Глава 1.

ПОНЯТИЙНЫЕ И МЕТОДОЛОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИЗУЧЕНИЯ ФОЛЬКЛОРА

1.1. Феномен фольклора и концептуальные грани его изучения

Что мы имеем в виду под понятием «фольклор»? Если взять этимологию этого слова, то в переводе с английского получим: «folk» - народ, люди, «lore» - знание (познания в какой-либо области). Следовательно, фольклор – это народное познание. В этимологии этого слова мы видим глубокий смысл, очень важный для рассуждений о специфике и природе фольклора.

Термин «фольклор» был предложен в середине XIX в. английским историком культуры Уильямом Джоном Томсом в статье «Folk-Lore», в журнале «The Athenaeum» в 1846 г. (под псевдонимом А. Мертон). В статье У. Дж. Томс призывал к собиранию народного творчества, и в самом названии статьи подчеркнул, что фольклор - это «народное знание». Позднее, в 1879 г., в журнале «Folk-Lore Record», У. Дж. Томс подчеркнул, что фольклор – это устная история народа, остатки прежних верований, традиций, обычаев и т. д. В его определении фольклора заметна связь с идеями И. Гердера и эстетикой немецких романтиков (Ф. Шеллинг, Я. и И. Гриммы и др.). [2, С. 179-180].

В 1870 г. в Англии было создано Фольклорное общество («Folk-Lore Society»). В журнале «Folk-Lore Record» (Vol. II. Appendix. London, I879. р. 4) приведено такое определение: фольклор - это «древние нравы, обычаи, обряды и церемонии прошлых эпох, превратившиеся в суеверия и традиции низших классов цивилизованного общества», и в более широком смысле - «совокупность форм неписаной истории народа». Далее говорится: «Можно сказать, что фольклор охватывает всю культуру народа, которая не была использована в официальной религии и истории, но которая есть и которая была всегда его собственным произведением».

Распространение термина «фольклор», введение его в научный обиход связано с трудами В. Маннгардта, Э. Тайлора, Э. Лэнга и др.

Так термин «фольклор» выступил в науке как обозначение совокупности архаики, народных традиций, бытовой культуры, с выраженным «этнографическим» подходом, и границы его были очень широки.

В 1874 г. американский ученый Ф. Дж. Чайльд опубликовал в «Универсальной энциклопедии» Джонсона статью «Поэзия баллады», где не использовал термины «folk» и «folklore», употребляя вместо них «people» (народ) и «popular» (народный). Ими он охарактеризовал народную культуру в целом. Выражая свое отношение к проблеме авторства баллады, он писал, что народная поэзия «всегда будет выражением разума и сердца народа, как индивидуальности, и никогда - личности индивидуального человека» [281].

Ф. Дж. Чайльд выступил создателем американской школы фольклористики и отделял свою теорию народной поэзии от идей немецкой «романтической» школы. В 1892 г. в «Универсальной энциклопедии» Джонсона, ученик Ф. Дж. Чайльда, В. Невел, развивая идеи Ф. Чайльда, определил фольклор как формально универсальные обычаи и верования целого этнического сообщества, сохраняющегося через консервативные и менее образованные классы. Он отметил в качестве основной характеристики фольклора - «устное творчество», «устную традицию», дополнение к литературе [281, P. 306].

Параллельно термину «фольклор», в науке западных стран, сопутствовали и другие названия – Poesie populaire, Traditions populaires, Tradizioni populari (народные традиции), Volkdichtung (народная поэзия), Volkskunde (народное искусство). Только в XX в. термин «фольклор» стал общеупотребительным. В его широком значении, т.е. как «народные традиции», «народное художественное творчество», его стало применять большинство ученых Великобритании, Франции, Германии, Бельгии, США, Латинской Америки и других стран. В науке скандинавских стран и Финляндии фольклор определяется как коллективное традиционное знание, передаваемое посредством слова и действия.

В 1949-50 гг. в США был издан двухтомный энциклопедический «Стандартный словарь фольклорной мифологии и легенд» [Standard dictionary of folklore, mythology and legend]. В нем было помещено более 20 статей о фольклоре, принадлежащим ученым разных стран и научных направлений, которые дали различные определения фольклора и методик его исследования.

