Слышится вой автомобильной сигнализации.

ФОМИНА: Это не твоя, часом, голосит?

СТЕПЦОВ: Моя. Фиг с ней. Какие у тебя волосы! Не волосы, а торч.

ФОМИНА: Торч - по-английски "факел".

СТЕПЦОВ: Я не хочу тебя никуда отпускать.

ФОМИНА: Всё, я побежала.

СТЕПЦОВ: Давай, я тебя отвезу, куда тебе надо.

ФОМИНА: Пока. Я тебе обязательно позвоню.

СТЕПЦОВ: Вот, визитку возьми.

ФОМИНА: Я тебя и так найду. Пока, Серёжа . (Уходит).

СТЕПЦОВ: Чёрт побери... Она смущается, как в детстве. (К чистильщику). А, старина? Сто лет назад... Был я молод, беден, ласков, учился в специальном институте всякие истории сочинять. И вспомнить-то смешно... Что это у меня на сердце так весело? Анна... Я, говорит, тебя и так найду...

ПЬЯНИЦА (подходит): Меня, между прочим, тоже Аней звать.

СТЕПЦОВ: Ну, возьми, Аня, выпей за моё здоровье. (Денег ей даёт). Давайте, братцы, выпьем. Эй! Выставляйте бутылки, не жмотитесь. (Стучит в ларьки). Я разрешаю! (Подходит к музыкантам). А вы что приуныли? (Подходит к цветочнице, покупает ведро тёмных роз и ей же дарит). Будем веселиться! Приглашаются все! Чёрт побери, как я

богат!

Дом Фоминой. На сцене у одной кулисы - кусок забора с деревянным почтовым ящиком. Посреди сцены стоит большой куб. Одна из его боковых сторон - стиральная машина, другая - холодильник, третья - духовка и четвёртая - телевизор и радио. В данной сцене лицом к залу обращена стиральная машина. Появляется Фомина с охапкой тряпья, начинает запихивать всё в стиральную машину. Звонит телефон. Из другой кулисы выходит кудрявый парень с телефонным аппаратом. Это Еловецкий. Фомина берёт трубку своего аппарата.

ЕЛОВЕЦКИЙ (взволнованно, насморочным голосом): Аня, это ты?

ФОМИНА: Привет, Ёлкин.

ЕЛОВЕЦКИЙ: Мне надо поговорить с тобой. Понимаешь, со мной такое случилось...

ФОМИНА: Неужели опять обокрали?

ЕЛОВЕЦКИЙ: Я встретил женщину.

ФОМИНА: Где встретил?

ЕЛОВЕЦКИЙ: Понимаешь. Нас познакомил ветеринар. Я должен рассказать тебе. Я любил её всю зиму. Всю зиму, представляешь?

ФОМИНА: Нет.

ЕЛОВЕЦКИЙ: Я ничего не мог делать, ни о чём думать, только любил эту женщину.

ФОМИНА: Жуть.

ЕЛОВЕЦКИЙ: Теперь я даже не знаю, любил ли я её. Утром мне кажется, что совсем не любил. А ночью - что любил сильно и до сих пор люблю.

ФОМИНА: Вот бедолага ты, Ёлкин.

Пауза.

ФОМИНА: Алё!

ЕЛОВЕЦКИЙ (уныло): Алё.

ФОМИНА: Петька, не молчи.

ЕЛОВЕЦКИЙ: Что?

ФОМИНА: Я говорю, дорого молчать-то, коли из Израиля звонишь.

ЕЛОВЕЦКИЙ: Да я не из Израиля. Я у себя, на Кутузовском.

ФОМИНА: А слышно так здорово, как из Израиля.

ЕЛОВЕЦКИЙ: Вчера утром прилетел.

ФОМИНА: Тащи гостинцы, жидовская морда.

ЕЛОВЕЦКИЙ: Тебе, между прочим, привет. От Дины.

ФОМИНА: Поцелуй её от меня.

ЕЛОВЕЦКИЙ: Она такая красавица стала. Такая умница. Глаза просто необыкновенные. Радость моя...

ФОМИНА: Как она вообще поживает?

ЕЛОВЕЦКИЙ: Ощенилась. За день до отъезда. Я боялся, что она в Москве простудится, комбинезон ей купил.

ФОМИНА: Ты что, сюда её притащил?

ЕЛОВЕЦКИЙ: А что такое?

ФОМИНА: То, что ты превратился в законченного старого холостяка с собачонками.

ЕЛОВЕЦКИЙ: Аня. Я всю дорогу летел и думал, что расскажу тебе про эту женщину.

ФОМИНА: Ну, расскажи.

Пауза. Фомина роется в тряпье, перебирает его и запихивает в стиральную машину.

ЕЛОВЕЦКИЙ: Понимаешь. Нас познакомил ветеринар.

