«Политическая арифметика»

- направление, возникшее в Европе в XVII-XVIII вв., включало сбор и обработку первичных сведений о населении страны, роде занятий, доходах в целях администрирования и налогообложения.

Начало термину дало заглавие сочинения Вильяма Петти "Political Arithmetic" (1691 г.)

Граунт был первым, обратившим внимание на существование закономерности в таких явлениях, как отношение между числом рождающихся мальчиков и девочек, числом сумасшедших и самоубийц и т. д. Впоследствии термин "Политическая арифметика" стали применять лишь к специальным работам, имевшим своим предметом изучение статистики населения, главным образом смертности, при помощи теории вероятности (построение таблиц смертности), преимущественно для практических целей — для организации страхования жизни и устройства вдовьих и пенсионных касс.

Положения У. Петти:

Небольшая страна и малочисленное население могут быть эквивалентны по богатству и силе стране со значительно большим населением и территорией.

Некоторые виды налогов н общественных сборов могут скорее увеличить, чем уменьшить богатство королевства

Благодаря природным и постоянно существующим препятствиям Франция не может быть более сильной на море, чем англичане или голландцы являются сейчас или могут быть когда-либо. Поэтому, хотя бы французский король и был необычайно богат и имел бы возможность построить какие угодно и сколько ему угодно кораблей, все же, поскольку он не имеет портов, куда могли бы зайти и укрыться корабли той категории и тех размеров, какие пригодны для его целей, это богатство было бы бесполезно и привело бы к чистому расходу без всякой компенсации или прибыли.

Руссо

НЕ ВСЯКАЯ ФОРМА ПРАВЛЕНИЯ ПРИГОДНА ДЛЯ ВСЯКОЙ СТРАНЫ. Чем больше расстояние между народом и Правительством, тем обременительнее обложение. При демократии народ облагается меньше всего; при аристократии он облагается уже больше; при монархии он несет наибольшие тяготы. Монархия, следовательно, пригодна только для богатых народов; аристократия - для Государств средних как по богатству, так и по величине; демократия - для Государств малых и бедных. Естественные основания, по которым можно определить форму правления, обусловливаемую особенностями климата. Места неблагодарные и бесплодные, где урожай не стоит труда затраченного, чтобы его получить, должны оставаться невозделанными и пустынными или заселенными разве только дикарями. Там, где труд людей приносит только самое необходимое, могут обитать лишь варварские народы: никакой гражданский порядок не был бы там возможен. Места, где урожай, по сравнению с затраченным трудом, имеет средние размеры, подходят для свободных народов. Те места, где обильная и плодородная почва дает большие урожаи при небольшой затрате труда, требуют монархического управления, чтобы роскошь государя поглощала чрезмерные излишки у подданных; ибо лучше, чтобы этот излишек был поглощен Правительством, чем растрачен частными людьми. Таким образом, страны, наименее населенные, наиболее подвержены тирании: хищные звери царят лишь в пустынях. О ПРИЗНАКАХ ХОРОШЕГО ПРАВЛЕНИЯ. Сие есть вопрос неопределенный, он имеет столько же верных решений, сколько есть возможных комбинаций в абсолютных и относительных положениях народов. Признак хорошего Правления? Цель политической ассоциации — численность и ее рост, когда граждане плодятся и множатся.

Однако общая сила Правительства, будучи всегда силой Государства, никогда не изменяется; из чего следует, что чем больше оно затрачивает этой силы, чтобы воздействовать на своих собственных членов, тем меньше остается ему силы, чтобы воздействовать на весь народ. Итак, чем магистраты многочисленней, тем Правительство слабее. Наиболее активными из Правительств является Правление единоличное.

Правительство ослабляется по мере того, как возрастает число магистратов. Чем многочисленнее народ, тем более должна, увеличиваться сила сдерживающая. Отношение между числом магистратов и Правительством должно быть обратным отношению между числом подданных и сувереном; т. е. чем больше расширяется Государство, тем больше должно Правительство сокращаться в своей численности; так, чтобы правителей уменьшилось в той же мере, в какой численность народа возрастает.

