4. Влияние православия на основные стороны русской жизни.

(№2 стр. 225-230)

Первоначально принятие христианства способствовало преодолению замкнутости Руси, установлению культурных связей с Византией и другими государствами. Если раньше на Русь смотрели как на варварскую страну, то теперь возможными стали династические браки, установление межгосу-дарственных союзов, ди­пломатических отношений, скрепленных единой верой. Однако при­нятое по византийскому образцу христианство после раскола единой церкви на католическую и православную в 1054 г. способствовало рас­хождению западной и русской культур по глубинным религиозным основаниям, охлаждению отношений Запада и Руси, а в некоторые периоды и активизации откровенной вражды (вспомним хотя бы на­тиск немецких и шведских рыцарей в 40-х гг. XIII в., когда рыцари не рассматривали русских как единоверцев и даже собирались их перекрещивать).

В плане внутригосударственном христианство стало официальной религией, и теперь каждый акт власти сопровождался обязательным религиозным ритуалом. В целом Церковь и государство, существуя друг с другом в союзе, в делах принятия конкретных политических ре­шений были автономны. Церковь напутствовала, благословляла, ос­вящала княжескую, царскую власть, советовала при принятии наибо­лее важных и ответственных решений, государственная власть при этом мало вмешивалась во внутренние дела церковного управления, отдавая все на откуп церковным владыкам. Только изредка, когда го­сударственный правитель или церковный владыка ошибался или де­лал нечто недопустимое, звучало громкое увещевательное слово со стороны церковной власти. Так, когда репрессии в Московском госу­дарстве достигли невиданно широкого размаха во времена Ивана IV, митрополит Московский Филипп Колычев выступил со словами обличения и потребовал от царя прекращения казней, за что сам попла­тился жизнью. Или когда патриарх Никон в реформаторском запале издевался над иконами старого письма, царь Алексей Михайлович со­ветовал ему поступать с образами по старому обычаю «опускания на воду»..

4. Влияние православия на социальные отношения

в истории страны. (№2 стр. 216-220)

Достаточно сильным и внушительным было влияние православия на социальную структуру в Руси и России. В старой, языческой Руси жреческая прослойка, видимо, была малодифференцированной. До нас не дошли свидетельства о какой-либо иерархии внутри этой своеобразной общественной касты. Не видим мы и особого диффе­ренцирования рядовых общинников по степени близости к волхвам. Христианская же Церковь уже сама являет особую жесткую иерархическую организацию и определенным образом пытается выстроить ос­тальное общество. В первом приближении мы, несомненно, можем заметить внешнюю схожесть со старой общественно-религиозной структурой —• собственно, так же представлены две категории - свя­щенство и прихожане, рядовые общинники. Однако если в язычестве главным признаком избранности волхва является тайнознание, то в христианстве, православии — особая незримая Благодать, которая пе­редалась от Христа апостолам в день пятидесятницы. От них из поко­ления в поколение она сохраняется и передается через особый об­ряд — рукоположение, когда епископ посвящает претендента кресто­образным возложением рук на его голову.

Все остальные церковные группы так или иначе дифференцируются по степени близости к священству и по активности при соверше­нии » давнего богослужения — литургии. Рядовой прихожанин при совершении богослужения не входит в число лиц, активно обслужи­вающих его проведение. Несколько выше находятся лица, прислужи­вающие в храме и несущие определенную небольшую нагрузку — те, кто читают и поют на клиросе, делают уборку в храме, торгуют свеча­ми и т. д. — так называемые служки. Подготовительной ступенью к священству является дьяконство. Дьякон — помощник священника, в него, так же как и в священники, рукополагается специально подго­товленный и достойный верующий. Дьякон уже прислуживает в са­мом алтаре, но без священника не имеет права самостоятельно вести литургию. Над священником стоит епископ или архиепископ — свя­щенник, также посвящаемый в этот сан через особый обряд — хиро­тонию. Архиепископ достаточно часто является и митрополитом, т. е. административным управителем нескольких приходов, находящихся на определенной территории. Вначале, в первые десятилетия после крещения Руси митрополитами были византийские церковнослужи­тели, затем уже появились и свои, доморощенные. Достаточно долго на Руси не было собственного патриарха, т. е. главы независимой, са­моуправляющейся Церкви, и наша Церковь находилась в ведении ви­зантийского, а затем иерусалимского патриархата. И только в 1589 г. по настоянию Бориса Годунова в России появился собственный пат­риарх — Иов. Естественно, что в ходе исторического развития страны в указанные категории церковной иерархии втягивалось большое ко­личество населения.

