39. Эволюция лирики а. Ахматовой (книги «Вечер», «Четки», «Белая стая»)

(+см. предыдущий вопрос)

Поэтическая зрелость пришла к Ахматовой после ее «встречи» со стихотворениями Ин.Ф. Анненского, у которого она восприняла искусство передачи душевных движений, оттенков психологических переживаний через бытовое и обыденное. Образ в лирике Ахматовой развертывается в конкретно-чувственных деталях, через них раскрывается основная психологическая тема стихотворений, психологические конфликты. Так возникает характерная ахматовская «вещная» символика.

Ахматовой свойственна не музыкальность стиха символистов, а логически точная передача тончайших наблюдений. Ее стихи приобретают характер эпиграммы, часто заканчиваются афоризмами, сентенциями, в которых слышен голос автора, ощущается его настроение:

Мне холодно... Крылатый иль бескрылый,

Веселый бог не посетит меня.

Восприятие явления внешнего мира передается как выражение психологического факта:

Как непохожи на объятья

Прикосновенья этих рук.

Или:

Ты зацелованные пальцы

Брезгливо прячешь под платок.

Афористичность языка лирики Ахматовой не делает его «поэтическим» в узком смысле слова, ее словарь стремится к простоте разговорной речи:

Ты письмо мое, милый, не комкай,

До конца его, друг, прочти.

Или:

Не в лесу мы, довольно аукать,–

Я насмешек таких не люблю...

Включенная в строчки стиха прямая речь, как речь авторская, построена по законам разговорной речи:

Попросил: «Со мною умри!

Я обманут моей унылой,

Переменчивой, злой судьбой».

Я ответила: «Милый, милый!

И я тоже. Умру с тобой...»

Но это и язык глубоких раздумий. События, факты, детали в их связи раскрывают общую мысль поэтессы о жизни, любви и смерти.

Для стиля лирики Ахматовой характерна затушеванность эмоционального элемента. Переживания героини, перемены ее настроений передаются не непосредственно лирически, а как бы отраженными в явлениях внешнего мира. Но в выборе событий и предметов, в меняющемся восприятии их чувствуется глубокое эмоциональное напряжение. Чертами такого стиля отмечено стихотворение «В последний раз мы встретились тогда...»:

В последний раз мы встретились тогда

На набережной, где всегда встречались.

Была в Неве высокая вода,

И наводненья в городе боялись.

Он говорил о лете и о том,

Что быть поэтом женщине – нелепость.

Как я запомнила высокий царский дом

И Петропавловскую крепость! –

Затем что воздух был совсем не наш,

А как подарок божий – так чудесен

И в этот час была мне отдана

Последняя из всех безумных песен.

В памяти героини всплывают какие-то детали окружающей обстановки («в Неве высокая вода», «высокий царский дом», «Петропавловская крепость», «воздух был совсем не наш»), обрывки разговора («Он говорил о лете и о том,//Что быть поэтом женщине – нелепость»), отчетливо запечатлевшиеся в сознании в минуту душевного волнения. Непосредственно о душевном переживании говорит только слово «последний» («в последний раз мы встретились тогда», «последняя из всех безумных песен»), повторенное в начале и в конце стихотворения, и взволнованное повышение голоса в строках: «Как я запомнила высокий царский дом//И Петропавловскую крепость!» Но в рассказе о явлениях мира внешнего и заключена целая повесть о духовной жизни героини.

В интимно-«вещной» сфере индивидуальных переживаний в «Вечере» и «Четках» воплощаются «вечные» темы любви, смерти, разлук, встреч, разуверений, которые в этой форме приобретали обостренно-эмоциональную, ахматовскую выразительность. В критике не раз отмечалась специфичная для лирики Ахматовой «драматургичность» стиля, когда лирическая эмоция драматизировалась во внешнем сюжете, столкновении диалогических реплик.

В «Белой стае» проявились и новые тенденции стиля Ахматовой, связанные с нарастанием гражданского и национального самосознания поэтессы. Годы первой мировой войны, национального бедствия обострили у поэтессы чувство связи с народом, его историей, вызвали ощущение ответственности за судьбы России. Подчеркнутый прозаизм разговорной речи нарушается пафосными ораторскими интонациями, на смену ему приходит высокий поэтический стиль.

