссюра не образуют единства, так как многие положения его концепции противоречивы и допускают неоднозначное толкование. Непосредственно развивали взгляды своего учителя Ш. Балли, А. Сеше, русский языковед С. О. Карцевский (обычно их именуют Женевской школой). Более обширную группу языковедов представляют ученые, усвоившие социологические идеи Соссюра и соединившие их с принципами сравнительно-исторического языкознания (А. Мейе, Ж. Вандриес, А. Соммерфельт, Э. Бенвенист и др.). И наконец, некоторые положения концепции Ф. де Соссюра послужили теоретической базой для различных направлений наиболее влиятельного в настоящее время лингвистического направления в зарубежном языкознании — структурализма. К последним относятся Пражская лингвистическая школа, учение глоссематиков (датский структурализм) и отчасти дескриптивная лингвистика в США. Термин «структурализм» был пущен в обращение в 1939 г. голландским лингвистом Посом. Это направление объединяется рядом принципов: 1) изучение языка как знаковой системы с упором на ее кодовые свойства; 2) разграничение синхронии и диахронии; 3) поиски формальных методов изучения и описания языка.

    Окидывая  взглядом всю жизнь и творческий путь Соссюра, мы можем сказать, что  он выполнил своё предназначение. Его земная жизнь окончилась, но его идеи получили такое широкое признание, какое он вряд ли мог себе представить, и эта посмертная судьба стала его второй жизнью, которая теперь сливается с современной жизнью лингвистики и её представителей.   

Знак. Треугольник Фреге

Определение знака вытекает из определения знаковой системы: если знаковая система есть материальный посредник между двумя другими материальными системами (III, 1), то таков же и знак в простейшем случае: Однако в развитых знаковых системах – языках – знак имеет более сложное устройство. Усложнение заключается в том, что те части обеих систем, которые непосредственно контактируют со знаком, в свою очередь контактируют друг с другом: и все три системы образуют своеобразное триединство, треугольник. Это определение принадлежит известному немецкому логику и математику Готтлобу Фреге5. Возьмем сначала два частных случая треугольника Фреге (по А. А. Реформатскому) 6:

Строение знака – треугольник Фреге

I. Предмет, вещь, явление действительности, в математике – число и т. д. Иное название – денотат, Иногда этой вершиной треугольника обозначают не саму вещь, а ее восприятие или представление о ней, словом ее отражение в сознании человека, называя это сигнификат. Сущность схемы-треугольника от этого не изменится.

II. 3нак: в лингвистике, например, фонетическое слово или написанное слово; в математике – математический символ; иное название, принятое особенно в философии и математической логике, – имя.

III. Понятие о предмете, вещи. Иные названия: в лингвистике – десигнат, в математике – смысл имени, или концепт денотата.

Аксиомы межличностной коммуникации Американскому психологу П. Вацлавику принадлежит заслуга описания некоторых свойств коммуникации, имеющих большое прикладное значение в контексте межличностного взаимодействия и названных им аксиомами человеческой коммуникации (см.: Вацлавик П., Бивин Дж., Джексон Д. Психология межличностных коммуникаций. СПб., 2000). Знание данных свойств позволяет объяснить то, что исследователь назвал патологической коммуникацией, т.е. осложнения, способные привести к тупикам в межличностном общении. Рассмотрим важнейшие аксиомы. Аксиома 1. Невозможность отсутствия коммуникации. Если признать, что любое поведение в ситуации взаимодействия обладает информационной ценностью, т.е. является коммуникацией, становится очевидным, что как бы человек ни старался, он не может не вступать в коммуникацию. Активность или пассивность, слова или молчание — все это передает информацию: влияет на других людей, которые в свою очередь не могут не ответить на эту коммуникацию и, следовательно, сами в нее вступают. Если люди просто не разговаривают друг с другом или не обращают друг на друга внимания, это вовсе не опровергает утверждения, сделанные выше. Человек у стойки бара, который смотрит прямо вперед, пассажир, сидящий в самолете с закрытыми глазами, — оба они ясно сообщают, что не хотят ни с кем разговаривать, и окружающие обычно прекрасно понимают эти сообщения и оставляют их в покое. Очевидно, что это такая же коммуникация, как и оживленная дискуссия. Можно выделить ряд стратегий ухода от общения (или сообщений о нежелании вступать в коммуникацию):

• прямая демонстрация (в более или менее грубой форме) нежелания общаться; правда, поскольку такое поведение не соответствует правилам вежливости, оно требует определенного мужества и способствует возникновению довольно напряженного и неловкого молчания, что на самом деле и означает наличие коммуникации;

• стратегия наименьшего сопротивления, когда один из партнеров неохотно поддакивает другому или со всем соглашается; дисквалификация коммуникации, когда один из партнеров действует так, что сводит на нет как собственные сообщения, так и сообщения другого человека. К этой технике относится широкий спектр коммуникационных феноменов: противоречивые высказывания, непоследовательность, перемена темы, неполные предложения, неправильное понимание, невразумительность или манерность речи, буквальное толкование метафор или метафорическое понимание буквальных замечаний и т.д.;

• приемлемое для собеседника, не обижающее его указание причин, по которым в данный момент общение нежелательно: человек может притвориться спящим, глухим, пьяным, сделать вид, что не понимает языка собеседника или изобразить наличие любого другого дефекта, свидетельствующего об оправданно невозможной коммуникации. Во всех этих случаях сообщение остается одним и тем же, а именно: «Я бы не возражал поговорить с тобой, но есть то, что мне мешает, что сильнее меня, то, в чем я не виноват».

Таким образом, невозможность не вступать в коммуникацию делает все ситуации, в которые включены два или более человека, межличностными, коммуникационными. Аксиома 2. Любая коммуникация имеет уровень содержания и уровень отношения. В процессе коммуникации не только передается информация, но одновременно указывается на характер отношений между коммуникаторами. Уровень содержания — это та информация, которая передается в сообщении. При этом неважно, является ли данная информация правдивой, ложной, надежной, неправильной или неразрешимой. На уровне отношений передается то, как это сообщение должно быть воспринято. Отношение может быть выражено как речевыми приемами, так и невербально с помощью крика, улыбки или других способов. Характер отношений можно ясно понять из контекста, в котором происходит коммуникация. Например, содержанием фразы «Закройте дверь» является ожидание вполне определенного действия. Но эта фраза может быть произнесена по-разному: как команда, как мольба, как предложение и т.д. Избранный способ выражения содержит сообщение о том, какими видят партнеры свои взаимоотношения: доброжелательными или враждебными; равными в социальном отношении или один из них находится в прямой зависимости от другого; чувствуют себя спокойно и комфортно или переживают состояние тревоги и волнения и т.д. В межличностном общении экспрессивная окраска сообщения часто более важна, чем его содержание. Вместе с тем, по мнению исследователей, чем более спонтанны и «здоровы» отношения, тем более аспект отношений отходит на второй план. Напротив, «нездоровые» отношения характеризуются тем, что за природу отношений идет постоянная борьба, а содержательный аспект коммуникации становится все менее и менее важным. ^ Смешение уровня содержания и уровня отношения нередко приводит к нарушению коммуникации. Аксиома 3. Пунктуация последовательности событий. Люди организуют свое взаимодействие, опираясь на собственное представление о важном и неважном, причинах и следствиях поступков, на интерпретацию смысла происходящего. Эти смысловые доминанты организуют поведенческие события, оказывая существенное влияние на происходящее взаимодействие (подобно тому, как знаки пунктуации задают смысл предложению). Несогласие относительно пунктуации последовательности событий лежит в основе возникновения бесконечных проблем во взаимоотношениях. Мы не можем быть уверены ни в том, что другой обладает тем же объемом информации, ни в том, что он сделает такие же выводы из этой информации. Решение вопроса о том, что является важным, а что нет, совершенно по-разному происходит у разных людей. Во всех случаях рассогласованной коммуникационной организации обычно можно наблюдать конфликт относительно того, что является причиной, а что следствием наблюдаемого события. Примером патологической коммуникации, вызванной нарушением последовательности причин и следствий, является эффект «самоосуществляющегося пророчества». Это поведение, которое вызывает у окружающих такую реакцию, на которую это поведение было бы естественным ответом. Например, человек, строящий свое поведение на основе предпосылки «никто меня не любит», будет вести себя недоверчиво, демонстрируя массу защитных реакций, или агрессивно. Такое поведение вряд ли вызовет симпатию окружающих, что подтвердит изначальную предпосылку этого человека. При этом сам человек ошибочно считает, что он просто реагирует на отношение окружающих, а не провоцирует его. В данном случае это и составляет проблему пунктуации. Аксиома 4. Симметрическое и комплементарное взаимодействие. Отношения между людьми базируются либо на равенстве, либо на отличии. ^ В первом случае партнеры стараются скопировать поведение друг друга, поэтому их отношения можно назвать симметрическими. Слабость или сила, нравственность или безнравственность не имеют здесь никакого значения, поскольку равенство может поддерживаться в любой из этих областей. Во втором случае поведение одного партнера дополняет поведение другого, такой тип взаимодействия называется комплементарным. Симметричные отношения характеризуются равенством и минимизацией различий, в то время как особенностью комплементарного взаимодействия является доведение различий до максимума. В комплементарных взаимоотношениях можно выделить две различные позиции. Один партнер занимает более высокую, важную, первичную позицию, а другой — подчиненную, вторичную, более низкую. Эти понятия довольно полезны, если их не приравнивать к словам «хороший» или «плохой», «сильный» или «слабый». Комплементарные отношения могут устанавливаться социальной или культурной средой (как в случае взаимоотношений матери и младенца, врача и больного, учителя и ученика) или быть характерным стилем отношений данной диады. В любом случае важно подчеркнуть, что природа этих отношений носит взаимозависимый характер, разные типы поведения взаимно дополняются. Нельзя сказать, что один из партнеров установил комплементарные отношения с другим, скорее каждый ведет себя так, что это предполагает и одновременно является причиной поведения другого. Симметричность и комплементарность сами по себе не являются «хорошими» или «плохими», «нормальными» или «ненормальными». Оба вида взаимоотношений выполняют важные функции, но они чреваты патологией. В симметричных взаимоотношениях постоянно присутствует опасность соревновательности, эскалации равенства симметричного взаимодействия, когда происходит потеря стабильности и так называемый сбой, что приводит к ссорам и конфликтам между индивидами. Таким образом, патология в симметричных взаимоотношениях характеризуется более или менее открытой враждой. В здоровых симметричных взаимоотношениях партнеры способны уважительно относиться друг к другу, что ведет к появлению доверия и уважения со стороны другого. Когда симметричные отношения нарушаются, можно наблюдать скорее отвержение, а не игнорирование личности другого. В свою очередь патологические изменения комплементарных взаимоотношений проявляются в игнорировании, а не отвержении личности другого (например, мать, которая продолжает обращаться со своим взрослым сыном, как с ребенком). Аксиома 5. Коммуникация может быть как намеренной, так и ненамеренной, эффективной и неэффективной. Нельзя сказать, что коммуникация имеет место только тогда, когда она произвольна, осознанна и успешна, т.е. когда достигается взаимное понимание. Обычно люди обдумывают свое поведение (речь, манеры), особенно в ситуациях небытовых. Однако часто мы действуем необдуманно, о чем можем впоследствии сожалеть: человек, находящийся рядом с нами, может услышать тихо сделанное нами замечание в надежде, что он не слышит; мы можем выйти из себя; не подумать о том, как будет воспринята наша реплика. Нежелательные последствия, к которым может привести ненамеренная коммуникация, делают актуальным способы «сохранения лица» как своего, так и другого. Как отмечал социолог И. Тоффман, от члена любой группы ожидают не только самоуважения, но и определенной чуткости. Человек, являющийся свидетелем унижений другого и сохраняющий при этом спокойствие, имеет в нашем обществе репутацию «бессердечного», а тот, кто способен спокойно взирать на действия, разрушающие его собственное лицо, считается «бесстыдным». Аксиома 6. Коммуникация необратима. Иногда и хотелось бы вернуть время, исправить слова или поступки, но, к сожалению, это невозможно. Последующие объяснения с партнером могут что-то исправить, извинения могут смягчить обиду, однако созданное впечатление изменить очень сложно.

