15. Жанр басни в литературе русского классицизма. Басни а.П.Сумарокова. (Лина)

По учебнику Г.В. Москвичевой “Русский классицизм” (билет длинный, извините)

Из истории и теории жанра

• Становление русской басни связано с классицизмом.

• Предметом изображения в ней были недостатки людей.

• Басня служила утверждению общественного и этического идеала эпохи.

• Отличается от жанров высоких формой художественного выражения.

• Она утверждала отрицания.

• Отрицание осуществлялось с помощью смеха.

• Использование смешного как формы эмоциональной оценки сближало басню с комедией.

• Но смешное прикрывалось аллегорией. Иносказание смягчало критику.

• Нравоучительный вывод обнажал главную мысль произведения, сообщал жанру в целом характер острой насмешки над изображаемым..

Возникновение басни относится к V в до н.э. и связано с именем Эзопа (поучительные истории из жизни животных). Басня как поэтический жанр разрабатывается французским баснописцем эпохи классицизма Лафонтеном (17в.). Первые определения жанра басни - в европейских поэтиках 18 в.

В русской литературе основы национальной басенной традиции заложил Сумароков. Поэтическим образцом для него послужили басни Лафонтена. А первым русским баснописцем был Кантемир.

Определение басни принадлежит Ломоносову. Опираясь на опыт Эзопа, Лафонтена и др., Ломоносов отмечает следующие особенности:

• басня - вымышленное повествование, имеющее нравоучение, кратко и ясно изображенное.

• имеет две главные части - повествование и приложение

• нет строгой последовательности этих частей

• три вида персонажей: “натуральные”, “смешные”, “ненатуральные”.

Тредиаковский выделяет основные признаки: краткость, присутствие аллегории, нравоучительность, “простота речей”. Целью басня имеет - “исправление человеческих нравов”.

Сумароков подошел к жанру басни с иной стороны. Новым в сравнении с Ломоносовым и Тредиаковским являлось то, что жанр басни был поставлен в определенную систему поэтических жанров. Ломоносов смотрит на жанр басни как на одно из возможных, хотя и очень важных средств красноречия (наряду с метафорой, сравнением и т.д.). Поэтому он и рассматривает ее не в “Поэтике”, а в “Риторике”.

Сумароков литературный жанр басни относит к группе так называемых низких жанров, таких, как комедия, сатира, эпиграмма. Осмеяние недостатков в басне должно носить, по его мнению, шутливый характер, не содержать грубых нападок: “Склад басен должен быть шутлив, но благороден”.

Характеристика жанра Сумароковым была дана в “Эпистоле II” (174г.) и предваряла его собственное басенное творчество.

Позднее теоретическая мысль уточнит предмет басни. Подобно сатире, басня станет осмеивать “пороки, заразившие целое общество”. Об этом говорил художественный опыт Сумарокова, Хемницера, Крылова.

Предметом басни стали хищники всех рангов, взяточники, невежды, люди, забывшие о гражданском долге, поправшие права слабого. Демократизму басни способствовала связь жанра с фольклором. Так, Сумароков, за ним Майков и другие баснописцы 18 века (Хемницер, Дмитриев) берут сюжеты из устного народного творчества\э используют пословицы и поговорки.

Совершенствовалась в процессе развития басни ее поэтическая форма. Изменение соотношения в структуре басни повествования и нравоучения. Если раньше главной частью была мораль, то теперь повествование и поучение стали равноправны.

Басня приобретает характер живой сцены, основанной на комедийном диалоге. Складывается форма басенного “сказа”, определяется роль фигуры повествователя., создается русский басенный стих (разностопный ямб), в языке - переход от “низкого” стиля к “среднему”.

Композиция, образность, басенный стиль Сумарокова.

В основе басни лежит аллегория. Она основывается на соотнесении нравственной стороны человеческий взаимоотношений с отношениями в мире животных. Нередко привлекаются для сравнения явления и предметы неодушевленной природы. Иносказание в этом случае дополняется приемом олицетворения. Разговаривают горшки, бочки и т. д. Образ-сравнение целиком замещает основной образ.

У Сумарокова определяются два типа баснен:

1. сюжет передается в обобщенной форме. Образцом ее можно считать басню “Болван”:

Был выбран некто в Боги:

Имел он голову, имел он руки, ноги,

И стан;

Лишь не было ума на полполушку,

И деревянную имел он душку:

Был идол, попросту болван:

И зачали болвану все молиться,

Слезами пред болваном литься,

И в перси бить:

Кричат: потщися нам, потщися пособить!