Мексиканский ученый М. Эспиноза писал: «фольклор состоит из верований, обычаев, суеверий, пословиц, загадок, песен, мифов, легенд, сказаний, обрядовых церемоний, магии, как первобытных и неграмотных людей, так и масс народа в цивилизованном обществе… Фольклор может быть назван прямым и верным выражением памяти примитивного человека» [316, p. 399].

Подобных взглядов придерживаются в упомянутом «Словаре» и другие авторы. Так, М. Барбье включает в фольклор все, что относится к «традиционной культуре» - вплоть до кулинарных рецептов; Б. Боткин пишет, что «в чисто устной культуре все является фольклором» [там же, p. 398].

Аргентинский фольклорист К. Вега в 1960 г. издал работу «Фольклористика. Предмет и заметки к ее изучению в Аргентине». (La ciecia del Folklore: con aportaciones a su def: Kionуobjeto y notas para su estudio en la Argentina). К. Вега назвал фольклором такие проявления народной культуры: мифы, легенды, сказки, басни, загадки, песни, игры, обряды, верования; особенности народного языка, жилища, мебели, утвари и т.п.

К. Вега говорит о наличии двух различных уровней культуры, которые соответствуют условно «просвещенным классам» и собственно «народу». Фольклор выступает, как культурный «пережиток», который еще 50-100 лет назад был распространен у «просвещенных» классов, но постепенно был вытеснен в народные массы, прежде всего сельские, где он сохраняется и продолжает функционировать [176, С. 174-193].

Мы считаем, что западные авторы, во-первых, берут довольно широкие границы для определения фольклора, во-вторых, недооценивают суть фольклорно-исторического процесса, обеспечивающего как его традиционность, так и обновление системы видов и жанров фольклора.

В отечественной науке в XVIII-XIX вв. границы фольклора определялись довольно узко и потому применялись такие понятия, как «народная поэзия», «устная народная словесность». В трудах многих русских ученых отражены представления о фольклоре, как части традиций, сохраняющихся языческих пластах культуры в крестьянской среде на протяжении последующих периодов исторического развития.

Понятие «фольклор» было введено только в 1890-е гг. - нач. XX в. Е. Аничковым, А. Веселовским, В. Ламанским, В. Лесевичем, что расширяло и сам предмет исследования.

Отечественные исследователи исследовали, прежде всего, специфику языка фольклора. О метафоричности, художественной образности языка в фольклоре писали А.Н. Афанасьев, А.Н. Веселовский и др., отражения в языке фольклорно-сказочного времени и пространства В.Я. Пропп, Д.С. Лихачев.

В советской фольклористике было распространено обозначение «устное народное творчество», что ограничивало и сам предмет исследования. Характерными его чертами называли устность передачи, коллективный характер его создания, вариативность, синкретизм и пр.

В.Я. Пропп писал: «Под фольклором понимается только духовное творчество, и даже уже, только словесное, поэтическое творчество. Поскольку поэтическое творчество почти всегда связано с музыкой, можно говорить о музыкальном фольклоре и выделить его в самостоятельную научную дисциплину» [186, с. 18].

Является распространенным мнением, что фольклор - это «народное искусство». Возможно, что такая характеристика уместна в случаях, когда речь идет о концертном исполнении фольклора. Но такой вид «фольклорного искусства» не только практически представлен в обработках профессионалов, но и «вырван» из контекста народного быта.

Еще в 1938 г. в труде «Русский фольклор» Ю.М. Соколов писал о невозможности, в силу тесной связи фольклора с народно-бытовой культурой, генетической связи с мифом и пр., его трактовки только как искусства и применения к нему термина «устное народно-поэтическое творчество» [216, С.7-8].

