37. Нация и государство в религиозной концепции с.Н.Булгакова

С.Н.Булгаков – философ, богослов, экономист и общественный деятель, представитель религиозного возрождения. Поступил в Ливенское духовное училище, далее – семинарию, потом юрфак М(Г)У. Был представителем легального марксизма, видным экономистом, применяя марксизм к практическому хозяйствованию. Был профессором, участвовал после революции 1905 в кадетской партии.

1912 – Философия хозяйства – проблематика марксизма переработана с позиций религиозной философии. 1917 – принял сан. 1923 – философский пароход.

Помимо богословских сочинений, ему принадлежит ряд произведений, в которых внимание уделяется государству и праву. Это «От марксизма к идеализму» (1903), «Два града. Исследование о природе общественных идеалов» (1911), «Свет вечерний» (1917).

Религиозно-философская его система приближена к ортодоксии в православии. Он пытался рационалистически обосновать связь бога, мира и человека. Основа отношения – всемогущество бога. Власть в обществе становится таковой потому, что она представляет собой образ и символ могущества бога, лишь бог дает человеку силу власти. В этой связи он критически относился к теории общественного договора – власть возникает по воле людей. Рационалистическая власть не могла бы существовать (революции Нового времени это показывают). Под влиянием Соловьева – свобода личности ограждается от произвола других личностей. для чего необходимо поддержать правовой порядок. Для достижения этого нужно преобразовать государство в соответствии с требованиями нравственного сознания.

Марксизм – попытка оторвать мораль от социальной политики, но социализм прав – это такой же минимум христианской политики, как право – минимум нравственности.

Выделял публичное и частное право, право государственное, гражданское, церковное и международное. Право и хозяйство же находятся в связи между собой (право регулирует больше). Изменения способа производства влекут за собой изменение социальной жизни (1903). Право – форма хозяйства, внешняя оболочка социального способа производства. Право консервативно и эластично (частная собственность по сути не менялась с Рима). Право не сводится к праву писаному – существует право справедливости.

Право меняется в результате борьбы классов. Создатель права – государство, которое является орудием классового господства. Форма господства же значение имеет второстепенное.

О социальном идеале – высшая норма личной морали есть любовь к ближнему, требование справедливости, признание за каждым его прав. Спор о социальных идеалах есть спор о справедливости. Естественное право – правовое и социальное долженствование, идеальные нормы, которые должны быть и отрицают действующее право. Аксиомы права – в т.ч. равенство людей. Зависимость от государства необходима.

Основание социализма – свобода, ради свободы лицо подчиняется обществу.

38. Взгляды на государство и право н.А.Бердяева

Николай Александрович Бердяев (1874–1948) был одним из авторитетных участников русского религиозного возрождения начала XX века, инициатором создания Академии духовной культуры (1918–1922). Перейдя от либерального марксизма на позиции идеализма, он обратился к поискам "нового пути" в религиозном сознании и проблемам историософского и эсхатологического характера. Он занимался также построением своеобразной версии персоналистской философии, сделавшей его признанным авторитетом в области философии экзистенциализма.

Вместе с С.Булгаковым, П.Струве и С.Франком Бердяев был участником всех трех манифестов русских философов-идеалистов первой четверти XX века – сборников "Проблемы идеализма" (1902), "Вехи" (1909), "Из глубины" (1918). Эти публикации стали, по сути дела, внешней фиксацией движения от либерального марксизма через своеобразный нравственный либерализм к национально-патриотическому воззрению в духе либерального консерватизма с такими его устоями, как религия, идеализм, либерализм, патриотизм, традиционализм и народоправство.

Основная тема сборника "Вехи", вышедшего после революции 1905 г., фокусировалась на призыве разорвать с традициями Бакунина, Чернышевского, Лаврова и Михайловского, которые вели страну к бездне, и вернуться к объективным основам русской истории и к традиции, представленной именами Чаадаева, Достоевского и Соловьева.