Всяк помощи великой чает:

Болван того

Не примечаетъ,

И ничего

Не отвечает:

Не слушает болван речей ни от кого,

Не смотрит как жрецы машны искусно славят.

Перед его пришедших алтари,

И деньги грабят,

Таким подобием, каким, секретари,

В Приказе,

Под несмотрением несмысленных судей,

Збирают подати в карман себе с людей,

Не помня, что о том написано в указе.

Потратя множество и злата и сребра,

И не видав себе молебщики добра,

Престали кланяться уроду,

И бросили болвана в воду,

Сказав: не отвращал от нас ты зла:

Не мог ко счастию ты нам пути отверсти!

Не будет от тебя, как будто от козла,

Ни молока ни шерсти.

Авторское обобщенное слово положено в основу композиции и таких его басен, как “Ось и Бык”, “Горшки”, “Шалунья”.

Горшки.

Себя увеселять,

Пошелъ гулять,

Со глинянымъ горшкомъ, горшокъ железной.

Онъ былъ ему знакомъ, и другъ ему любезной.

Въ бока другъ друга стукъ,

Лишь только слышанъ звукъ:

И искры отъ горшка железнаго блистались;

А тотъ не долго могъ ийти,

И болѣе его не льзя уже найти;

Лишъ только на пути,

Едины черепки остались.

Покорствуя своей судьбѣ,

Имѣй сообщество, ты, съ равными себѣ.

Шалунья

Шалунья нѣкая въ бесѣдѣ,

Въ торжественномъ обѣдѣ,

Не брѣдила безъ словъ Французскихъ ни чево,

Хотя она изъ языка сево

Не знала ни чево,

Ни слова одново:

Однако знаніемъ хотѣла поблистати,

И ставила слова Французскія не нъ стати;

Сначала мѣжду тѣмъ: я ѣду дѣлать куръ.

Сказали дурищѣ, внимая то сосѣдки:

Какой плетешъ ты вздоръ, куръ дѣлаютъ насѣдки!

2. в основу сюжета кладется один эпизод или случай, и он не просто рассказывается, а изображается в действии, дается в виде сценки, с диалогом басенных персонажей.

Примером этого типа могут быть “Волк и Ягненок”, “Пир у Льва”, “Хвастун”, “Пучок лучины”.

“Волк и Ягненок” написана Сумароковым на известный сюжет эзоповской басни. Во франц. традиции он обработан Лафонтеном, в русской - Тредиаковским, Сумароковым, Крыловым.

Волкъ и Ягненокъ.

Въ рѣкѣ пилъ волкъ, ягненокъ пилъ;

Однако въ низъ рѣки гораздо отступилъ;

Такъ пилъ онъ ниже ;

И слѣдственно что волкъ къ тому былъ мѣсту ближе,

Отколѣ токи водъ стремленіе влечетъ ;

Извѣстно что вода всегда на низъ течетъ.

Голодной волкъ ягненка озираетъ:

Отъ ужаса ягненокъ обмираетъ,

И мнитъ: не буду я съ ягнятками играть ;

Не станетъ на руки меня пастушка брать,

Не буду голоса я слышати свирѣли,

И птички для меня впослѣдніе пропѣли,

Не на зѣленомъ я скончаюся лугу.

Умру на семъ пещаномъ берегу.

Волкъ почалъ говорить: бездѣльникъ, какъ ты смѣешъ

Питье мое мутить,

И въ воду чистую мнѣ сору напустить ?

Да ты жъ такую мать имѣешъ,

Которая ко мнѣ учтивства не храня,

Вчера блеяла на меня.

Ягненокъ отвѣчаетъ,

Что мать ево дней стритцать умерла;

Такъ волка не она ко гнѣву привела:

А токъ воды бѣжитъ на низъ онъ чаетъ,

Такъ волкъ ево опивокъ не встрѣчаетъ.

Волкъ третьею виной ягненка уличаетъ:

Не мни что ты себя, бездѣльникъ, извинилъ,

Ошибся я, не мать, отецъ меня бранилъ.

Ягненокъ отвѣчалъ: тому ужъ двѣ недѣли,

Что псы ево заѣли.

Такъ дядя твой иль братъ,

Иль можетъ быть и сватъ,

Бранилъ меня вчера, я ето знаю точно,

И говорю тебѣ я ето не нарочно.

Ягненковъ былъ отвѣтъ:

Всея моей родни на свѣтѣ больше нѣтъ;

Лелѣитъ лишъ меня прекрасная пастушка.