В.Я. Пропп писал: «что понимается под фольклором в западноевропейской науке? Если взять книгу немецкого фольклориста И. Мейера «Deutshe Volkskunde», то мы видим там следующие разделы: деревня, постройки, дворы, растения, обычаи, суеверия, язык, предания, сказки, народные песни. Такая картина типична для всей западноевропейской науки. Фольклором мы называем то, что на Западе называется народными традициями, народной поэзией. А то, что на Западе называется фольклором, можно назвать «научно-популярным родиноведением» [186, с. 17-18].

В статье «Фольклор в системе культуры» В.Е. Гусев писал, что сегодня определились три основных подхода к фольклору:

1 - фольклор - это только устное народное творчество,

2 - фольклор – это комплекс словесных, музыкальных, танцевальных и зрелищно-игровых видов народного творчества,

3 - фольклор - это народная художественная культура в целом, включающая изобразительное и декоративно - прикладное искусство [59, С. 36-41].

Недостатки первого подхода к фольклору заключены в разрыве многофункциональных связей, реально существующих в культуре; его соотнесения только с словом, не замечая его невербальных синкретических проявлений; изучения специфики фольклора только со стороны языка, связей с литературой и т. п.

Второй подход основан на выделении художественной специфики фольклора, дифференциации между «изобразительными» и «выразительными» видами художественной деятельности. В «Эстетике фольклора» В.Е. Гусев классифицировал фольклор по эпическому, драматическому и лирическому родам искусства; словесным, музыкальным, танцевальным, театральным видам и т. д. Жанровую специфику фольклора он определял художественной формой, поэтикой, бытовым применением, связью с музыкой и т. п. [61, с. 162-163].

В третьем подходе к фольклору мы видим стремление объединить в понятии «фольклор» всю народную культуру в целом, размывание его видовых и жанровых границ. Несомненно, в фольклорном творчестве большую роль играет и народный костюм (одежда, обувь, украшения), обрядово-ритуальные предметы, музыкальные инструменты и даже манера играть на них; народное зодчество, например, как «изобразительно-декоративный фон», на котором происходит действие (русская свадьба и др.).

В этой связи отметим, что существует и такое понятие, как «пластический фольклор», т. е., народное декоративное и изобразительное творчество (см.: статьи И.Е. Фадеевой – 236, С. 284-306; 237, С. 5-16].

При определении феномена фольклора (что можно считать фольклором?), для нас особенно важны те произведения, которые получили в массах широкое распространение, бытовую устойчивость; стали у того или иного народа типичными для того или иного исторического времени.

Сущностная характеристика фольклора отечественными исследователями в основном определялась, прежде всего, его художественными признаками, сопоставлением его с литературой, что нацеливало исследователей на характеристику его как специфического вида искусства – «народное искусство». действительно, его как искусства. Но в подобном подходе к фольклору, он должен обладать и всеми специфическими признаками искусства, а так же и полнотой его характеристики как формы общественного сознания.

Это приводит к недооценке фольклора, имеющего специфическую связь как с материально-бытовой, так и с духовной и художественной стороной историко-культурного процесса. Прежде всего, фольклор - это народная бытовая и художественная традиция с многообразием социокультурных функций. К.С. Давлетов пишет о важнейшей общественной функции фольклора – «функции народной истории, народной философии, народной социологии» [65, C. 16].

Характеризуя его социокультурные функции в прошлом, К.В. Чистов отмечает, что фольклор удовлетворял тогда не только художественные потребности народа. «Говоря современным языком, он был и устной книгой, и устным журналом, и устной газетой, и формой художественной самодеятельности, и способом закрепления и передачи исторических, юридических, метеорологических, медицинских и прочих знаний» [К.В. Чистов. Фольклор и современность //С.И. Минц, Э.В. Померанцева. Русская фольклористика. Хрестоматия. М. Выс. шк. 1965. с. 453].

К.-Г. Юнг писал об «архетипах» и «символах», «коллективном бессознательном», как лежащих в самом основании культуры, едином для всех этносов психобиологическом фундаменте, возникшем на заре человеческой истории. Этим он объяснял сходство мифов и сказок у многих народов мира (в частности, индоевропейских народов). В то же время, К. -Г. Юнг считал, что «лишь социальный опыт проявляет их, делает их видимыми» [270, С. 92].