Искусство Законодателя как раз и состоит в умении определить ту точку, в которой сила и воля Правительства, находясь все время в обратной пропорции, сочетается в отношении наиболее выгодном для Государства.

О МОНАРХИИ

Чтобы монархическое Государство могло быть хорошо управляемо, была бы необходима соразмерность величины или протяженности его со способностями того, кто правит. Легче завоевать, чем управлять. С помощью соответствующего рычага можно одним пальцем поколебать мир; но, чтобы поддерживать его, необходимы плечи Геркулеса. Если велико только Государство, то государь почти всегда слишком для него мал. Когда, напротив, случается, что государство слишком мало для его главы, а это бывает очень редко, то оно все-таки плохо управляется, потому что глава, увлеченный обширностью своих замыслов, забывает об интересах подданных; и они оказываются не менее несчастными при правителе, злоупотребляющем избытком своих талантов, чем при правителе, ограниченном отсутствием у него таковых. Было бы хорошо, если бы королевство могло, так сказать, расширяться или сокращаться при каждом царствовании сообразно со способностями государя.

Билет №2

Политические доктрины

Доктрина – официально признанное прикладное учение, изложение взглядов и установок применительно к конкретному вопросу.

В развернутом виде политико-правовая доктрина включает: 1) оценку ситуации, ее проблематизацию, 2) целеполагание (и репрезентацию оснований); 3) определение принципов и подходов; 4) содержательные решения спорных вопросов; 5) программные положения – меры и мероприятия.

Программные положения придают доктрине социально значимый характер. В структуре доктрины именно программа является «замковым камнем», связывающим воедино ее компоненты. Содержание программы определяется, с одной стороны, характером социальной комплектации школы, а с другой стороны, элитой (или контрэлитой), выступающей социальным заказчиком доктрины.

Из множества различных политико-правовых учений, но распространялись и остались в истории лишь те из них, которые совпадали с интересами какой-либо социальной группы из-за новизны и остроты постановки и решения проблем.

Буржуазная доктрина прав человека и гражданина нашла воплощение в международных пактах и законодательстве почти всех государств XX в. С помощью политико-правовых доктрин политический и правовой опыт передовых стран становится достоянием других – ориентирующихся на них – стран, воспринимающих этот опыт в теоретически обобщенном виде.

Доктрина географических открытий. В Romanus Pontifex, направленном в 1452 году папой Николасом V королю Португалии Альфонсу V, всем нехристианам мира объявлялась война и конкретно санкционировались и поощрялись завоевание, колонизация и эксплуатация нехристианских народов и их территорий. В соответствии с посланием Inter Caetera, направленным в 1493 году папой Александром VI королю и королеве Испании после возвращения Христофора Колумба с острова, названного им Эспаньола, в Новом свете официально устанавливалось господство христианства. В этом папском послании содержался призыв к порабощению коренных народов и захвату их территорий, а все только что открытые территории и те, которые могли быть открыты в будущем, разделялись поровну, при этом Испании предоставлялось право на захват территорий и установление своего господства на одной половине земного шара, а Португалии — на другой. Подписанный впоследствии Тордесильский договор (1494 год) предусматривал передел мира. Эти папские буллы так и не были аннулированы, хотя представители коренных народов обращались к Ватикану с просьбой рассмотреть этот вопрос.

Сегодня многие коренные народы являются зависимыми или находятся под опекой государства, а право их собственности на землю может быть в любое время отменено или «аннулировано» правительством.

Доктрина допускает «овладение чужой собственностью», т.е. экспроприацию территорий традиционного проживания коренного населения, изъятие детей у аборигенов с последующим направлением для усыновления, в школы-интернаты.

Доктрина terra nullius.

Terra nullius – «ничейная земля»; земля, не имеющая владельца. Отношения аборигенов с землей и источниками воды не требуют юридического признания в виде правового титула. Международного суда ООН в 1975 г. решительно отверг принцип terra nullius как теорию колонизации необитаемых территорий. В национальном законодательстве Австралии и ряда других государств титул коренных народов на землю стал признаваться на основе обычного права.

Доктрина бремени белого человека.