ФОМИНА: У неё тоже собаки?

ЕЛОВЕЦКИЙ: Нет. У неё хомячки. И морская свинка.

Пауза.

ФОМИНА: Петь, я тебя слушаю. Я вся - одно большое ухо. Что ты молчишь? Плачешь, что ли?

ЕЛОВЕЦКИЙ: Знаешь, я не могу говорить.

ФОМИНА: Ну позвони тогда, когда сможешь.

ЕЛОВЕЦКИЙ (упавшим голосом): Да, пожалуй. Извини. Пока. (Уходит за кулисы).

Фомина кладёт трубку, пихает остатки тряпья в стиральную машину, захлопывает крышку, любовно нажимает на кнопки. Загораются лампочки. Слышится ровный гул и бульканье воды. Фомина ласково гладит машину. Звонит телефон. Фомина берёт трубку. Появляется Еловецкий.

ЕЛОВЕЦКИЙ: Ань, извини, я забыл спросить: сколько надо варить гречневую кашу?

ФОМИНА: Пока не сварится. Потом завернуть кастрюлю в старое байковое одеяло и положить под подушку. Лечь на эту подушку и думать о высоком часа полтора.

ЕЛОВЕЦКИЙ (с грустным укором): Ну зачем ты так?

ФОМИНА: Затем, что так вкусней. Слушай, который час?

ЕЛОВЕЦКИЙ: Четырнадцать ноль восемь.

ФОМИНА: Ой, мне сейчас звонить должны. Пока, Петька. Ты мне попозже перезвони. (Кладёт трубку).

Еловецкий уходит. Фомина наблюдает, как крутится в стиральной машине тряпьё. Звонит телефон. Фомина хватает трубку.

ФОМИНА: Да! Алё!

ГОЛОС МАЛЬЧИКА: Приём-приём. Аня, ты хорошо поживаешь?

ФОМИНА: А, это ты, Никитос. Приём. Поживаю хорошо.

ГОЛОС МАЛЬЧИКА: А давай, когда будет лето, поплывём на лодке.

ФОМИНА: Далеко-далеко?

ГОЛОС МАЛЬЧИКА: Далеко-далеко.

ФОМИНА: Конечно, давай. Это ты здорово придумал - на лодке.

ГОЛОС МАЛЬЧИКА: А мы твою собаку возьмём с собой?

ФОМИНА: Возьмём! Она знаешь, как любит на лодке кататься!

ГОЛОС МАЛЬЧИКА: А я люблю, когда босиком, трогать ногой тёплую меховую собаку.

ФОМИНА: А я люблю, когда босиком, шевелить пальцами.

ГОЛОС МАЛЬЧИКА: А я зато могу ножными пальцами шишку с земли поднять.

ФОМИНА: Подумаешь! Я ножными пальцами на гитаре играю.

ГОЛОС МАЛЬЧИКА: Ха-ха-ха-ха-ха! Ань, давай, знаешь, чего?

ФОМИНА: Чего?

ГОЛОС МАЛЬЧИКА: Давай врать.

ФОМИНА: Вот здорово! Обожаю врать! Ну, ври первый.

ГОЛОС МАЛЬЧИКА: Я вчера... Я вчера школу поджёг.

ФОМИНА: Подумаешь! Наша школа сама сгорела. От стыда. Что мы плохо учимся и безобразничаем.

ГОЛОС МАЛЬЧИКА: А я зимой снега наелся и превратился в торт. Потому что снег выпал заколдованный. И меня положили в холодильник. Потому что я превратился в торт из мороженого.

ФОМИНА: А я, когда была маленькая, превратилась в девочку. Потому что сначала я была мальчиком, но сильно обижала девчонок, и волшебник меня в наказание в девочку превратил. Так и не могу до сих пор расколдоваться.

ГОЛОС МАЛЬЧИКА: А мне вчера Пушкин приснился!

ФОМИНА: А мне - Гитлер.

ГОЛОС МАЛЬЧИКА: А он что делал?

ФОМИНА: Щи ел. Чавкал - ужас... А Пушкин что?

ГОЛОС МАЛЬЧИКА: Он к нам в гости пришёл. Мы чай пили, а тут он входит, весёлый такой. Все, конечно, ему тут же: "Здравствуйте, Александр Сергеевич", стулья стали пододвигать, а он засмеялся и дальше пошёл.

ФОМИНА: А я... А меня зато любят те, кого я люблю, а остальные не пристают со своей дурацкой любовью.

ГОЛОС МАЛЬЧИКА: Ой, Анька, всё, пока. Сейчас родители приедут. А я тут порнуху смотрел, кассеты убрать надо.

ФОМИНА: Пока, Никитос. Приём-приём.

ГОЛОС МАЛЬЧИКА: Приём-приём. Конец связи.