Межличностные коммуникации в свою очередь делятся на:

формальные или официальные. Данные Коммуникации определяются политикой, правилами, должностными инструкциями определенной организации и осуществляются по формальным каналам;

неформальные коммуникации, которые не следуют общим правилам определенной организации; они осуществляются согласно установившейся системе личных отношений между работниками организации.

Типичная информация, передаваемая по каналам неформальных коммуникаций: предстоящие сокращения производственных рабочих, новые меры по наказаниям за опоздание, изменение в структуре организации, грядущие перемещения и повышения, подробное изложение спора двух руководителей на последнем совещании по сбыту, кто кому назначает свидание после работы и т. д.

Среди формальных организационных коммуникаций выделяют:

вертикальные, когда информация перемещается с одного уровня иерархии на другой;

горизонтальны  между  различными  подразделениями, предназначающиеся для координации деятельности различных подразделений.

Виды межличностной коммуникации.            Понятие коммуникация происходит от латинского communicatio — обмен, связь, разговор. Коммуникация - процесс, с помощью которого осуществляются и развиваются все многообразные человеческие взаимоотношения; символы и знаки, а также средства для их передачи в пространстве и сохранения во времени. Явление, обозначаемое ныне понятием " коммуникация ", существует столько, сколько существует жизнь на Земле. Данные многих наук свидетельствуют о том, что с возникновением жизни на Земле существовало бессознательное общение живых существ, в процессе поиска источников воды, пищи и их добывания, и с появлением человека - сознательных трудовых действий, производства потомства, защиты от врагов. Коммуникация, таким образом, является процессом ряда аудиовизуальных действий, направленных в самом общем смысле на сообщение, содеяние, событие всего живого на Земле. Социальная коммуникация, то есть коммуникация в человеческом обществе, распространяет этот процесс и на сознание, согласие, сословие, совесть, сомыслие (смысл). Коммуникация может осуществляться во всех формах общественного сознания - науке, искусстве, религии, политике, праве, но явлением культуры она становится в той мере, в какой в ее содержании выражена и репродуцируется гуманистическая способность человека владеть им же достигнутым знанием и его источниками. Вербальное (лат. verbalis — словесное) общение является наиболее исследованной разновидностью человеческой коммуникации. Кроме этого, это наиболее универсальный способ передачи мысли. На вербальный человеческий язык можно «перевести» сообщение, созданное с помощью любой другой знаковой системы. Например, сигнал красный свет переводится как «проезд закрыт», «остановитесь». Информация, посланная отправителем без использования слов как системы кодирования, образует невербальное послание, лежащее в основе невербальной коммуникации. В последнее время эта сфера межличностной коммуникации все больше привлекает внимание ученых и специалистов. Дело в том, что эффект большинства посланий создается невербальной информацией. Особенно это проявляется в тех случаях, когда словесная часть послания отправителя противоречива. В такой ситуации получатель больше полагается на невербальную часть, чтобы понять значение послания. Невербальное общение играет большую роль в обмене эмоциями как между людьми, так и между животными, в том числе между человеком и дрессированными животными. Австралийский ученый А.Пиз считает, что в процессе общения только 7 % информации передается вербально. Около 38 % информации мы получаем с помощью интонации, остальные 55 % отводятся на другие типы невербальной коммуникации. 1.2.                 

Стратегии межличностного взаимодействия: продуктивные и непродуктивные стили общения. По словам известного специалиста в области психолингвистики профессора Татьяны Слама-Казаку: "Мы живем во времена интенсивной коммуникации. Человечество еще никогда не разговаривало так много, как теперь… ". При этом следует учитывать, что общение между людьми - это не просто передача информации, но и стремление убедить в своей правоте, навязать собственное мнение. В основу различения типичных стратегий контакта может быть положена ценностная ось «отношение к другому как к ценности — отношение к другому как к средству». Первый полюс конституирует отношение к партнеру как к ценно­сти. В этом отношении можно выделить моральную и психологичес­кую стороны. Моральная сторона состоит в признании другого чело­века в качестве свободного, ответственного, имеющего право быть таким, каков он есть. Психологическая сторона состоит в стремлении к сотрудничеству, равноправным партнерским отношениям, к совмест­ному решению возникающих проблем, в готовности понять другого, умении децентрироваться, видеть человека во всей его многосложно­сти, уникальности, изменчивости. В поведенческом плане — это ус­тановка на диалог и сотрудничество. Второй полюс характеризуется отношением к партнеру как к средству, объекту, орудию достижения своих целей: нужен — при­влечь, не нужен — отодвинуть, мешает — убрать. Подобная уста­новка базируется на обесценивании человека, на ощущении соб­ственного превосходства над другими в чем-либо, доходящем до чувства собственной исключительности. В психологическом плане эта позиция проявляется в эгоцентризме — непонимании другого, отсутствии попыток увидеть ситуацию его глазами, в упрощенном, одностороннем видении своего партнера, в использовании стерео­типных представлений, расхожих суждений о нем. В поведенчес­ком плане — это опора на однонаправленность воздействия, его монологичность с использованием стандартных, привычных, авто­матических приемов. Большинство случаев взаимодействия людей между собой не нахо­дится ни на одном из описанных полюсов. В чистом виде объектное отношение проявляется нечасто, поскольку, во-первых, вызывает моральное осуждение со стороны окружающих, и во-вторых, часто техно­логически невыполнимо, так как приходится считаться с сопротивлени­ем адресата воздействия, отстаивающего свое право на субъектность. Обозначенные полюсы в своем переплетении создают силовое поле противоположно направленных тенденций. Каждый человек оказыва­ется перед проблемой выбора своей собственной позиции, своего уча­стка на оси. Для описания взаимопереходов между полюсами психо­логи предлагают выделить несколько уровней, каждый из которых соответствует определенной стратегии межличностного взаимодействия. Доминирование. Отношение к другому как к вещи или средству достижения своих целей, игнорирование его интересов и намерений, стремление обладать, распоряжаться, получить неограниченное одно­стороннее преимущество. Стереотипное представление о другом, от­крытое без маскировки императивное воздействие — от насилия, по­давления, господства до внушения, приказа с использованием грубого простого принуждения. Манипуляция. Возникает на том этапе, когда открыто переиграть соперника уже не удается, а полностью подавить нет возможности. При этом сохраняется тенденция к игнорированию его интересов и намерений, однако стремление добиться своего происходит с оглядкой на произ­водимое впечатление. Воздействие скрытое с опорой на автоматизмы и стереотипы, с привлечением сложного опосредованного давления. Наибо­лее частые способы воздействия — провокация, обман, интрига, намек. Соперничество. Партнер представляется опасным и непредска­зуемым, с силой которого приходится считаться, но основная задача — переиграть его. Если манипуляция строится на маскировке как цели воздействия, так и самого факта воздействия, то соперничество допускает признание факта воздействия, но цели еще скрываются Интересы другого учитываются в той мере, в какой это диктуется зада­чами борьбы с ним. Партнерство. Отношение к другому как к равному, с кем надо считаться, но в то же время стремление не допустить ущерба себе, раскрывая цели своей деятельности. Отношения равноправные, но ос­торожные, основанные на согласовании интересов и намерений. Спо­собы воздействия строятся на договоре, который служит и средством объединения и средством оказания давления. Содружество (соучастие). Отношение к другому как к самоцен­ности. Стремление к объединению в совместной деятельности для достижения близких или совпадающих целей. Основной инструмент воз­действия уже не договор, а согласие (консенсус). Лишь последние две установки, строго говоря, могут быть отнесе­ны к продуктивному стилю взаимодействия, который понимается как плодотворный контакт в межличностном взаимодействии, способству­ющий установлению отношений взаимного доверия, раскрытию лич­ностных потенциалов и достижению эффективных результатов со­вместной деятельности. Продуктивный стиль не существует между людьми изначально, он устанавливается, требуя от участников коммуникации значительных психологических и энергетических затрат. К сожалению, люди часто не могут приспособиться друг к другу, прийти к согласию, преодолеть психологические барьеры, установить доверительные отношения. Иног­да, достигнув доверия на первых этапах развития отношений, они не способны сохранить его. Результатом является использование непро­дуктивного стиля взаимодействия, блокирующего реализацию лично­стных потенциалов и достижение оптимальных результатов совмест­ной деятельности; в нем находят воплощение первые три установки на шкале межличных отношений. Обобщая исследования зарубежных и отечественных психологов, можно выделить несколько основных критериев продуктивности сти­ля межличностного взаимодействия:

• характер активности в позиции партнеров: в продуктивном — оба партнера как соучастники деятельности занимают активную позицию (партнер рядом с партнером); в непродуктивном — имеет ме­сто активная позиция ведущего партнера и пассивная позиция подчи­нения — ведомого (партнер над партнером);

• характер выдвигаемых целей: в продуктивном — партнеры со­вместно разрабатывают как близкие, так и дальние цели; в непродук­тивном — доминирующий партнер сообщает только о ближайших целях, не обсуждая их с подчиненным;

• характер ответственности: в продуктивном — за результаты деятельности ответственны все участники взаимодействия; в не­продуктивном — всю ответственность несет доминирующий парт­нер;

• характер отношений, возникающих между партнерами: в про­дуктивном — доброжелательность и доверие; в непродуктивном — агрессия, обида, раздражение.

Манипуляции в общении. Каждая стратегия построена на использовании конкретных пове­денческих моделей. Остановимся кратко на некоторых механизмах манипулятивной стратегии и стратегии соучастия. В коммуникации с себе подобными, сами того не осознавая, люди часто используют манипулятивные методы, особенно, когда они хотят от другого человека чего-то добиться. Манипуляция в общении — это вид психологического воздей­ствия, искусное исполнение которого ведет к скрытому возбуждению у другого человека намерений, не совпадающих с его действительны­ми желаниями. Ключевое слово здесь – «скрытое». При манипуляциях внешний смысл слов, обращения или действия по отношению к другому человеку не совпадает со смыслом внутренним. Внешний смысл слов, как правило, является невинным, не содержащим какого-то ущемления потребностей другого человека, зато внутренний смысл несет содержание, подводящее этого человека к тому, что хочет от него автор манипуляции. Получается, что человек, которым манипулируют, делает то, что нужно его партнеру по общению, будто бы сам это выбирая. В действительности его к этому выбору мягко подвели, и этот его выбор является несвободным и неосознанным. На технологическом уровне как минимум два фактора способству­ют манипуляции: 1) хитрить приходится потому, что грубо добиваться от человека требуемого непозволительно, а по-хорошему — не все умеют; 2) успешная манипуляция провоцирует в манипуляторе ощуще­ние скрытого превосходства, следовательно, может влиять на самооценку. Выгода при манипуляции может быть не только материальная, но и психологическая: повышенное внимание значимых людей, повышение самооценки и, следовательно психологического комфорта. А также ради приобретения более высокого статуса, авторитета, уважения и положения. Ради так называемого высокого «ранга» среди себе подобных и благ, следующих из этого более высокого положения в обществе. Например, за искрометными шутками в адрес других людей обычно имеет место именно такой скрытый смысл, прячущийся за внешним желанием просто повеселить и развлечь товарищей. Человек, отпускающий шутки в адрес других, как правило, не видит другой возможности завоевать авторитет в компании и пользуется таким накатанным для себя способом. То, что при этом он задевает других, снижает их авторитет, он либо не осознает, либо пренебрегает этим незначительным фактом. Таким образом, юмор на других людей тоже носит манипулятивный характер. Способность манипулятора добиваться своих целей в значитель­ной степени обусловлена тем, насколько ему удается опереться на автоматизмы адресата, т.е. на сокращенные схемы внутриличностного взаимодействия, обращение к которым позволяет быстро и точно воз­будить нужную активность — будь то внешние действия или внутрен­ние процессы принятия решения. Среди психических автоматизмов, обеспечивающих манипулятивный эффект, можно выделить:

• эффекты социального восприятия;

• возбуждение определенных эмоций (например, чувства вины, любопытства, страха и т.д.);

• социальные схематизмы — сценарии, правила, нормы поведе­ния (благодаря искусной компоновке внешних условий или имитации некоторой узнаваемой ситуации манипулятору удается достичь своих целей). Примерами могут служить уловки детей: «А другие родители разрешают» (при этом стимулируется стремление быть нормальными родителями), или фраза продавца: «Все берут»;

• инерция, сила привычки, навыки выполнения какой-то работы. В басне «Ворона и лиса» для того, чтобы ворона захотела раскрыть рот, лиса вывела операцию раскрывания рта из состава одного дей­ствия и поместила в рамки другого («спой, светик»). Схожий прием с маленькими детьми — показать нечто более привлекательное, чтобы отнять опасный предмет;

• эксплуатация личности, соответствующих черт характера адре­сата. Например, использование в своих интересах доброты, обидчиво­сти, жадности и т.п.

Таким образом, основная цель манипулятивного воздействия лич­ностные структуры. Успех манипулятора немыслим без создания союзника в душевном мире адресата. Соответственно и защита от манипуля­ции становится в первую очередь защитой собственной личности, сопро­тивлением созданию пятой колонны в ней. Борьба между манипулятором и адресатом разворачивается за контроль над автоматизмами. Однако прежде чем оказывать сопротивление манипулятору, его жертва должна распознать, почувствовать, что ею манипулируют. На этом этапе такие навыки компетентного коммуникатора, как «считы­вание» и декодирование невербальных знаков в поведении другого человека, ситуативная наблюдательность играют решающую роль. В психологии невербального поведения описание знаков, свиде­тельствующих о неискренности, обмане, национальных особенностях в их проявлении, занимает важное место, а полученные результаты активно используются в практической психологии. Приведем перечень наиболее часто наблюдаемых признаков об­мана, составленный Дж.Баргун и Д. Баллером:

• повышение высоты голоса и напряженность в голосе, сигнали­зирующие о повышенном возбуждении или тревоге;

• на мгновение появляющиеся и моментально исчезающие непри­ятные выражения лица;

• неприятный голос;

• покачивание головой, по-видимому, скрывающее чувство вины или страх разоблачения;

• замедление речи;

• отсутствие синхронности, расхождение в сигналах, передавае­мых разными каналами;

• несообразные или преувеличенные реакции, обусловленные, по- видимому, трудностями в процессе изобретения лжи.

Насколько характерно проявление всех описанных реакций в по­ведении россиян, требуется проверить дополнительно. Однако часть из них, безусловно, воспринимается нами как признак неискренности партнера. Рассматривая ситуативные признаки с целью выяснить, нет ли здесь манипуляции, следует обратить внимание на следующее соотношение элементов ситуации:

• дисбаланс в распределении ответственности за совершаемые действия и принимаемые решения (мы вдруг замечаем, что что-то должны, не зная, откуда это взялось, или напротив, проявили безответ­ственность, неожиданную и непонятную для нас);

• деформация в соотношении выигрыш — плата: получаемый ре­зультат не соответствует вложенным усилиям. Это может быть ре­зультатом ошибок, но может быть и чьей-то манипуляцией;

• наличие сильного давления — одна из подсказок, указывающая на возможность манипуляции;

• нарушение сбалансированности элементов ситуации, выражаю­щаяся в некоторой степени необычности ситуации взаимодействия: а) необычность темы разговоров, необычное проявление внимания (на­пример, Вас знакомят с человеком, и он, неясно почему, большую часть времени посвящает Вам, или кто-то оказывает любезности или услуги, выходящие за рамки привычного); б) необычность компонов­ки или подачи информации — смещение акцентов значимости на второстепенные детали (например, долго решается вопрос, как распо­ложиться, при этом Ваш партнер все время стремится сесть у окна, так что солнце неприятно слепит Вам глаза);

• неконгруэнтность в поведении;

• стремление стереотипизировать поведение адресата — обраще­ние к его ролевым позициям («Вы — мужчина или нет?»), его при­вычкам («Я ведь знаю, ты это любишь») либо сложившемуся ритуалу («Не будем нарушать заведенный порядок»).