Мы отмечаем длительный исторический период развития фольклора. Мифы, волшебные сказки (как результат исторической трансформации мифов), некоторые обряды и другие жанры фольклора восходят к сохранению в культуре этносов рудиментов язычества, первобытной магии.

Причины перечисленных выше подходов в определении фольклора мы видим в различии методологических, мировоззренческих и профессиональных принципов исследователей.

Фольклор характеризуется сложным переплетением художественного и нехудожественного начал: одними свойствами он входит в сферу искусства, другими - выходит из него. Многими чертами фольклор генетически связан с мифом. К тому же познавательная, эстетическая, обрядовая и бытовая функции в нем составляют одно синкретическое целое, заключенное в образно-художественную форму.

Явно недостаточен взгляд на фольклор как только устную традицию. Первая записанная литература всегда или почти всегда была фольклором, писал В.Я. Пропп. Таковы древнегреческие «Илиада» и «Одиссея», индийские эпосы «Махабхарата» и «Рамаяна» и др. Средневековые литераторы записали древнегерманский эпос «Песнь о Нибелунгах», древнеанглийский «Беовульф», кельтские народные сказания о короле Артуре, исландские саги; плодом рыцарского творчества являются эпические «Песнь о Сиде», «Песнь о Роланде» и др. С распространением грамотности появились и «народные» рукописные книги, которые распространялись и перерабатывались («Роман о Лисе», «Сказание о докторе Фаусте» и др.).

Первые русские летописи связаны с фольклорными преданиями и легендами. Можно отметить использование в летописных источниках фольклорных символов, образов и т. д. Таков и эпос «Слово о полку Игореве», обнаруженный в рукописи в 1792 г. графом Мусиным-Пушкиным в одном из монастырей. Для русской культуры проблема авторства «Слова» не менее важна, чем знаменитый вопрос об авторе «Илиады» и «Одисеи».

Как писал Д.С. Лихачев, письменность средневековой Руси («золотого века фольклора») была представлена в основном христианской литературой, и только летописи и фольклор выполняли светские культурные функции. Летописцы включали как исторические предания, так и фольклор, даже скоморошины (напр., «Моление Даниила Заточника»). В московский летописный свод Фотия (XV в.) были включены былины киевского цикла.

К XVII в. относятся рукописные повести «Повесть о Горе Злочастии», «Повесть о Савве Грудцыне», «Шемякин суд» и другие, которые не сохранили имен авторов. Как писал в труде «Развитие русской литературы 10-17 вв.» Д.С. Лихачев, они по существу, являются рукописным фольклором [133, с. 173-187].

На Руси такой жанр фольклора, как духовные стихи, записывался, и эту традицию сохранили до XX в. старообрядцы. Подписывался народный лубок, например, с изображением выступления скоморохов: «медведь с козою прохлаждаются, на музыке своей забавляются» и т. д. Так, кроме устной передачи, возникли первые записи русского фольклора.

Тем более это относится к содержанию русского фольклора XVIII-XIX вв., ибо, начиная со второй половины XVIII в., крестянский фольклор не только записывался, но и издавался, благодаря чему он получил широкое распространение и в городской среде. Не ограничивая фольклор крестьянской традицией, следует сказать, что в это время интенсивно развиваются жанры городского, солдатского и т. д. фольклора.

В отечественной науке, наряду с устной традицией, фольклористы всегда подчеркивали коллективный характер его создания. Но говорить о коллективном, индивидуальном характере фольклорного творчества, или отсутствии авторства - достаточно сложная проблема. «Понятие коллективности, если считаться с реальными фактами, пишет К.С. Давлетов, может применяться только к содержанию народного творчества, к его качеству, специфике, при этом неизбежно встает вопрос о диалектике индивидуального и коллективного, характерной для фольклора» [65, с. 19-20].

Коллективная природа фольклорного творчества не исключает личного творчества древних рапсодов, бардов, акынов, ашугов, рассказчиков, таких русских сказателей былин, как Т.Г. Рябинин и др.

