41. Жанр предромантической повести в творчестве н.М.Карамзина («Остров Борнгольм», «Сиерра-Морена»). (Лина)

По учебнику Орлова

В литературе XVIII в. сентиментальная проза началась сразу с романа («Письма Эрнеста и Доравры» Ф. А. Эмина, «Российская Памела» П. Ю. Львова, «Роза» и «Игра судьбы» Н. Ф. Эмина). В своих произведениях ранние русские сентименталисты подражали Руссо и Ричардсону.

Карамзин произвел подлинный переворот в области сентиментальной прозы. Дело в том, что до К. сентиментальные романы были чрезвычайно длинны и имели незамысловатый сюжет. Карамзин решительно отказался от монументальной формы сентиментального эпистолярного романа и обратился к повести. Роль повествователя перешла от героев к автору, что дало возможность ввести характеристики персонажей, описание места действия, усилить роль пейзажа. Малый в сравнении с романом объем повести способствовал компактности и динамичности ее сюжета.

Наталья, боярская дочь

Долгое время интерес к национальной старине связывали с романтизмом. В настоящее время эта граница отодвинута к Просвещению.

Своеобразие первой исторической повести Карамзина состоит в том, что в ней прошлое показано не с парадной, официальной стороны, а в его домашнем облике. Героиня повести Наталья — единственная дочь престарелого вдовца боярина Матвея Андреева. Изображается уединенная теремная жизнь молодой девушки, ее скромные забавы вместе с соседками-подругами. Главное содержание повести — любовные переживания героини, начиная с непонятных ей самой тревожных томлений и кончая всепоглощающей страстью, овладевшей ею при встрече с избранником ее сердца. Наталье разрешалось появляться за пределами дома только в церкви и то под присмотром мамки. Здесь-то и происходит ее знакомство с Алексеем Любославским, сыном опального боярина, вынужденным скрываться в подмосковных лесах. Карамзинский боярин Матвей представлен мудрым и нелицеприятным наставником царя, защитником всех обиженных. Он выступает как посредник между народом и верховной властью. Не боясь опалы, говорит царю все, что думает, справедливо разрешает судебные споры, всегда стоит только за правду. Особое место отведено хлебосольству и нищелюбию отца Натальи; филантропия всегда была одним из краеугольных камней общественной программы Карамзина. Семейные, домашние добродетели служат у Карамзина надежной опорой для общественных. Боярин Матвей — идеальный отец и столь же идеальный гражданин. Алексей Любославский — нежный сын, образцовый супруг и вместе с тем отважный воин. Даже в Наталье любовь к мужу пробуждает воинский пыл, и вместе с Алексеем она выходит на ратное поле.

Перед нами типичная утопия дворянского просветителя конца XVIII в., перенесшего на прошлое свое представление об идеальном сословно-монархическом государстве и противопоставившего этот идеал общественным отношениям своего времени.

Предромантические повести

Предромантизм - комплекс идейно-стилевых тенденций в европейских литературах второй половины XVIII - начала XIX в. Предвосхищая собственно романтизм, предромантизм сохраняет генетическую преемственность с литературой сентиментализма. При этом в предромантизме появляется ряд новых черт (например, отрицание просветительского рационализма). Для предромантизма характерен пафос самоопределения и утверждения человеческой личности.

События 1793 г. во Франции глубоко взволновали Карамзина. По своим общественным взглядам он всегда оставался просветителем самого мирного толка. Его программа была рассчитана на постепенное, но неуклонное моральное совершенствование человеческого рода под благотворным влиянием наук и искусств. В этом вопросе он самым решительным образом разошелся с Руссо, который писал о пагубном влиянии на нравственность наук и художеств. Свое несогласие с Руссо Карамзин выразил в статье «Нечто о науках, искусствах и просвещении». Эти идеи находят воплощение (не прямое, но косвенное) в повестях Остров Борнгольм и Сиерра-Морена.

Остров Борнгольм

Путешественник (далее - П.) возвращается из Англии в Россию. Ожидая перемены погоды, он прохаживается по некоему “местечку” и встречает печального юношу поющего грустную песню об острове Борнгольм: "Несчастный молодой человек! -- думал я. - Ты убит роком”. В песне поется о том, как этот юноша любит девушку, но разлучен с нею преспуления ими совершенного.