Муза Ахматовой уже не муза символизма. «Восприняв словесное искусство символической эпохи, она приспособила его к выражению новых переживаний, вполне реальных, конкретных, простых и земных. Если поэзия символистов видела в образе женщины отражение вечно женственного, то стихи Ахматовой говорят о неизменно женском».

Интернет:

“Вечер” 1912

В сборнике “Вечер” лирическая героиня сдержанная, нежная, гордая женщина. Любовь для неё - плотные сети, не дающие покоя. Душевное состояние героини передано через экспрессивно окрашенные художественные детали: “золотая пыль”, “бесцветный ледок”.

Лирическая героиня Ахматовой - героиня несбывшейся, безнадежной любви. Любовь в её поэзии предстаёт как “поединок роковой”, “любовная пытка” (“Музе”). Ахматова почти никогда не изображает любовь безмятежной, идиллической, а, наоборот, в момент разрыва, разлуки, утраты чувств.

Поэт стремится преодолеть дисгармонию мира, обратясь к миру культуры, природы. Любовь, по Ахматовой, уводит “от радости и от покоя”, “покоряет обманно”. Лирическая героиня охвачена болью недоумения.

Стихотворения Ахматовой похожи на финалы повестей о любви, они сюжетны. В них наблюдается сходство с балладой, новеллой (“Сероглазый король”). На фоне символистов язык Ахматовой кажется прозаическим, в нём много деталей, передающих быт, создающих “вещный мир”

Для стихотворений этого периода характерны следующие признаки акмеизма:

ясный взгляд на жизнь;

стремление к простоте, естественности;

конкретно-чувственное восприятие “вещного мира”;

увлеченное любование мелочами;

близость стиха разговорному строю языка;

камерность.

Поэтическое мастерство проявляется в лаконизме, малом объёме произведения, в "говорящей" детали, "овеществлении" поэтических образов, афористичности речи.

Лирике Ахматовой присуща интимность, она воспринимается как личные дневники, так как в образе лирической героини прослеживаются автобиографические черты поэта. В области метра – господство дольника; в области ритма – ровный, сглаженный ритм 4-стопного и 5-стопного ямба.

«Чётки», 1914 г.

Было душно от жгучего света,

А взгляды его – как лучи.

Я только вздрогнула; этот

Может меня приручить... –

Эти строки, открывающие "Четки", демонстрируют сразу главные приметы стиха ранней Ахматовой: это дольник, и рифмы в нем неточные. Возрастает кол-во стихотворений, написанных 5-стопным ямбом, 4-стопным хореем и 3-стопным анапестом. Чаще, чем в какое-либо иное время, эти размеры появляются с дактилическими рифмами – традиционной приметой установки «на фольклор». Сочетание фольклорных и торжественных интонаций напоминает о Некрасове.

В характере лирической героини проявляется величие, властность. Лирическая героиня заявляет о своей избранности. В стихах Ахматовой появляется новый мотив - властность. Лирическая героиня Ахматовой взрослеет - теперь в трагедии любви она винит и себя, ищет в себе причину разрыва. Теперь Ахматова думает, что “от счастья и славы безнадежно дряхлеют сердца”. В стихах нет жалобы, но есть изумление: как такое может происходить со мной? Любовь, по Ахматовой, - чистилище, потому она показывает тончайшие оттенки чувств.

“Белая стая” 1917 г.

Как по ступеням, лирическая героиня восходит вверх. Она становится мудрее, ценит обретённую свободу чувства и творчества. Теперь из мира камерной, замкнутой любви лирическая героиня вырывается к любви подлинной, великой. Внутренний мир любящей женщины расширяется до глобальных, общечеловеческих масштабов, и потому в мир стихов Ахматовой входит любовь к людям, к родной земле, к Родине. Всё чётче звучат патриотические мотивы. Для стихотворений этого периода характерен психологизм. Чувства поэтесса передаёт через конкретную психологическую деталь: "Нестерпимо больно душе любовное молчанье…" Боль утраты не ослабела, но она теперь как песня.

Отчётливей слышится мотив смерти ("Муза ушла по дороге…")