Целые семьи народных сказочников были найдены М.К. Азадовским в 20-30 гг. XX века в селах Восточной Сибири [1, с. 5].

М.К. Азадовский считал фольклорное творчество не пережитком старины, традицией прошлого, а как процесс живого индивидуального творчества, развивающеегося в рамках народного коллектива. Он отмечал, что грамотность сказочников не является препятствием для развития фольклора, а наоборот, является для них новым стимулом творчества: «Мы порываем с безличной этнографией, и входим в круг мастеров-художников, где общая работа отмечена печатью создающих и ведущих ее ярких индивидуальностей» [1, с. 9]. Так же и К.С. Давлетов пишет, что фольклористами было установлено существование вполне определенных авторов у ряда песен, частушек и т. д., «народность которых не позволяет отрицать никакая теоретическая предвзятость» [65, с. 19].

Проблему коллективного авторства в фольклорном творчестве проявляется следующим образом. В фольклорном творчестве личное, авторское начало, растворяется в общем потоке народного творчества, когда индивидуальное творчество певца, поэта и т. п., что передается, как народное, следующим поколениям. Сущность фольклорно-творческого процесса в том, что новое, чаще всего, вливается в традиционные формы как обработка, переделка старого материала и затем варьируется другими исполнителями. Таким способом фольклор отражает коллективное сознание народа. Коллективное народное сознание, как общность «духа» и подсознательные художественно-творческие импульсы, преобладают и поэтому в процессе творчества не разделяются на личное и общее. Личность автора, в силу этого, анонимна, а его творение выражает сам «дух народа».

В.Я. Пропп отмечал, что историческое развитие фольклора показывает, что существует фольклор, возникший еще в доисторическое время в системе какого-либо обряда и доживший в устной передаче до наших дней, и имеющий варианты в международном масштабе, и фольклор, возникший в новейшее время как индивидуальное творчество, но обращающееся как фольклор [186, с. 24].

Конечно, между обрядовым фольклором, ведущим свое происхождение от языческих времен, и туристской песней, буквально передающейся «по слуху», имеется существенная разница. В первом случае мы видим наиболее ранние по генезису жанры фольклора, связанных с мифологической культурой, во втором случае, мы видим современный фольклор поэтов-любителей.

Существуют такие примеры коллективности творчества, как сказки, в которых индивидуальность автора выражается в мастерстве рассказчика, его умении варьировать, импровизировать, и возможно, даже по новому, преподнести слушателям ее содержание.

Календарно-земледельческие песни русского фольклора - пример коллективного творчества, исторические песни - пример анонимности автора или группы авторов, а лирические песни, частушки - пример пробивающейся творческой индивидуальности автора.

Такие жанры, как авторская песня, которые явно тяготеют к фольклору, при поисках обнаруживают своих авторов. Например, в 40-60 гг. XX в. в студенческой среде распространились песни «Бригантина» (стихи написал погибший на войне молодой поэт П. Коган) и «Глобус» (в ней только три начальных строфы принадлежат М. Львовскому, остальные - анонимным авторам). Музыку к обеим песням сочинил музыкант-любитель Г. Лепский. Эти песни были тесно связаны с самосознанием студенчества и, безусловно, стали фольклором XX в. Не забыты они и сегодня и помещены в сборник самых популярных песен ХХ века «Когда поет душа», изданном в 2004 г. [Сост. Ю.Г. Иванов. Смоленск, 2004].

Сама идея нисхождения в фольклор «высших» культурных слоев не нова. В свое время советские фольклористы критиковали идею Вс. Миллера о создании былин княжескими дружинными певцами и поддерживающего эту идею в 20-30 гг. XX в. В.А. Келтуялу. Однако это было характерно для средневековой «рыцарской» поэзии западных стран. Мы бы назвали этот историко-культурный процесс «фольклоризацией», о чем писал и В.Я. Пропп. На такую особую форму фольклорного творчества обратил внимание и П.Г. Богатырев в труде «Вопросы теории народного искусства». [27, С. 369-383].