Эверетт Шостром (1992, с. 23) считает, что «в каждом из нас сидит манипулятор. …Я скажу вам еще более страшную вещь: в каждом из нас сидит несколько манипуляторов. В разные моменты жизни то один, то другой из них берется руководить нами. Среди них есть главный, т.е. в каждом человеке преобладает один, характерный для него тип мани­пулятора». Манипуляторы – это люди, основная цель которых (сознательная или бессознательная) – контроль над ситуацией. Манипулятор не принимает себя как личность, не ценит себя и видит вокруг только «вещи», то есть объекты для манипуляции. Он исходит из допущения собственной неполноценности, распространяя ее на всех людей. При этом он предполагает, что эта неполноценность может быть преодолена путем борьбы с собой и другими. Итак, существует восемь основных манипулятивных типов, и вы их наверняка с легкостью узнаете, поскольку каждый из них есть среди ваших друзей или знакомых. ДИКТАТОР. Он, безусловно, преувеличивает свою силу, он доминирует, приказывает, цитирует авторитеты — короче делает все, чтобы управлять своими жертвами. Разновидности ДИКТА­ТОРА: Настоятельница, Начальник, Босс, Младшие Боги. ТРЯПКА. Обычно жертва Диктатора и его прямая про­тивоположность. Тряпка развивает большое мастерство во взаимодействии с Диктатором. Она преувеличивает свою чув­ствительность. При этом характерные приемы: забывать, не слышать, пассивно молчать. Разновидности Тряпки — Мни­тельный, Глупый, Хамелеон, Конформист, Смущающийся, Отступающий. КАЛЬКУЛЯТОР. Преувеличивает необходимость все и всех контролировать. Он обманывает, увиливает, лжет, ста­рается, с одной стороны, перехитрить, с другой — перепрове­рить других. Разновидности: Делец, Аферист, Игрок в покер, Делатель рекламы, Шантажист. ПРИЛИПАЛА. Полярная противоположность Калькулято­ру. Изо всех сил преувеличивает свою зависимость. Это личность, которая жаждет быть предметом забот. Позволяет и исподволь за­ставляет других делать за него его работу. Разновидности: Паразит, Нытик, Вечный Ребенок, Ипохондрик, Иждивенец, Беспомощ­ный, Человек с девизом «Ах, жизнь не удалась, и поэтому...». ХУЛИГАН. Преувеличивает свою агрессивность, жес­токость, недоброжелательность. Управляет с помощью угроз разного рода. Разновидности: Оскорбитель, Ненавистник, Гангстер, Угрожающий. Женская вариация Хулигана — Сварливая Баба («Пила»). ^ СЛАВНЫЙ ПАРЕНЬ. Преувеличивает свою заботли­вость, любовь, внимательность. Он убивает добротой. В неко­тором смысле столкновение с ним куда труднее, чем с Хулига­ном. Вы не сможете бороться со Славным Парнем. Удивитель­но, но в любом конфликте Хулигана со Славным Парнем Ху­лиган проигрывает. Разновидности: Угодливый, Добродетель­ный Моралист, Человек организации. СУДЬЯ. Преувеличивает свою критичность. Он никому не верит, полон обвинений, негодования, с трудом прощает. Разновидности: Всезнающий, Обвинитель, Обличитель, Со­биратель улик, Позорящий, Оценщик, Мститель, Заставляю­щий признать вину. ЗАЩИТНИК. Противоположность Судье. Он чрезмер­но подчеркивает свою поддержку и снисходительность к ошибке. Он портит других, сочувствуя сверх всякой меры, и отказывается позволить тем, кого защищает, встать на собст­венные ноги и вырасти самостоятельным. Вместо того чтоб за­няться собственными делами, он заботится о нуждах других. Разновидности: Наседка с цыплятами, Утешитель, Покрови­тель, Мученик, Помощник, Самоотверженный. Необходимо помнить, что манипулятор безошибоч­но находит себе партнера, наиболее подходящего ему по «ти­пу». Например, жена-Тряпка скорее всего выберет себе му­жа-Диктатора с тем, чтобы наиболее эффективно управлять им с помощью своих подрывных мер. Иногда мы кажемся совершенно различными разным лю­дям. И дело тут отнюдь не в их восприятии. Просто разным людям мы демонстрируем разных манипуляторов, живущих в нас. «Вот почему мы должны быть весьма осторожны в своих суждениях о людях, если эти суждения основываются на чу­жих мнениях. Помните, они видели лишь часть личности. Может быть, отнюдь не главную», - считает Э. Шостром (1992, с. 24). Кроме того, Э. Шостром утверждает, что можно выделить различные типы манипулятивных систем: ^ Активный манипулятор пытается управлять другими с помощью активных методов. Его философия основана на том, чтобы главенствовать и властвовать во что бы то ни стало. Как правило, он пользуется при этом своим социальным положением или рангом (родитель, учитель, руководитель и т.п.). ^ Пассивный манипулятор прикидывается беспомощным и глупым. Его философия – никогда не вызывать раздражения. В то время как активный манипулятор выигрывает, побеждая противника, пассивный манипулятор выигрывает, терпя поражение. Лучший его помощник – вялость и пассивность. ^ Соревнующийся манипулятор воспринимает жизнь «как постоянный турнир, бесконечную цепочку выигрываний и проигрываний» (Шостром, 1992, с. 31). Для него жизнь – это постоянная битва, а люди – соперники и даже враги, реальные или потенциальные. Философия соревнующегося манипулятора – выиграть любой ценой. ^ Безразличный манипулятор играет в безразличие и индифферентность; старается уйти, устраниться от контактов. Его девиз: «Мне наплевать», философия – отвергать заботу. Однако, на самом деле, ему далеко не «наплевать», иначе он не затевал бы столь сложные манипулятивные игры с окружающими людьми. Однако быть манипулятором достаточно сложно, ведь в итоге происходит разрушение не только межличностных отношений (дружеских, супружеских, производственных), но и возникают непоправимые изменения в личности самого манипулятора. Впрочем, человек не рождается манипулятором. Это результат взаимодействия с социальной средой. Каковы же причины манипулирования? Ученые выделяют следующие причины: а) вечный человеческий конфликт между опорой на себя и опорой на внешнюю среду, в результате чего возникает проблема доверия себе и другим людям (данная точка зрения Э. Шострома совпадает с позицией Ф. Перлза); б) большинство людей не осознают, что истинная сущность человека – это любовь. Они не понимают, что мы не можем любить ближнего своего, пока не полюбим самих себя. Мы подвержены иллюзии, что чем более совершенными, чем более безупречными мы станем, тем более нас будут любить. В действительности же, чем больше мы принимаем себя со всеми своими слабостями и недостатками, тем более мы любимы. В свою очередь, манипулятор пытается заменить любовь властью над другим человеком (Э. Фромм); в) риск и неопределенность вокруг нас столь велики, что современный человек чувствует себя беспомощным (Дж. Бугенталь); г) страх перед затруднительным положением (Э. Берн, Дж. Хейли, В. Глассер); д) каждый на протяжении жизни обучается некоторым алогичным допущениям относительно жизни, одним из которых является потребность получать одобрение от любого из окружающих (Альберт Эллис). Как же можно нейтрализовать действие манипуляции? Назовем некоторые способы. Первое. Важно понять, увидеть, осознать скрытый мотив общения в вашем партнере. Это возможно, если вы внимательны, имеете психологический опыт и доверяете своей интуиции. По микродвижениям глаз, минимальной мимике лица, интонациям голоса, жестам и малоуловимым движениям тела психологически компетентный человек может догадаться о наличии фальши в действиях и речи человека. Следующий шаг – понять, что же он действительно хочет. Для этого поставьте себя на его место - чтобы вы сами делали, как бы себя вели, какие идеи попытались бы реализовать? Дело в том, что мы все очень похожи (как ни хочется верить в собственную уникальность) и то, что вы придумаете, скорее всего, придумал и он. Второе. Если манипуляция предполагает наличие скрытого мотива, а это и есть ее основное оружие, то нейтрализацией оружия будет освещение, прояснение скрытого мотива в вашем общении. Образно говоря, «высвечивание фонарем» лишает манипуляцию скрытого смысла, того, что ее и делает манипуляцией. Например, если человек при людях направляет свой юмор на вас, высмеивает вас или ваши ценности, и вы догадались, в чьих глазах он хочет подняться, можно спокойно ему сказать: «Я понимаю, что ты очень хочешь казаться остроумным в глазах Марины – мы уже оценили твой юмор, он великолепен, спасибо». Когда вскрыт смысл – крыть уже нечем, игра теряет свое продолжение и смысл. В качестве альтернативы манипуляторам Э. Шостром предлагает поведение человека-актуализатора, который себя и других воспринимает личностями, открыто и свободно выражая свои чувства. Актуализатор, в отличие от манипулятора, может ошибаться, но способен исправлять свои ошибки, готов оказать помощь, когда нужно, и способен к совместной творческой работе. При этом ученый считает, что человек может переделать манипулятивные грани своей натуры в актуализационные. Так, по мнению Шострома, из Диктатора может развиться прекрасный Лидер. Разни­ца в том, что Лидер не диктует условия, а ведет. Из Тряпки может получиться Сочувствующий. Он не только говорит о своей слабости, но и реально ее осознает. Он может требовать хорошей работы, но лояльно относиться к то­му, что любой человек склонен ошибаться. Из Калькулятора может развиться Внимательный, а из Прилипалы может получиться Признательный: он не просто зависит от других, но и высоко оценивает труд других и их мастерство. Это существенное отличие, поскольку клас­сический Прилипала никогда не уважает труд тех, за чей счет он существует, ему все время все не так и всего мало. Призна­тельный же с уважением относится как к другому образу жиз­ни, так и к другим точкам зрения и не испытывает потребно­сти в том, чтобы все думали так, как он. Кроме того, из Хулигана развивается Напористый. Он искренне раду­ется стоящему противнику и отличается откровенностью и прямотой. Он больше не стремится к доминированию, как Ху­лиган, и не страдает жестокостью. Из Славного Парня появляется Заботливый: он действи­тельно расположен к людям, дружелюбен, способен на глубо­кую любовь. И в нем нет (это главное!) раболепия Славного Парня. Из Судьи, с точки зрения Э. Шострома, развивается Выразитель. Он обладает редким умением выражать свои принципиальные убеждения, не кри­тикуя и не унижая других. Из Защитника может получиться Водитель. Он не учит и не защищает слепо всех подряд, но помогает каждому найти свой собственный путь, не навязывая своих взглядов. Интересно вот еще что: манипулятор, как правило, попа­дает под классификацию одного какого-нибудь из манипулятивных типов; актуализатор же никогда не бывает так прими­тивен и интегрирует в себе несколько типов. Он и Напори­стый, и Заботливый, поскольку энергичен в своих межлично­стных отношениях и заботится о них. Он может интегрировать и Выразительность, и Водительство, поскольку думает не за других, а вместе с ними. Стиль жизни манипулятора базируется на четырех «китах»: ложь, неосознанность, контроль и цинизм. Актуализатор «стоит» на честности, осознанности, свободе и доверии. Переходный период от манипуляции к актуализации представляет собой движение от апатии и нарочитости к жизненаполненности и спонтанности. Назовем основные контрастные характристики крайних типов (Э. Шостром, 1992, с. 34 – 35). Таблица ^ Черты личности манипулятора и актуализатора