Законы осуждают

Предмет моей любви:

Но кто, о сердце! может

Противиться тебе?

Священная природа!

Твой нежный друг и сын

Невинен пред тобою.

Ты сердце мне дала

П., будучи человеком чувствительным, хотел “броситься к незнакомцу и прижать его к сердцу своему”, но ветер переменился и надо было отплывать. Во что бы то ни стало П. хотел попасть на остров Борнгольм и узнать что там случилось с юношей. И попал-таки, хотя и капитан, и рыбаки с острова, и мальчик-проводник всячески пытались его остановить. Пред П. предстал готический замок с откидным мостом, в который он зашел один, т.к. мальчик струхнул и дал деру. В замке печальный, но радушный хозяин подчает гостя и спрашивает, как дела обстоят в мире: “Давно живу я в уединении, давно не слышу ничего о судьбе людей. Скажи мне, царствует ли любовь на земном шаре? Курится ли фимиам на алтарях добродетели? Благоденствуют ли породы в странах, тобою виденных?”. "Свет наук, -- отвечал я, -- распространяется более и более, но еще струится на земле кровь человеческая -- льются слезы несчастных -- хвалят имя добродетели и спорят о существе ее". После обеда П. пошел спать в уединенную комнату и ему приснился сон будто оружие на стене оживает, приближается к нему с обнаженным мечем и говорит: “Как дерзнул ты пристать к нашему острову? Дерзкий! Умри за сие пагубное любопытство!". После это сна, ему привиделся другой: в замке ужасный шум, и огромное чудовище подлетает к его постели. После всех кошмаров спать ему более не хотелось, и он оправился погулять в сад. Там он нашел небольшую пещеру, в которой томилась девушка: “Если бы живописец хотел изобразить томную, бесконечную, всегдашнюю скорбь, осыпанную маковыми цветами Морфея, то сия женщина могла бы служить прекрасным образцом для кисти его”. П. попросил ее рассказать ее историю, но та не стала. Наутро хозяин замка, узнав, что П. был в пещере с грустью рассказал историю девушки. Автор нам не сообщает ее, но все знают, что речь идет об инцесте.

Мотивы в повести Остров Бронгольм восходят к западной литературе романтики тайн, ужасов ночи, средневековых замков и незаконных страстей. Без сомнения К. открыл для русской прозы новую полосу интереса к романтике. Но у него и здесь на первом плане его новаторское устремление к созданию особой атмосферы настроения в произведении. Это открытие индивидуального душевного состояния, вынесенного за скобки рационализмом классической литературы.

Читателю неизвестны ни имена действующих персонажей, ни род их преступной страсти. Но они и не должны быть известны, ведь именно тайна создает мрачный колорит повести.

Повесть имеет жанр отрывка, излюбленный жанр романтиков, без начала и без конца.

В повести противопоставляются герой и героиня. Если герой руководствуется одним лишь сердцем и законы сердечные для него единственно верные, то для героини это не совсем так, она признается П. "Сердце мое, -- отвечала она, -- могло быть в заблуждении”.

В повести нагнетается атмосфера тайн и ужасов. Мрачен и страшен остров Борнгольм, еще страшнее таинственный замок; ужасна участь молодой узницы, но ужаснее, по словам автора, проступок, приведший ее в темницу. Он настолько страшен, что автор не решается поведать о нем читателю. Перенесение событий в готический замок имеет художественное объяснение, поскольку просветители считали средневековье эпохой разгула неразумных страстей. Тем самым «заблуждение» героев повести ассоциируется с мрачными призраками средних веков.