А! а! вертушка,

Не отвертишся ты; вчера твоя пастушка

Блелла на меня: комолыя рога,

И длинной хвостъ у етова врага,

Густая шерсть, копыты не велики;

Довольно ли тебѣ плутишка сей улики?

Пастушкѣ я твоей покорнѣйшій слуга,

За то что на меня блеять она дерзаетъ,

А ты за то умри. Ягненка волкъ терзаетъ.

Пучокъ лучины.

Нельзя дивиться, что была

Подъ игомъ Росская держава,

И долго паки не цвѣла,

Когда ея упала слава;

Вить не было тогда

Сего великаго въ Европѣ царства,

И завсегда

Была вражда

У множества князей едина государства,

Я ето въ притчѣ подтвсржу,

Которую теперь скажу,

Что Россовъ та была паденія причина:

Была пучкомъ завязана лучина;

Колико руки не томить,

Нельзя пучка переломить.

Какъ Россы такъ она разсыпалась подобно,

и стало изломать лучину всю удобно.

Хвастунъ.

Некий чужеземец (хвастун и лгун) прибыл в город и нанял слугу. Между ними завязался диалог. Хвастун говорит, что в его стране коровы размером со слона. Слуга не промах. Отвечает, что в этом городе есть мост и всякий раз, когда на нем оказывается лгун, он раздвигается и лгун падает в воду. Чужеземец же говорит, что коровы не так уж велики и спрашивает: “А мостъ атъ вашъ каковъ?”, тот ему - то же. Так постепенно Ч. уменьшает рост коров и в конце концов “Проѣзжій говорилъ: коль ето безъ обману, Такъ я черезъ рѣку у васъ ходить не стану.”

В своих произведениях Сумароков выступил как лучший представитель наиболее просвещенной части русского дворянства, оставаясь при этом сыном своего времени. В вопросе о том, как власть предпочтительнее - “единовластие” или “многовластие” он не сомневается в преимуществах монархического правления.

Единовластвіе.

Единовластвіе прехвально,

А многовластвіе нахально:

Я ето предложу

Во басенкѣ, которую скажу:

При множествѣ хвостовъ, таская ихъ повсюду,

Стоглавный былъ драконъ:

Согласья не было законовъ ни откуду;

Глава главѣ тьму дѣлаетъ препонъ;

Хвосты, лежатъ они, ни в избу и ни вонъ,

Лежатъ они, куда занесъ Дракона сонъ.

При множествѣ хвостовъ, подобно какъ и онъ,

Единоглавый былъ Драконъ,

Согласенъ былъ законъ.

Я крѣпко в томъ стояти буду,

Что счастья...

И праведнаго тамъ не можетъ быть указа

Между людей,

Гдѣ равныхъ множество владѣющихъ судей.

Гдѣ много мамушекъ, такъ тамъ дитя безъ глаза.

Не о невольникахъ я это говорю,

Но лишь о подданныхъ во вольности царю.

Острая критика чиновничества:

“Коршун в павлиныхъ перьях”: Коршун, нацепив на себя павлиньи перья, стал чваниться, надуваться, надменничать:

Съ чинами дурости душъ подлыхъ возростаютъ.

Ощипанъ онъ, и сталъ ни коршунъ ни павлинъ.

Кто коршунъ, я лишенъ такой большой догадки,

Павлиныя перья взятки.

Тематика басен:

• личные недостатки человека: тщеславие, хвастовство (Хвастун), скупость, пьянство и т.д.

• тема просвещения (Единовластие, Шалунья)

• сила человеческого разума

• критика неразумного дворянства

• пагубное воздействие верховной власти, о безразличии ее к нуждам подданных (Болван).

• критика “племени подьячих”, судейское чиновничество (самое значительное число басен). (Коршун в павлиньих перьях)

Басенная традиция, с которой соотносил свое творчество Сумароков, характеризуется особой ролью рассказчика - лукавого мудреца и насмешника.

Басенные сюжеты Сумароков переделывает "на русскую стать" не только в смысле особого характера их комизма, но и в самом изображении быта и нравов. В этом отношении Сумароков резко порывает с существовавшей до него традицией переводов басен Эзопа, в которых еще не заметно стремление к русификации образов и тем. Не ставили себе такой задачи в баснях ни Кантемир, ни Тредиаковский; только у Ломоносова есть нечто вроде интереса к воспроизведению национальных нравов и обычаев, но оно не получило должного развития, так как серьезного внимания этому жанру Ломоносов не уделял.