Манипуляторы	Актуализаторы
1. Ложь (фальшивость, мошенничество). Используют приемы, методы, маневры. «Ломают комедию», разыгрывают роли, всеми силами стремятся произвести впечатление. Чувств не испытывают, а старательно подбирают и выражают их в зависимости от обстоятельств.	1. Честность (прозрачность, искренность, аутентичность). Способны быть честными в любых чувствах, какими бы они ни были. Их характеризует чистосердечность, выразительность.
2. Неосознанность (апатия, скука). Не осознают действительного значения жизни. У них «туннельное видение», то есть видят и слышать лишь то, что хотят видеть и слышать.	2. Осознанность (отклик, жизненаполненность, интерес). Хорошо видят и слышат себя и других. Способны сами сформулировать свое мнение о произведениях искусства, о музыке и своей жизни.
3. Контроль (закрытость, намеренность). Для них жизнь – это шахматная игра. Стараются контролировать ситуацию; их тоже кто-то контролирует. Внешне сохраняют спокойствие для того, чтобы скрыть свои планы от своего оппонента.	3. Свобода (спонтанность, открытость). Обладают свободой выражать свои потенциалы. Они – хозяева своей жизни; субъекты.
4. Цинизм (безверие). Не доверяют никому – ни себе, ни другим. В глубине своей натуры не доверяют человеческой природе вообще. Делят людей на две большие категории: те, кого контролируют, и те, кто контролирует.	4. Доверие (вера, убеждение). Глубоко верят в других и в себя, все время стремятся установить связь с жизнью и справиться с трудностями здесь и теперь.

Если в поведении партнера или в каких-то особенностях ситуа­ции замечается манипуляция, то следующим важным шагом становит­ся способность ей противодействовать. Наиболее универсальный защитный прием — непредсказуемость. Если адресата нельзя просчитать, то манипулятору не к чему пристраиваться, труднее подбирать ключи. Правда, непредсказуемое поведение часто всту­пает в конфликт с социальными нормами и потому не поощряется. Второй универсальный прием — задержка автоматических реак­ций. Она может проявиться в том, что адресат будет действовать не­сколько осторожнее, чем обычно, или затрачивать больше времени на принятие решения. Стараниям манипулятора можно противопоставить встречную ак­тивность, разрушающую его действия. Так, в ответ на его воздействие нужно постараться вскрыть его намерения, для чего можно использо­вать уточнения с интонацией недоверия, сомнения, цепляние за слова, прямые вопросы («куда клоните», «да скажите прямо»). Возможно встречное использование манипулятивных приемов, в том числе и тех, к которым прибегает манипулятор. Например, мани­пулятор задал тягуче медленный темп, постепенно выматывая терпе­ние и выжидая момент, когда можно произвести основную атаку. Ад­ресат может задать темп еще более медленный, включаясь в разговор поочередно с размышлением о своих делах. Заметив, что манипулятор уводит разговор в сторону, адресат мо­жет помочь и поддержать отвлечение на иную тему, но на такую, которая не менее выгодна для него самого, или, сделав петлю, вернуть разговор к начальной теме. Если мы начинаем понимать намек мани­пулятора, можно спросить, правильно ли мы поняли его намерение, — в случае неблаговидной цели он, скорее всего, откажется. Подчеркнем: избежать манипуляции вряд ли возможно, более того, она может быть конструктивно использована в управленческой, педа­гогической, психотерапевтической практике. Следовательно, вопрос не в том, чтобы отказаться от манипуляции, но в том, чтобы ограни­чить ее в пределах адекватного применения — манипуляция уместна и допустима лишь там, где используется как адекватное ситуации и задачам вспомогательное средство. Парадокс состоит и в том, что чем более тонка манипуляция, тем меньше она отличается от партнерс­ких отношений, в которых многие результаты достигаются путем компромиссов. Стратегии партнерского взаимодействия. Стратегия партнерского взаимодействия предполагает владение та­кими механизмами взаимопонимания, как децентрация; эмпатия; точ­ность и ясность в выражении потребностей, чувств, эмоций; искренность. Децентрация представляет собой психологическую способность отой­ти от своего «Я» и приблизиться к «Я» другого человека, встать на точку зрения другого, посмотреть на мир его глазами. Противоположностью децентрации является эгоцентризм. Эгоцентрик — человек, у которого снижена или полностью отсутствует способность ориентации на другого, о чем он может даже и не подозревать (в отличие от эгоиста; поэтому не следует путать эгоцентризм как психологическую характеристику с эго­измом как нравственной характеристикой человека). Механизм децентрации лежит в основе эмпатии — этого слож­нейшего средства межличностого общения. Кратко определить эмпатию можно как понимание другого посредством эмоционального про­никновения в его внутренний мир, чувства и мысли. Быть в состоянии эмпатии означает воспринимать внутренний мир другого точно, с сохранением эмоциональных и смысловых оттенков, но при этом не переходить к состоянию идентификации с другим (то есть не зани­мать позицию «я точно такой, как ты», «я=ты»). При эмпатии наше уважение к другому проявляется в нашем внимании к нему, полнос­тью направленном на то, о чем нам говорят в данный момент. Очень легко подменить эмпатию советом, поучением, подбадриванием, со­чувствием, выспрашиванием или рассказыванием историй о самом себе. Все приведенные способы оказания поддержки могут быть важны сами по себе, но прямого отношения к эмпатии не имеют, более того, будучи неудачно использованы, могут вызвать у собеседника острое чувство непонимания, эмоциональное отторжение. Компетентность коммуникатора как раз и состоит в том, чтобы по­чувствовать, когда требуется эмпатия, а когда нет. Одним из признаков такой потребности могут служить очень сильные эмоциональные пере­живания собеседника, окрашивающие его сообщение. Повторим еще раз — при эмпатии мы не берем на себя ответственность за переживае­мые нашим партнером чувства, мы не демонстрируем согласия с ними, мы надеваем «сочувствующие уши» и этим создаем атмосферу взаимопо­нимания. Способность к эмпатии предполагает не только психологичес­кую чуткость как личностную характеристику, но и вполне определен­ные навыки, которые приобретаются и оттачиваются на практике. Соот­ветственно, основными приемами эмпатии являются: эмпатическое выслушивание, включая «отзеркаливание» фраз собеседника (т.е. их точное повторение); их перефразирование; сообщение партнеру о переживае­мых им эмоциях и чувствах; указание на смысл переживаемого им. К навыкам, характеризующим именно партнерское общение, от­носят умение различать наблюдение и оценку и, когда это необходи­мо, ясно выражать результаты наблюдений, не смешивая их с оцен­кой. Психологический смысл такого навыка — способность отказать­ся от языка стереотипов, сообщая о том, что вижу (слышу) без однозначной интерпретации содержания увиденного (услышанного). Требование ясности и точности распространяется и на сообщения об эмоциональных состояниях. Эмоции в общении — самостоятельная и чрезвычайно важная проблема межличностной коммуникации. В контексте данной главы отметим следующие аспекты этой проблемы. Эмоциональные реакции — один из важнейших механизмов прояв­ления обратной связи в общении. Вот почему правило — «не скрывайте свои эмоции, но контролируйте форму их выражения» — настойчиво повторяется практическими психологами. Основной формой контроля в данном случае выступает вербализация эмоций, т.е. сообщение партнеру о своих чувствах и переживаниях в форме словесных посланий. Можно выделить следующие способы управления эмоциями:

• ненастойчивый — используется для того, чтобы скорее скрыть подлинные эмоции;

• агрессивный — направлен на то, чтобы вызвать чувство вины у партнера или преподать урок окружающим;

• уверенный (или ненасильственный) — стремление дать знать, что чувствуете Вы, не угрожая при этом партнеру.