Сюжетный план повести переходит в другой, более широкий, общественно-политический. События развиваются в Западной Европе. Они приурочены к началу революции во Франции. На это в произведении есть недвусмысленный намек. П. говорит: «происшествиях света», путешественник отвечает: “ … но еще струится на земле кровь человеческая, лиются слезы несчастных, хвалят имя добродетели и спорят о существе ее». Тем самым повесть строится по принципу соотнесенности разрушительных любовных страстей со столь же разрушительными общественными страстями. Первое дается крупным планом, второе служит для него отдаленным фоном. Но именно общественные политические события 1793 г. вызвали к жизни мрачный, трагический рассказ о людях, слепо доверившихся голосу страсти и жестоко поплатившихся за свою безрассудную любовь.

В этой повести Карамзин хотел найти ответ на мучивший его вопрос, совместима ли "добродетель" с требованиями "природы", больше того - не противоречат ли они друг другу и кто, в конце концов, более прав - тот, кто подчиняется законам "священной природы", или тот, кто чтит "добродетель", "законы неба". Для поэтики "Острова Борнгольм" характерны отрывочность и недосказанность, сюжет полностью подчинен раскрытию авторского отношения к страшной и любопытной тайне, так и остающейся неизвестной читателю.

Сиерра-Морена

“В цветущей Андалузии - там, где шумят гордые пальмы, где благоухают миртовые рощи, где величественный Гвадальквивир катит медленно свои воды, где возвышается розмарином увенчанная Сиерра-Морена (То есть Черная гора), - там увидел я прекрасную, когда она в унынии, в горести стояла подле Алонзова памятника, опершись на него лилейною рукою своею; луч утреннего солнца позлащал белую урну и возвышал трогательные прелести нежной Эльвиры; ее русые волосы, рассыпаясь по плечам, падали на черный мрамор”.

Повествователь влюблен в Э., которая любила Алонзо и клялась любить его вечно. Но Алонзо погиб на море, и теперь Эльвира полюбила снова, полюбила Повествователя. Дело шло к браку, и уже они стояли у алтаря, как вдруг пришел Алонзо и закололся у них на глазах. Эльвира упала в обморок, а потом сказала, что теперь она точно никогда не выйдет замуж и для верности ушла в монастырь.

П. говорит в конце: “ Хладный мир! Я тебя оставил! - Безумные существа, человеками именуемые! Я вас оставил! Свирепствуйте в лютых своих поступлениях, терзайте, умерщвляйте друг друга! Сердце мое для вас мертво, и судьба ваша его не трогает. Живу теперь в стране печального севера...Тихая ночь - вечный покой-святое безмолвие! К вам, к вам простираю мои объятия!”

Проблематику «Острова Борнгольм» продолжает повесть «Сиерра-Морена» (1795). Здесь та же тема неистовых страстей, сметающих на своем пути все нравственные препоны и приводящих героев к страданиям, раскаянию, гибели. «Испанский» колорит повести художественно мотивирует «огненный» характер переживаний героев. В конце произведения — выход в мир политических со бытии: «Безумные существа, человеками именуемые, я вас оставил! Свирепствуйте в лютых своих исступлениях, терзайте, умерщвляйте друг друга!». Г-н Орлов видит здесь прямую посыл к событиям франц. револ., аргументируя тем, что в повести “никто никого не умерщвляет”.

"Сиерра-Морена", при всей своей необычности для тогдашней русской литературы, начиная с заглавия, красочности пейзажа, лирической взволнованности языка, стремительности и неожиданности развития фабулы, непривычной для современных Карамзину русских читателей "бурнопламенности" страстей - интересна не только этими своими сторонами, но и настойчивым стремлением автора изобразить быструю, неподготовленную, хотя и обоснованную фактами смену душевных состояний героя, желанием раскрыть психологию человека, перенесшего тяжелую личную драму, свергнутого с вершин счастья в бездну горя и отчаяния.

Анализ повестей «Остров Борнгольм» и «Сиерра-Морена» позволяет сделать следующие выводы. Появление предромантических произведений Карамзина вызвано общей для многих европейских литератур причиной — кризисом просветительских взглядов под влиянием революционных событий во Франции. Карамзин застал самое начало этого кризиса и остается на просветительских позициях: он еще верит в способность разума управлять страстями. Изображая мрачных, неистовых героев, он, в отличие от романтиков, не сливается с ними, а смотрит на них со стороны со смешанным чувством ужаса и сострадания.