Характеризуя взаимоотношения марксизма и русского революционного движения, именуемого им часто также русским коммунизмом, Бердяев в брошюре 1929г. "Марксизм и религия (Религия как орудие господства и эксплуатации)" писал, что марксизм представляет собой в любом случае "очень серьезное явление в исторических судьбах человечества". При этом он считал, что "классический марксизм очень устарел и уже совершенно не соответствует ни современной социальной действительности, ни современному уровню научных и философских знаний". Марксизм претендует быть цельным миросозерцанием, отвечающим на все основные вопросы жизни, дающим смысл жизни. Он есть и политика, и мораль, и наука, и философия. Он есть религия – новая религия, идущая на смену христианской. Марксизм вдохновлен и вдохновляем возрастанием организованной власти социального коллектива над миром. В отличие от русского народнического социализма, который вдохновлялся состраданием к народу и жертвой во имя его освобождения и спасения, марксистский социализм, согласно Бердяеву, вдохновляется силой и властью над миром со стороны пролетариата. Мессианская роль пролетариата составляет основной миф марксизма. Кошмар русского марксизма заключается, прежде всего, в том, что он несет с собой смерть человеческой свободе. Коммунизм есть отрицание не только бога, но и человека, и оба эти отрицания между собой связаны.

Тему о власти и об оправданности государства Бердяев называл "очень русской темой" и соглашался с К. Леонтьевым в том, что русская государственность с сильной властью была создана благодаря татарскому и немецкому элементу. Развивая эту тему в "Истоках и смысле русского коммунизма" (1937), Бердяев писал, что в русской истории мы видим "пять разных Россий" – Россию киевскую, Россию татарского периода, Россию московскую, Россию петровскую, императорскую и, наконец, новую, советскую Россию. Он считал весьма характерным то обстоятельство, что анархизм как теория и практика был созданием главным образом русских, а сама анархическая идеология была по преимуществу создана высшим слоем русского дворянства – таков был главный и самый крайний анархист Бакунин, таков князь Кропоткин и религиозный анархист граф Л. Толстой.

Русский коммунизм в Советской России, по оценке Бердяева, явился извращением русской мессианской идеи. Русский коммунизм утверждает свет с Востока, который должен просветить буржуазную тьму Запада. В коммунизме есть своя правда и своя ложь. Правда – социальная, раскрытие возможности братства людей и народов, преодоление классов; ложь – в духовных основах, которые приводят к процессу дегуманизации, к отрицанию ценности всякого человека, к сужению человеческого сознания, которое уже наблюдалось в русском нигилизме. Коммунизм есть русское явление, несмотря на марксистскую идеологию.

Революционность, по Бердяеву, состоит в радикальном уничтожении прогнившего, изолгавшегося и дурного прошлого, но нельзя уничтожить вечноценного, подлинного в прошлом. Противоположностью такой революции является, революционная утопия, которая, к сожалению, также имеет шанс стать реальностью.

Бердяев вошел в историю русской политической мысли восприемником традиций социально-критической философии, всегда отличавшейся в лучших своих образцах повышенной чуткостью к болезням века и своего общественного окружения.

Свое политическое кредо Бердяев изложил в главе автобиографии, посвященной вопросам революции и социализма. "Все политическое устройство этого мира, – писал он, – рассчитано на среднего, ординарного, массового человека, в котором нет ничего творческого. На этом основаны государство, объективная мораль, революции и контрреволюции. Вместе с тем есть божественный луч во всяком освобождении. Революции я считаю неизбежными. Они фатальны при отсутствии или слабости творческих духовных сил, способных радикально реформировать и преобразовать общество. Но всякое государство и всякая революция, всякая организация власти подпадает господству князя мира сего".

В отличие от Соловьева Бердяев недвусмысленно высказывал свое глубокое сомнение в возможности существования "христианского государства" по той причине, что само христианство лишь "оправдывает и освящает государство" и государственная власть сама по себе явление порядка "природного, а не благодатного". Кроме того, всякое государство по природе своей явление также и двусмысленное – оно имеет положительную миссию ("ненапрасное, провиденциальное" значение) и вместе с тем эту самую миссию оно "извращает греховной похотью власти и всякой неправдой" (Философия неравенства. 1923).

Социализм и анархизм – как последние соблазны человечества – в конце концов "доходят до небытия" в силу своей жажды равенства (социализм), либо в своей жажде свободы (анархизм). Более долговечную ценность представляют собой в этой связи церковь (она призвана "охранять образ человека" от демонов природы), государство (оно "защищает образ человека от звериных стихий" и от "переходящей все пределы злой воли"), право (оно "охраняет свободу человека от злой воли людей и всего общества"), закон (он изобличает грех, ставит ему пределы, "делает возможным минимум свободы в греховной человеческой жизни").