Сама структура сообщения в каждом из этих способов будет раз­личаться. Так, агрессивное сообщение, помимо того, что в нем ис­пользуются сильные оценочные определения, как правило, построено как «ты-послание», в нем ответственность за переживаемую эмоцию возложена на другого человека («ты выводишь меня из себя», «ты обидел(а) меня», «как ты мне надоел(а)»). Высказывания такого рода имеют двойной эффект: с одной стороны, звучащее в них обвинение другого, вызывает у последнего прежде всего желание защититься, а не понять причину отрицательной эмоции; с другой стороны, опреде­лив другого как ответственного за свою эмоцию, адресант тем самым передает ему и власть над собой, поскольку изменение его эмоцио­нального состояния зависит теперь от другого человека. Сообщения даже о негативных эмоциях, не разрушающие атмос­феру доверия, партнерства, должны носить характер «я-посланий», что, с одной стороны, позволяет другим понять Вас, не подвергая угрозе их самооценку, а с другой — позволяет принять ответствен­ность за свои эмоции на себя, следовательно, открывает возможность управления ими («я нервничаю, потому что мне кажется, ты специ­ально делаешь не так, как я прошу», «я расстроился, поскольку рас­считывал вместе провести время»). Важнейшая характеристика доверительного общения — искрен­ность его участников. Искренность чаще всего рассматривают как ценность или установку и реже как поведенческий навык. Однако важно уметь выделять элементы поведения, посредством которых ис­кренность выражается. Рассмотрим некоторые из них. 1. Искреннее поведение — открытое поведение. Искренний ком­муникатор, если того требует ситуация, в процессе коммуникации раскрывает свои подлинные мотивы, прямо выражает свои внутрен­ние переживания, даже если они негативны (например, растерянность или слабость). Он старается не искажать свое сообщение и сообще­ния других, тем самым стремясь в отношениях в большей степени к взаимности, чем к независимости или антагонизму. 2. Искреннее поведение не содержит защиты. Хороший коммуникатор может быть искренним даже в ситуации конфронтации или критики. Понимая свои сильные и слабые стороны, он обычно не прибегает к защитным механизмам в этих условиях, отвечает на кри­тику с пониманием и желанием разобраться в причинах, вызвавших негативные чувства партнера. 3. Искреннее поведение — конгруэнтно. Понятие конгруэнтности означает соответствие внутренних чувств и переживаний человека его поведению. Примеры неконгруэнтности: человек рассержен, но при этом улыбается и ничего не говорит; человек считает, что сделанный ему упрек несправедлив, но молчит и т.п. Таким образом, отмечая чью-либо неискренность или принимая в свой адрес упрек в неискренности, мы должны быть способны указать на конкретные особенности такого поведения. Подводя итог нашему разговору о ключевых аспектах и пробле­мах межличностной коммуникации, хочется еще раз подчеркнуть: возможность развития в себе качества компетентного коммуникатора неразрывно связано с размышлением об особенностях собственного стиля общения и наблюдением за реакцией других людей на наше поведение. Понимание того, что нам мешает, определение качеств, которые важно в себе развить, конкретные усилия по приобретению, отшлифовке этих качеств — путь, на котором общение будет все больше доставлять удовольствие и радость.

Условия, обеспечивающие эффективность межличностной коммуникации

Степень эффективности межличностной коммуникации определяется по результатам актуализации двух основных социально-значимых функций — взаимодействия и воздействия. Эти результаты зависят от трех основных условий, определяющих характер речевого общения: а) типа коммуникативных личностей, б) восприятия смысловой и оценочной информации и в) целенаправленного воздействия друг на друга. Для эффективности межличностной коммуникации наиболее оптимальными вариантами этих условий являются следующие: а) совместимость партнеров как коммуникативных личностей, б) адекватное восприятие смысловой и оценочной информации, в) воздействие через убеждение.

Совместимость партнеров как коммуникативных личностей предполагает совместимость по всем трем параметрам. Наличие коммуникативных потребностей, даже при различии коммуникативных установок, способствует установлению контакта, что важно для начального этапа коммуникации. Сигналом для контакта могут служить как вербальные, так и невербальные средства. Здесь очень важно, чтобы их актуализация соответствовала принятым социальным нормам речевого поведения. Это в значительной степени облегчает речевое взаимодействие. Наибольшую роль тут играет совместимость когнитивных параметров, которые организованы в определенном когнитивном пространстве в виде блоков идентификации, рефлексии, знаний о вербальных и невербальных средствах коммуникации и др. Несмотря на то, что у каждого индивида объем этих блоков и их структура различны, поскольку они формируются на основе не только общественного познавательного опыта, но и личного, несмотря на то. что они зависят от особенностей работы полушарий головного мозга, отличающихся асимметрией, наличие готовых блоков позволяет оперировать ими с достаточной эффективностью, чтобы воспринять и оценить информацию и сформулировать свою реакцию.

Отмечено, что уже на начальном этапе межличностной коммуникации оба партнера, опираясь на свой познавательный опыт, решают одновременно несколько задач: 1) Что я думаю о себе — кто я такой? 2) Что я думаю о партнере — кто он такой? 3) Что я думаю о том, как партнер думает обо мне? 4) Что думает партнер о себе? 5) Что думает партнер обо мне? 6) Что думает партнер о том, как я его себе представляю. Здесь задействованы блоки идентификации, самопознания, рефлексии, прогнозирования развития образа партнера — все, что помогает «настроиться» на межличностное общение.

Функциональный параметр также играет значительную роль в успешной актуализации функции речевого взаимодействия, но не является решающим, за исключением тех случаев, когда допускается грубое нарушение принятых норм социальной дифференциации и ситуативной вариативности коммуникативных средств.

Восприятие в контексте социально-психологических исследований трактуется как понимание и оценка человека человеком; причем не только и не столько его качеств, сколько его взаимоотношений с другими людьми. Наиболее изученными механизмами межличностного восприятия являются: а) идентификация — понимание другого человека путем отождествления себя с ним; б) рефлексия — понимание другого через размышление за него; в) эмпатия — понимание другого человека через эмоциональное сопереживание; г) стереотипизация — восприятие и оценка другого путем перенесения на него общепринятых характеристик какой-либо социальной группы или ее представителя.

В контексте межличностной коммуникации восприятие — это, прежде всего, сложный процесс приема и переработки смысловой и оценочной информации, необходимое условие для актуализации межличностной коммуникации. Эффективность межличностной коммуникации зависит от степени адекватности смыслового восприятия, так как с этим связана правильность интерпретации информации, коммуникативной установки партнера и прогнозирование последующих этапов коммуникации. [3., с 189]

Успех коммуникации достигается лишь в том случае, если участники коммуникации обладают общей возможностью интерпретации определенного знака. Эти процессы являются важнейшими элементами коммуникативного акта. Поскольку человек не владеет телепатией и не способен передать электрические импульсы непосредственно из своего мозга в мозг партнера, то возникает необходимость зашифровать свои мысли, чтобы потом передать их вербально или невербально. При межкультурной коммуникации каждая культура представляет собой систему кодов, которая распространяет свое действие на повседневные отношения, социальные и культурные нормы и т.д. Эти кодовые системы культур, как правило, несопоставимы между собой или в лучшем случае сопоставимы только ограниченно. В связи с этим в процессе коммуникации приобретает важное значение проблема кодирования и декодирования информации.

Кодирование — это процесс зашифровки наших мыслей, чувств, эмоций в форму, узнаваемую другими. Для этого человек использует символы, которые могут быть письменными, вербальными, невербальными, математическими, музыкальными и т.д. Набор таких символов является сообщением.

Декодирование — это процесс получения и интерпретации сообщений, получаемых человеком извне. Он связан с расшифровкой символов, составляющих сообщение.

Способы кодирования и декодирования сообщений формируются под влиянием опыта человека, который понимается не только как индивидуальный опыт, но и как опыт группы, к которой принадлежит человек, а также опыт той культуры, представителем которой этот человек является, осваивает ее в процессе инкультурации.

Любая культура создает свою собственную систему символов и придает каждому символу соответствующие значения. Но культуры не только наполняют свои символы разным значением, но и используют символы в разных целях. Поэтому в процессе коммуникации всегда важно помнить, что символы являются таковыми только потому, что определенная группа людей соглашается принять их как символы. Между символом и его значением зачастую нет естественной связи. Их отношения произвольны и варьируются в разных культурах. Поэтому человеку, незнакомому с символикой флага, он будет представляться всего лишь куском ткани, прикрепленным к палке. Но даже в рамках одной культуры расшифровка символа будет варьироваться в зависимости от опыта человека и от конкретной жизненной ситуации, в которой он находится при этом. Раскрытие значения символов происходит в форме их денотации и коннотации.

Денотация — это значение символа, признаваемое большинством людей в данной культуре. Коннотация —вторичные ассоциации, разделяемые лишь несколькими членами данного сообщества. В силу этого они всегда субъективны и эмоциональны по своей природе.

Как слова, так и символы-вещи могут менять свои значения — от поколения к поколению, от региона к региону. Об этом также необходимо постоянно помнить в процессе коммуникации.

В межличностной коммуникации невербальные средства зачастую дополняют языковые формы общения (например, мы говорим: «Привет!» и при этом улыбаемся). Невербальные знаки могут не соответствовать устному сообщению (например, мы говорим: «Рады вас видеть!», но при этом хмуримся и смотрим в сторону). Невербальное сообщение может также дополнять вербальное (сказать детям: «Тише!» и приложить указательный палец к губам). Невербальное поведение служит для регулирования общения. С помощью кивка головой, взгляда, жеста мы легко вступаем в беседу или прекращаем ее. В ряде случаев невербальные способы могут замещать вербальные (так, ребенок может не попросить подать ему игрушку, а просто указать на нее).

Кроме указанных средств к каналам коммуникации могут быть также отнесены публичные выступления, личные встречи, рекламные объявления и др. [4. c 39]

Таким образом, при межкультурной коммуникации каждая культура представляет собой систему кодов, которая распространяет свое действие на повседневные отношения, социальные и культурные нормы и т.д. Эти кодовые системы культур, как правило, несопоставимы между собой или в лучшем случае сопоставимы только ограниченно. В связи с этим в процессе коммуникации приобретает важное значение проблема кодирования и декодирования информации. Эффективность межличностной коммуникации зависит от степени адекватности смыслового восприятия, так как с этим связана правильность интерпретации информации, коммуникативной установки партнера и прогнозирование последующих этапов коммуникации.