Басни Сумарокову составляли 6 книг (384 басни). В каждой из них есть басни, тяготевшие к сатире (Волк и Ягненок), но есть басни, в которых Сумароков выступал больше моралистом (Горшки). Были у Сумарокова и басни, сочетавшие начало моралистическое с сатирическим.

Басни Майкова, Хемницера, Дмитриева

Майков стоит на позициях признания целесообразности существующей структуры общества и в ряде своих басен развивает мысли Сумарокова.

Басня “Общество”: спорят в кабаке портной, кузнец, сапожник и хлебопашец - о своем ремесле. Спор разрешает виночерпий, выражаяю т.з. автора:

На свете положен порядок таковой:

Крестьянин, князь, солдат, купец, мастеровой

Во звании своем для общества полезны,

А для монарха их, как дети, все любезны".

Вера в силу человеческого разума - в басне “Роза и ананас”!

Спор розы с ананасом. Роза утверждает, что она прекрасна, а ананас убог как ночь. На что тот ей возражает, что когда лето пройдет, розы не станет. А он, ананас, радует своим вкусом людей и летом и зимой. Мораль:

Читатель, баснь моя сие тебе вещает:

Краса хотя прельщает,

Она прельщает нас

На малый только час;

Когда ж краса минется,

Тогда единый ум при нас лишь остается.

Как и Сумароков, Майков недолюбливает “племя подьячих” - басня “Вор и Подьячий”

Подьячий поймал вора, который украл у него колечко и хочет вернуть назад. Вор же ему: Разбойник я ночной,

А ты дневной;

Скажу я и без пытки,

Что я пожитки

У вора крал,

Который всех людей безвинных обирал.

С тобою мы равны, хоть на весах нас взвесить;

И если должно нас, так обоих повесить".

Хемницер наследовал идейные традиции Кантемира и Сумарокова. Но постановка тех же вопросов у него более резкая.

Критика монарха-тирана, сатирическое изображение монарха в его “неразумных страстях” в баснях о львах (“Дележ львиный”)

Осел, овца, корова и коза пригласили льва вступить с ними в договор: если какой-то зверь зайдет на их владения, они его убивают и делят между собой. “Случись,Олень к козе в тенета попадись.Тотчас друг другу повестили,И вместе все оленя задушили”. Устроили дележ и лев рассудил, что все части его, потому что он 1) в договоре, 2) он - лев, 3) он храбрый, 4) он сильный, 5) “А за последнюю лишь только кто примись,То тут же и простись”.

Критика дворянства, его кичливости и спеси - “обоз”

Шел некогда обоз; А в том обозе был такой престрашный воз, Что перед прочими казался он возами, Какими кажутся слоны пред комарами. Не возик и не воз, возище то валит. Но чем сей барин-воз набит? Пузырями.

Критика чиновничества - басня “Паук и мухи”

Паук не доволен, что в паутину попадаются только маленькие мухи, а большие прорывают паутину: “А это и с людьми бывает, Что маленьким, куда Ни обернись, беда. Вор, например, большой, хоть в краже попадется Выходит прав из-под суда, А маленький наказан остается”.

Дмитриев

Басне Дмитриева чужда сатира. Поэт не обличает, не рисует картин социальной несправедливости, не поучает, но рассказывает о каких-то событиях, обнаруживая в ходе самого повествования важные моральные истины.

Басня “часовая стрелка”

«Кто равен мне? Солдат, любовник, сочинитель,

И сторож, и министр, и алтарей служитель,

И доктор, и больной, и самый государь —

Все чувствуют, что я важней, чем календарь!

Я каждому из них минуты означаю;

Деля и день и ночь, я время измеряю!»

Так, видя на нее зевающий народ,

Хвалилась Стрелка часовая,

Меж тем как бедная пружина, продолжая

Невидимый свой путь, давала Стрелке ход!

Пружина — секретарь; а Стрелка, между нами...

Но вы умны: смекайте сами.

Басня “Лебедь и гагары”

За то, что Лебедь так и бел и величав,

Гагары на него из зависти напали

И крылья, тиной замарав,

Вкруг Лебедя теснясь, нарочно отряхали

И брызгами его марали!

Но Лебедю вреда не сделали оне!

Он в воду погрузился

И в прежней белизне

С величеством явился.

Гагары в прозе и в стихах!

Возитесь как хотите,

Но, право, истинный талант не помрачите;

Удел его: сиять в веках.