Преимущества и выгоды, приобретаемые некоренными жителями от использования ресурсов новых земель, представляются как бремя, которое они несут ради прогресса. Уделом аборигенных народов считается архаичный уклад жизни. Ранее действовавшие договора, законы или нормы права, закрепляющие права аборигенных народов на землю и самоуправление и отвечающие отношениям сотрудничества, рассматриваются как исторический анахронизм, не имеющий значения в настоящее время.

Северная юридическая доктрина. К. Смит, бывший председатель Комитета по правам саамов, а затем главный судья Верховного суда Норвегии: «синтезировать принципы меньшинств с такими же правами коренных народов». Преодолеть отношение к коренным народам как заведомо второсортным.

Доктрина Монро – идея провозглашения обеих частей американского континента зоной, закрытой для европейской колонизации, принадлежала Дж. К. Адамсу, государственному секретарю в администрации президента Джеймса Монро (1758—1831).

«Доктрина Монро» возникла вследствие попытки Священного союза, состоявшего из России, Пруссии и Австрии, подавить в 20-е годы XIX века революцию в Испании. Принципиально выступавшая против Великобритания в равной степени не желала появления стран Священного союза в Западном полушарии.

Как политическая доктрина она была впервые изложена в июле 1823 г. в форме предупреждения правительству Испании, а также в очередном ежегодном послании президента к Конгрессу Соединённых Штатов, которое было зачитано 2 декабря 1823 г.: «…будем рассматривать попытку с их стороны (России, Испании) распространить свою систему на любую часть этого полушария как представляющую опасность нашему миру и безопасности. Мы не вмешивались и не будем вмешиваться в дела уже существующих колоний или зависимых территорий какой-либо европейской державы. Но что касается правительств стран, провозгласивших и сохраняющих свою независимость, и тех, чью независимость, после тщательного изучения и на основе принципов справедливости, мы признали, мы не можем рассматривать любое вмешательство европейской державы с целью угнетения этих стран или установления какого-либо контроля над ними иначе, как недружественное проявление по отношению к Соединенным Штатам»

Обсуждался вопрос: является ли доктрина Монро настоящим правовым принципом, “legal principle” или “только политической максимой” правительства Соединённых Штатов? Американские государственные деятели исходят из доктрины Монро, как принципа американского “public law”, и имеющей юридическую силу.

Доктрина Монро в последующем получила развитие в доктрине Олни. В 1895 году государственный секретарь США Р. Олни в ноте правительству Великобритании по случаю венесуэльского конфликта сформулировал линию своей страны на вытеснение Великобритании и других европейских государств с Американского континента и установление там гегемонии США. В 1895 году государственный секретарь Ричард Олни сослался на «доктрину Монро», чтобы сделать предупреждение Великобритании и при этом подчеркнуть изменившееся соотношение сил. «Сегодня, — писал он, — Соединенные Штаты практиче­ски суверенны на данном континенте, и любое их установление является законом для всех лиц, на которых наше государство распространяет свое влияние»

Т. Рузвельт придал «доктрине Монро» интервен­ционистское толкование. В документе, который он назвал «Логическим выводом из доктрины Монро», 6 декабря 1904 года было провозглашено генеральное право на интервенцию для «какой-либо из цивилизованных наций», в Западном полушарии это право могли осуществлять одни лишь Соединенные Штаты: «...В Западном полушарии привер­женность Соединенных Штатов доктрине Монро может вынудить Соединенные Шта­ты, пусть даже с сожалением, применить международные полицейские силы в во­пиющих случаях злодеяний или бессилия какой-либо страны их остановить»

«Поскольку пока что не существует и намека на возможность создания каких-либо международных сил... которые могли бы эффективно пресечь неправедные деяния, то при данных обстоятельствах было бы и глупо, и преступно для великой и свободной нации лишать себя сил защитить собственные права, а в исключительных случаях вы­ступить в защиту прав других. Ничто не может породить большей несправедливости... чем преднамеренное превращение свободных и просвещенных народов... в бессиль­ные, оставляя вооруженными все виды варварства и деспотизма».

Логическим завершением этой линии стала доктрина панамериканизма. Ее основы были сформулированы А. Гамильтоном и в 20-е годы XIX века развиты государственным секретарем США Г. Клеем в качестве противовеса концепции «латиноамериканского единства» (которую выдвинул С. Боливар).