Существуют различные зоны невербальной коммуникации:

1. Интимная зона (15-45 см) — допускаются только самые близкие люди. 2. Личная зона (45-120 см) — общение деловых партнеров. 3. Социальная зона (120-350 см) — общение в малой группе (10-15 чел.). Пресс-конференции, круглый стол, семинар и т. д.. 4. Публичная зона (от 350 см) — общение с большой группой людей, массовой аудиторией.

Знание зон позволит правильно построить коммуникацию и достичь наибольшего эффекта.

В невербальной коммуникации используются любые символы, кроме слов. Зачастую невербальная передача происходит одновременно с вербальной и может усиливать или изменять смысл слов.

Психологи считают, что невербальная коммуникация является важнейшим условием эффективного общения. Это объясняется тем, что:

около 70% информации человек воспринимает именно по зрительному (визуальному) каналу;

невербальная коммуникация, сигналы при ней, позволяют понять истинные чувства и мысли собеседника;

наше отношение к собеседнику нередко формируется под влиянием первого впечатления, а оно, в свою очередь, является результатом воздействия невербальных факторов — походки, выражения лица, взгляда, манеры держаться, стиля одежды и т. д.

Особенно ценны сигналы невербальной коммуникации потому, что они спонтанны, бессознательны и, в отличие от слов, всегда искренни.

 

Дистанция.

"Для каждого типа взаимодействия двух людей существует некая оптимальная дистанция, определяющаяся пропорцией теплоты и враждебности в их отношениях. Примерно в полуметре вокруг нашего тела располагается интимная зона, предназначенная для возлюбленных, супруга, детей и близких членов семьи. На этом расстоянии мы можем прикоснуться к другому человеку, поцеловать, почувствовать запах его тела, разглядеть поры и дефекты его кожи. Беседуя с друзьями и знакомыми, мы, как правило, находимся от них на удалении от полуметра до 1 м 20 см. Более официальные деловые и социальные взаимодействия происходят на расстоянии от 1 м 20 см до 2 м 75 см. В еще более официальных ситуациях (например, при переговорах с важными особами или при обращении к публике) используются дистанции свыше 2 м 75 см" (Вильсон Г. 2001) Расхождение в оценке участниками взаимодействия подходящей дистанции приводит к переживанию дискомфорта, хотя нередко люди не осознают, что послужило причиной этому. Будучи приобретенными в ходе научения, эти паттерны регуляции личного пространства как правило находятся за рамками сознательного контроля. Обычно личная и социальная дистанция подходит для расположения кресел в кабинете терапевта, хотя существуют также индивидуальные различия в ощущении границы личного пространства, которая переживается человеком как наиболее комфортная. Некоторые терапевты расставляют места для сидения довольно близко, другие на достаточном отдалении. Существуют и те, кто ставит в своем кабинете несколько стульев, позволяя пациенту выбрать, где и на каком отдалении расположиться (Hill, 1999).Если терапевт работает с парами и семьями, то должно быть достаточное количество мест, а то, как члены семьи усаживаются по отношению друг к другу, может стать важной информацией о существующей в семье динамике отношений. Изначальное расположение кресел под некоторым углом и на определённой дистанции задаёт последующие возможности регуляции контактной границы обоими участниками, поэтому обычно кресла ставят на расстоянии 1,5 - 2 метра под небольшим углом. Наклон терапевта вперёд может переживаться пациентом, погруженным в болезненные чувства, как поддержка со стороны терапевта и, наоборот, отклонение назад - как отстранение и нежелание иметь дело с его чувствами. Слишком быстрый, внезапный наклон одним из участников сокращает дистанцию, что может восприниматься другим как вызов. Так, например, терапевт может сказать: "Итак, я выслушал ваши жалобы, а теперь я хотел бы узнать, в чём вы видите причины этих трудностей?", при этом резко наклониться вперед. Такое невербальное поведение может придать нежелательный смысл вполне уместному вопросу терапевта. И наоборот, если терапевт резко отклонится назад после данной фразы, пациент может воспринять это как нежелание слушать его жалобы и пренебрежение к объяснениям их причин. Хороший терапевт с уважением относится к психологическим границам другого человека; он внимателен к расстоянию, комфортному для пациента, и использует его реакции в качестве обратной связи, стремясь найти оптимальную степень физической дистанции и психологической близости.

Мимика Особая роль в передаче информации отводится мимике – движениям мышц лица, которую недаром называют зеркалом души. Основные характеристики мимики – её целостность и динамичность. Это означает, что в мимическом выражении шести основных эмоциональных состояний (гнева, радости, страха, страдания, удивления и презрения) все движения мышц лица скоординированы. Исследования психологов показали, что все люди независимо от национальности и культуры, в которой они выросли, с достаточной точностью и согласованностью интерпретируют эти мимические конфигурации как выражение соответствующих эмоций. И хотя каждая мина является выражением конфигурации всего лица, тем не менее, основную информативную нагрузку несут брови и область вокруг рта (губы). Под мимикой мы понимаем движения мускулатуры лица. Ее не следует путать с физиогномикой (наука, с помощью которой по форме лица можно судить о психических свойствах того или иного человека). Как установлено еще Дарвином, мимика человека уходит корнями в мир животных. У животных и человека немало общих мимических выражений – мимика страха, испуга, тревожности и т. п. Однако у человека имеются специфические чувства и их мимические выражения – состояние вдохновения, восхищения, сочувствия, энтузиазма и др. Многие выразительные средства человека развились из движений, которые в мире животных имели приспособительное значение. Так, выражение ненависти у человека приподниманием верхней губы филогенетически связано с устрашающим обнажением клыков у животного, готовящегося к борьбе. Мимика связана с распространением интенсивного возбудительного процесса на двигательную зону коры головного мозга – отсюда её непроизвольный характер. При этом происходит и соответствующее возбуждение всей симпатической нервной системы. Выражая недовольство, мы сжимаем губы и вытягиваем их вперед, морщим лицо - все эти движения производятся и в тех случаях, когда срабатывает рефлекс отвержения не пригодной к употреблению пищи. Это свидетельствует о том, что многие наши мимические выражения генетически связаны с органическими ощущениями. Мимика бывает разная: Сильно подвижная мимика . Сильно подвижная мимика свидетельствует об оживленности и быстрой сменяемости восприятия впечатлений и внутренних переживаний, о легкой возбудимости от внешних раздражителей. Такая возбудимость может достигать маниакальных размеров. Малоподвижная мимика. Указывает в принципе на постоянство душевных процессов. Она свидетельствует о редко изменяющемся устойчивом настроении. Подобная мимика ассоциируется со спокойствием, постоянством, рассудительностью, надежностью, превосходством и уравновешенностью. Малоподвижная мимическая игра может при сниженной активности (двигательная сила и темперамент) производить также впечатление созерцательности и уюта. Монотонность и редкая смена форм. Если такое поведение сопровождается медлительностью и слабой напряженностью, то можно сделать вывод не только о психическом однообразии, но и о слабой импульсивности. Причиной этого могут явиться меланхолические двигательные нарушения, скованность или парализованность. Такое поведение характерно при исключительно монотонных душевных состояниях, скуке, печали, равнодушии, отупении, эмоциональной бедности, меланхолии и вытекающем из утрированно унылого доминирующего чувства депрессивном ступоре (полная скованность). Сопряженная мимика . Большинство мимических процессов состоят из множества отдельных выражений. Высказывания вроде “он разинул рот и раскрыл глаза”, ”холодные глаза противоречат смеющемуся рту” и другие свидетельствуют о том, что анализ возможен лишь при наблюдении за отдельными выражениями и на основе выводов, полученных при этом. Также мимические движения подразделяются на: 1) мимику агрессивно-наступательную – гнев, злость, жестокость и др.; 2) активно-оборонительную – отвращение, презрение, ненависть и др.; 3) пассивно-оборонительную – покорность, приниженность и др.; 4) мимику ориентировочно-исследовательской направленности; 5) мимику удовольствия-неудовольствия; 6) маскировочные выражения – мимика сокрытия истины, двусмысленности, нечестности и т. п. Взгляд С мимикой очень тесно связаны взгляд, или визуальный контакт, составляющий исключительно важную часть общения. Общаясь, люди стремятся к обоюдности и испытывают дискомфорт, если она отсутствует. Одним из наиболее важных элементов мимики является взгляд. Взгляд живого существа, и особенно взгляд человека, - один из самых сильных раздражителей, несущий в себе большую информацию. В процессе общения взгляды людей выполняют синхронизирующую функцию – ритмика взглядов образует определенное русло общения. Американские психологи Р. Экслайн и Л. Винтерс установили, что взгляд связан с процессом формирования высказывания и с трудностью этого процесса. Когда человек только формирует мысль, он чаще всего смотрит в сторону («в пространство»), когда мысль полностью готова, – на собеседника. Но примерно за секунду до окончания отдельного речевого блока говорящий переводит взгляд на лицо слушателя, как бы подавая сигнал о наступлении его очереди говорить и оценивая произведенное им впечатление. Партнер, взявший слово, в свою очередь отводит глаза, углубляясь в свои мысли. Слушающий же подает глазами сигналы своего отношения к содержанию высказываний говорящего – это могут быть одобрение и порицание, согласие и несогласие, радость и печаль, восторг и гнев. Глаза выражают всю гамму человеческих чувств. И не только сами глаза, но и вся окологлазная область. Если речь идёт о сложных вещах, на собеседника смотрят меньше, когда трудность преодолевается, – больше. Вообще же тот, кто в данный момент говорит, меньше смотрит на партнёра – только чтобы проверить его реакцию и заинтересованность. Слушающий же больше смотрит в сторону говорящего и «посылает» ему сигналы обратной связи. Визуальный контакт свидетельствует о расположении к общению. Можно сказать, что если на нас смотрят мало, то мы имеем все основания полагать, что к нам или к тому, что мы говорим и делаем, относятся плохо, а если слишком много, то это либо вызов нам, либо хорошее к нам отношение. С помощью глаз передаются самые точные сигналы о состоянии человека, поскольку расширение или сужение зрачков не поддаются сознательному контролю. При постоянном освещении зрачки могут расширяться или сужаться в зависимости от настроения. Если человек возбуждён или заинтересован чем-то, или находится в приподнятом настроении, его зрачки расширяются в четыре раза против нормального состояния. Наоборот, сердитое, мрачное настроение заставляет зрачки сужаться. Таким образом, не только экспрессия лицевая несёт информацию о человеке, но и его взгляд. Впечатление, производимое взглядом, зависит от просвета зрачков, положения век и бровей, конфигурации рта и носа, общего абриса лица. По мнению антрополога Эдуарда Т. Холла, лидер ООП Ясир Арафат носит темные очки, чтобы люди не могли наблюдать за его реакциями по расширению его зрачков. Ученые недавно установили, что зрачки расширяются, когда вас что-то заинтересо­вывает. По Холлу, о реакции зрачков в арабском мире знают уже сотни лет. Сочетание этих признаков разнообразно. Положительные эмоции увеличивают количество обменов взглядами, отрицательные – сокращают это количество. Таким образом, анализ всех систем невербальной коммуника­ции показывает, что они, несомненно, играют большую вспомога­тельную (а иногда самостоятельную) роль в коммуникативном процессе. Обладая способностью не только усиливать или ослаб­лять вербальное воздействие, все системы невербальной коммуни­кации помогают выявить такой существенный параметр коммуни­кативного процесса, как намерения его участников. Вместе с вер­бальной системой коммуникации эти системы обеспечивают обмен информацией, который необходим людям для организации совместной деятельности. Хотя лицо, по общему мнению, является главным источником информации о психологических состояниях человека, оно во многих ситуациях гораздо менее информативно, чем его тело, поскольку мимические выражения лица сознательно контролируются во много раз лучше, чем движения тела. При определённых обстоятельствах, когда человек, например, хочет скрыть свои чувства или передаёт заведомо ложную информацию, лицо становиться малоинформативным, а тело – главным источником информации для партнёра. Поэтому в общении важно знать, какую информацию можно получить, если перенести фокус наблюдения с лица человека на его тело и движения, так как жесты, позы, стиль экспрессивного поведения содержать очень много информации. Информацию несут такие движения человеческого тела, как поза, жест, походка.