Как видим, проблема «устности» фольклора, как и «коллективности» творчества имеет тесную связь, и с проблемой авторства, и с проблемой «фольклоризации» литературных и иных источников. В сферу фольклорного обращения могут войти и литературные произведения. Например, и сегодняшние дети «разыгрывают» сказку Ш. Перро «Золушка», которую читали, а возможно, видели в кино. Почти утрачено авторство стихов Н.А. Некрасова, которые русский народ распел, как песню «Коробейники», как и авторство других поэтов. Но как только песни начинают изменяться, возникают варианты, они становятся фольклором, закрепляясь в бытовой практике. Характерной приметой обновления русского фольклора в XX в. стала «фольклоризация» массовых песен (М. Захарова, И. Дунаевского, Б. Мокроусова, М. Блантера и др.), которые пел весь народ. Сама сила фольклорного творчества заключена в его коллективности.

Очевидно, что русские исторические песни, основанные на фактическом материале, и конкретных исторических именах (в том числе, Пугачева, Суворова, атамана Платова и многих др.), вначале имели своих авторов. Возможно, что сочиняя песню, они свой текст записывали. Но затем, в устной передаче, они обрастали изменениями, вариантами, и такая песня становилась фольклором. Коллективность фольклора отражалась в самом характере самосознания народных авторов. Поэтому для текстов песен характерно множественное число - «мы заступим», «мы победим» и т. п., а по отношению к названным историческим личностям – «он сказал», «он поехал» и т. д.

Проблему коллективности фольклорного творчества нужно рассматривать не как принцип личного или коллективного авторства, а коллективности фольклорного сознания, которое не исключает личного творчества сказателей, певцов, а даже предполагает его. Даже древние предания рассказывают о творческой силе Орфея, Оссиана, Бояна и других певцов-поэтов.

В фольклоре, в отличие от любого театрального спектакля, где с одной стороны - автор текста, режиссер, актеры и пр., а с другой - зрители, то в таком тетрализованном действии, как свадебный обряд, деление на актеров и зрителей не имеет места. Налицо явное распределение ролей: жених, невеста, сваты, дружка, многочисленные родственники. При этом присутствуют односельчане, но они не столько зрители, как участники этого традиционного обряда. На нем исполнение песен, танцев и пр., как правило, массовое.

Французско-бельгийский ученый Arnold van Genner отметил, что фольклор - это универсальный объект культуры со специфическим элементом, который заключается в определении «народный» [Lе folrlore. Раris, 1924, р. 21]. Каждый этнос - в совокупности всех его классов, сословий и т. п. - является носителем и хранителем своей самобытной культуры, языка и фольклора, которые сохраняются в его исторической памяти.

Только в «этническом поле» формируются менталитет и специфические особенности языка, отличающихся от менталитета и языка других народов. Этническая доминанта фольклора отражает даже чувственно-бессознательное ощущение Родины, и пребывание человека на чужбине вызывает «ностальгию», в том числе, из-за отсутствия привычного звучания народной музыки, песен, танцев и т. п.

Менталитет формируется под влиянием генетических задатков в психике (этнической наследственности), длительного формирования культуры этноса под влиянием исторического опыта (традиций, обычаев, даже предпочтения в выборе той или иной религии и т.д.) и каждый этнос отличается только ему присущему сочетанию темперамента, типа мышления и мировосприятия.

Э. Сепир и Б. Уорф выдвинули гипотезу «лингвистической относительности» об обусловленности восприятия и мышления специфической структурализацией языка. Языковые навыки и нормы бессознательного определяют образы (картины – В. Н.) мира, присущие носителям того или иного языка. Различие между этими образами тем больше, чем далее языки отстоят друг от друга. Грамматический строй языка навязывает способ членения речи и описание окружающей действительности. Отсутствие в языке слов для ряда понятий не означает невозможности присутствия их в сознании. [197, с. 163].

Из этого можно сделать вывод о значимости невербальных компонентов в специфике художественного языка фольклора. Понятие «язык» не может быть сведено лишь к устной речи человека, слову. В фольклоре мы отмечаем как вербальную сферу (слово), так и невербальную (музыка, танец, игра, обряд, фольклорный праздник и т.д.). В фольклоре способами передачи невербальной информации являются музыка, танец, мимика, жест, цвет и др., где этнические особенности проявляют себя в заметной и узнаваемой оболочке. Не адекватен и перевод, и исполнение песни на другом языке.