Вильсон:

«...Поскольку мы требуем для себя возможности развития без вмешательства извне и беспрепятственного распоряжения нашими собственными жизнями на основе принципов права и свободы, мы отвергаем, независимо от источника, любую агрес­сию, ибо не являемся ее приверженцами. Мы настаиваем на безопасности, чтобы обеспечить следование по избранным нами самими путям национального развития. И мы делаем еще больше: требуем этого и для других. Мы не ограничиваем нашу горя­чую приверженность принципам личной свободы и беспрепятственного национально­го развития лишь теми событиями и переменами в международных делах, которые имеют отношение исключительно к нам. Мы испытываем ее всегда, когда имеется народ, пытающийся пройти по трудному пути независимости и справедливости» (1915 г.)

«Мы создали эту нацию, чтобы сделать людей свободными, и мы, с точки зрения концепции и целей, не ограничиваемся Америкой, и теперь мы сделаем людей сво­бодными. А если мы этого не сделаем, то слава Америки улетучится, а вся ее мощь испарится» (1917 г.)

«Я предлагаю, чтобы все нации единодушно приняли доктрину президента Монро в качестве доктрины для всего мира: ни одна нация не должна стремиться к распро­странению собственной политической власти ни на одну иную нацию или народ... все нации должны с этого момента избегать вступления в союзы, которые вовлекли бы их в состязания могуществ...»

Сегодня доктрина Монро функционирует как международно-правовой принцип Большого пространства, который предполагает: 1) независимость всех американских государств; 2) недопустимость колонизации в этом пространстве; 3) недопустимость интервенции неамериканских сил в этом пространстве (Карибский кризис).

Для новой “школы” международного права под руководством чилийского юриста Alejandro Alvarez, доктрина Монро стала правовым основанием особого, континентально-американского международного права

Доктрины culpa in contrahendo. Обоснование доктрина получила в статье представителя школы немецкой цивилистики Рудольф фон Иеринг Culpa in contrahendo oder Schadensersatz bei nicht zur PerfeKtion gelangten Vertragen. (Culpa in contrahendo или возмещение убытков по недействительным или не достигшим оформления договорам 1861 год). Максима его работы состоит в следующем: culpa in contrahendo (от латинского: преддоговорная вина) – это возмещение убытков по недействительным или не достигшим окончательного оформления договорам и на ней может быть основано договорное притязание.

Виды преддоговорной ответственности в современном российском законодательстве:

наступающая в результате признания уже заключенного договора недействительным. Так в соответствие со ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанность одной стороны возместить другой стороне реальный ущерб, причиненный заключением и исполнением договора, возникает при признании недействительным договора, заключенного под влиянием заблуждения;

возникающая на стадии переговоров (до заключения договора) вследствие невозможности заключения договора, вызванной недобросовестным поведением стороны в переговорном процессе и недобросовестным прерыванием переговоров. Именно это основной вид culpa in contrahendo, отражающий ее природу. Пример: российский бизнесмен приглашает немецкого предпринимателя на переговоры в Россию. Тот бросает свои дела, получает визу, покупает билет на самолет, оплачивает гостиницу и т.д., а российский бизнесмен ему сообщает, что уже заключил необходимый контракт и от дальнейших переговоров отказывается. Законодателем и правоприменительной практикой такие убытки обычно списываются на собственный риск стороны, понесшей убытки. Исключением является норма ст. 507 Гражданского кодекса Российской Федерации: “сторона, получившая предложение по соответствующим условиям договора, но не принявшая мер по согласованию условий договора поставки и не уведомившая другую сторону об отказе от заключения договора в предусмотренный срок, обязана возместить убытки, вызванные уклонением от согласования условий договора

В соответствии с п.2 ст. 2.15 Принципов международных коммерческих договоров: “сторона, которая ведет или прерывает переговоры недобросовестно, является ответственной за потери, причиненные другой стороне”.

В публичном праве складываются предпосылки появления преддоговорной ответственности. Так, например, в СМИ все чаще упоминается об ответственности за срыв переговоров: КНДР возложила на США всю ответственность за срыв переговоров о ядерной безопасности (27.09.2004).