Жесты Жесты – это выразительные движения головой, рукой или кистью, которые совершают с целью общения, и которые могут сопровождать размышление или состояние. Мы различаем:

• указательные;

они направлены в сторону предметов или людей с целью обратить на них внимание.

• подчеркивающие (усиливающие);

Подчеркивающие жесты служат для подкрепления высказываний. Решающее значение придается при этом положению кисти руки.

• демонстративные; Демонстративные жесты поясняют положение дел.

• касательные жесты. При помощи касательных жестов хотят установить социальный контакт или получить знак внимания со стороны партнера. Они используются также для ослабления значения высказываний.

От той информации, которую несёт жестикуляция, известно довольно много. Прежде всего, важно количество жестикуляции. Как бы ни отличались разные культуры, везде вместе с возрастанием эмоциональной возбуждённости человека, его взволнованности, растёт интенсивность жестикуляции, как и при желании достичь более полного понимания между партнёрами, особенно если оно почему-то затруднено. Конкретный смысл отдельных жестов различен в разных культурах. Однако во всех культурах есть сходные жесты, среди которых можно выделить:

1. коммуникативные (жесты приветствия, прощания, привлечения внимания, запретов, удовлетворительные, отрицательные, вопросительные и т.д.);

2. модальные, т. е. выражающие оценку и отношение (жесты одобрения, неудовлетворения, доверия и недоверия, растерянности и т. п.);

3. описательные жесты, имеющие смысл только в контексте речевого высказывания.

Различают также:

• произвольные

• непроизвольные жесты.

Произвольными жестами являются движения головы, рук или кистей, которые совершаются сознательно. Такие движения, если они производятся часто, могут превратиться в непроизвольные жесты. Непроизвольными жестами являются движения, совершаемые бессознательно. Часто их обозначают также как рефлекторные движения. Этим жестам не нужно учиться. Как правило, они бывают врожденными (оборонительный рефлекс) или приобретенными. Все эти виды жестов могут сопровождать, дополнять или заменять какое-либо высказывание. Сопровождающий высказывание жест является в большинстве случаев подчеркивающим и уточняющим. Одной из наиболее серьезных ошибок, которую могут допустить новички в деле изучения языка тела, является стремление выделить один жест и рассматривать его изолированно от других жестов и обстоятельств. Например, почесывание затылка может означать тысячу вещей – перхоть, блохи, выделение пота, неуверенность, забывчивость или произнесение неправды – в зависимости от того, какие другие жесты сопровождают это почесывание, поэтому для правильной интерпретации мы должны учитывать весь комплекс сопровождающих жестов. Как любой язык, язык тела состоит из слов, предложений и знаков пунктуации. Каждый жест подобен одному слову, а слово может иметь несколько различных значений. Полностью понять значение этого слова вы можете только тогда, когда вставите это слово в предложение наряду с другими словами. Жесты поступают в форме "предложений" и точно говорят о действительном состоянии, настроении и отношении человека. Наблюдательный человек может прочитать эти невербальные предложения и сравнить их со словесными предложениями говорящего. Также невербальные сигналы могут быть конгруентными, т.е. соответствующими словесному высказыванию, и неконгруентными. Например, вы попросили вашего собеседника выразить мнение по поводу только что сказанного вами. Он при этом находиться в позе, в общем выражающей критически оценочное отношение. Типичная поза критической оценки Главным здесь является жест "подпирание щеки указательным пальцем", в то время как другой палец прикрывает рот, а большой палец лежит под подбородком. Следующим подтверждением того, что слушающий относится к вам критически, является то, что ноги его крепко скрещены, а вторая рука лежит поперек тела, как бы защищая его, а голова и подбородок наклонены (враждебно). Это невербальное предложение говорит вам приблизительно следующее: "Мне не нравится, что вы говорите, и я с вами не согласен". Если ваш собеседник ответил бы вам, что он с вами не согласен, то его невербальные сигналы были бы конгруэнтными, т. е. соответ­ствовали бы его словесным высказываниям. Если же он скажет, что ему очень нравится все, что вы говорите, он будет лгать, потому что его слова и жесты будут неконгруэнтными. Исследования доказывают, что невербальные сигналы несут в 5 раз больше информации, чем вербальные, и в случае, если сигналы неконгруэнтны, люди полагаются на невербальную информацию, предпочитая ее словесной. Поза – это положение человеческого тела, типичное для данной культуры, элементарная единица пространственного поведения человека. Общее количество различных устойчивых положений, которые способны принять человеческое тело, около 1000. Из них в силу культурной традиции каждого народа некоторые позы запрещаются, а другие – закрепляются. Поза наглядно показывает, как данный человек воспринимает свой статус по отношению к статусу других присутствующих лиц. Лица с более высоким статусом принимают более непринуждённые позы, чем их подчинённые. Одним из первых указал на роль позы человека как одного из невербальных средств общения психолог А. Шефлен. В дальнейших исследованиях, проведённых В. Шюбцем, было выявлено, что главное смысловое содержание позы состоит в размещении индивидом своего тела по отношению к собеседнику. Это размещение свидетельствует либо о закрытости, либо о расположении к общению. Показано, что «закрытые» позы (когда человек как-то пытается закрыть переднюю часть тела и занять как можно меньше места в пространстве; «наполеоновская» поза – стоя: руки, скрещенные на груди, и сидя: обе руки упираются в подбородок и т.п.) воспринимаются как позы недоверия, несогласия, противодействия, критики. «Открытые» же позы (стоя: руки раскрыты ладонями вверх, сидя: руки раскинуты, ноги вытянуты) воспринимаются как позы доверия, согласия, доброжелательности, психологического комфорта. Есть ясно читаемые позы раздумья (поза роденовского мыслителя), позы критической оценки (рука под подбородком, указательный палец вытянут к виску). Известно, что если человек заинтересован в общении, он будет ориентироваться на собеседника и наклоняться в его сторону, если не очень заинтересован, наоборот, ориентироваться в сторону, откидываться назад. Человек, желающий заявить о себе, «поставить себя», будет стоять прямо, в напряжённом состоянии, с развёрнутыми плечами, иногда упёршись руками в бёдра; человек же, которому не нужно подчёркивать свой статус и положение, будет расслаблен, спокоен, находиться в свободной непринуждённой позе. Практически все люди умеют хорошо «читать» позы, хотя, конечно, далеко не все понимают, как они это делают.

К паралингвистическим компонентам невербальной коммуникации, определяющим качество голоса, его диапазон, тональность, относят: громкость, темп, ритм и высоту звука.

Экстралингвистические компоненты представляют собой атипические индивидуальные особенности произношения — речевые паузы, смех, покашливание, вздохи, плач, заикание и т. п.