Но невербальные компоненты не отстаются исторически неизменными. Так, за несколько столетий негритянское население Америки смогло так синтезировать и преобразить и европейские, и африканские элементы в своей музыке, пении, танцах, что этот «афроамериканизм» стал стал национально значимым для культуры тех стран Америки, где они проживают.

Специфична и художественная сфера слова. В русском фольклоре оно поэтически-ритмично, музыкально-интонационно, если при повествовании (сказка, былина и др.). В исторических, протяжных, лирических песнях слово соединено с мелодией напева, музыкального ритма, часто и музыкальным сопровождением. В скорых, плясовых песнях, частушках, слово соединено с моторным ритмом, движением, пляской, активной мимикой. Художественный синкретизм фольклора проявляется в орнаментике народной одежды, символике ее цветовой гаммы, украшениях, которые связаны с традициями.

Синкретизм следует понимать и в особой «совокупности» фольклорнного творчества с народными традициями, праздниками, обрядами, в которых он и проявляет себя в полной мере, как эстетический феномен.

Тем не менее, слово является ведущим компонентом действия на фольклорном празднике. Это пословица, поговорка, и сказанное ко времени «меткое» слово. Кроме слова, на празднике так же важны выразительная мимика, удачный жест, как и соблюдение традиций.

Одна из специфических проблем фолькллористики (а не фольклора!) – это отношение к традициям и новаторстве в фольклоре. Без этого нельзя понять саму сущность фольклорного творчества. Фольклор часто понимается, лишь как устойчивая традиционность его видов и жанров. Так, М.С. Каган, считая средневековье «золотым веком фольклора», связывал фольклор преимущественно с крестьянским творчеством и говорил об угасании фольклора, рассматривал его как предискусство и т. д.

Для русских собирателей XIX века, записывавших сказки, старинные песни и былины, обрядовый фольклор, было характерно противопоставление этих «чистых» родников фольклора, традиций крестьянской деревни «тлетворному» городскому влиянию. «Губительными» для фольклора им представлялись и его связи с любительским творчеством и литературой.

Представления «петрушечников», зазывал ярмарочных балаганов, мещанские баллады, бытовые романсы, частушки, они не записывали, считая их признаками «вырождения» фольклора. Однако народ пел слезливые мещанские баллады типа «Маруся отравилась», с охотой шел в балаганы, слушал потешки кукольников, плясал «Матаню» и т. д.

В настоящее время есть несколько форм бытия фольклора. Есть историческая форма его существования (то, что функционировало традиционно в недалеком прошлом) и дошло до нас в зафиксированном фольклористами виде - записи, книги, ноты, бытовые предметы народной культуры. Есть и живая форма функционирования этого фольклора - репродуцирование, перешедшее в концертные залы, обработки профессионалов, в том числе, в коллективах народных хорах, есть и струя современного «новотворчества» и др.

Менее заметен и изучаем фольклор XX в. - развитие творчества масс - любительская поэзия и песня (студенческий, армейский фольклор), новые частушки, самодеятельные праздники смеха, юморины, КВН, сочинение анекдотов, рассказов-быличек (о полтергейсте, барабашках) и т.д.

Многие распространенные сегодня в массах песни, которые называют «народными», зачастую могут оказываются переделкой стихов одного из малоизвестных (или известных) поэтов XIX в., исполняемые на мелодию неизвестного автора. Они вошли в быт и обращаются как фольклор, а следовательно, им и являются.

В ХХ веке происходила «фольклоризация» массовых и туристских песен, пополнение любительского репертуара песнями профессиональных авторов (как например, «Деревенька моя» новосибирского музыканта И. Кудрина). Очевидно, что необходима определенная временная дистанция, для того, чтобы новая песня органично вошла в бытовой фольклор, как-то изменилась и «потеряла» автора.