Особо необходимо упомянуть о такой общественной группе, ко­торую не знало старое языческое общество, как монашество. Мона­шество - это продукт соприкосновения христианства с жизнью. Оно появилось уже в первые века существования христианства, на Восто­ке. После крещения народов и государств, когда в новую христиан­скую Церковь пришло много вчерашних язычников, наиболее исто­вым верующим стало ясно, что для сохранения чистоты веры необхо­дима категория людей, которая целью своей жизни поставит служение Богу и Церкви и при этом сознательно откажется от всех радостей жизни во имя этого служения. Монах, или инок, отшельник, созна­тельно отталкивается от мира и его радостей. Его главная задача — че­рез пост и воздержание, борение со страстями просветить в себе свет Христов и путем достижения личного спасения спасти и тех, кто нахо­дится за пределами монастырской ограды. Становясь монахом, чело­век принимает постриг, в ходе которого меняет свое имя и принимает три обета, клятвы: не иметь собственности, не иметь семьи и не иметь собственной воли, а подчинить ее воле духовного наставника — стар­ца. Понятно, что этот путь спасения более сложен и ответственен, не­жели путь спасения в миру. При этом нужно отметить, что монастыр­ская социальная структура параллельна мирской . Монах в стенах оби­тели равен прихожанину в миру, есть монахи-дьяконы (иеродиаконы) и монахи-священники (иеромонахи). Также необходимо отметить, что все высшее духовенство православной церкви, а именно архиепископ и патриарх — лица только монашествующие

(так называемое черное духовенство).

Священство и дьяконство, живущее в миру и именующееся белым духовенст­вом, вправе иметь семью, собственность, но не вправе занимать высшие админист­ративные посты.

Монашество стало той группой, кото­рая резко отличала общество христиани­зированной Руси от старой языческой. Была и очень незначительная, но коло­ритная прослойка юродивых, или бла­женных, также появившаяся уже в право­славной Руси. Если монах отказывается от радостей жизни и воли, то юродивый в своем радикализме идет еще дальше — он показательно, прилюдно отказывается от собственного ума, часто театрально, но иногда и нет, выдавая себя за умалишенного, находящегося за пределами общества. Это позволяло юродивым быть гласом народа и высказывать прав­ду кому бы то ни было. Трогать и наказывать юродивого никому, даже царю и боярам, было нельзя и считалось высшим, не прощаемым гре­хом. Это-то и делало их особо любимыми народом. Наиболее известен русский юродивый Василий Блаженный, не боявшийся прилюдно об­винять самого царя Ивана Грозного в казнях невинных людей. Не ме­нее популярной уже в послепетровскую эпоху стала блаженная Ксе­ния Петербургская.

Церковь поддерживала существующий государственный и обще­ственный строй. Она придерживалась формулы, что «всякая власть от Бога», нет власти но от Бога, и. соответственно, каждый, кто поку­шался на исконный порядок вещей, рассматривался ею как смутьян и самозванец. Естественно, Церковь не поддерживала и широкие обще­ственные движения, бунты и революции. В этом есть определенный, достаточно разумный консерватизм Церкви. Церковь была призвана сглаживать остроту социальных противоречий и неравенства. Она ви­дела в каждом своем прихожанине именно верующего, человека, а не его социальный статус. Отсюда столь удивительные с точки зрения со­временности обычаи молитвы в одном храме пред лицом единого Бога барина и его крестьян, фабриканта и рабочих, царя и посадского мо­сквича, обычного и традиционного ежегодного христосования на Пасху императора Николая II с нижними чинами и т. д.

Церковь учила фабрикантов и помещиков относиться к рабочим и крестьянам патерналистки, т. е. по-отечески, воспринимая беды и нужды подданных как нужды и горести соб­ственных детей, делать все для улучшения их материального и духовного положения. Именно это обстоятельство объясняет тот социальный парадокс, что Церковь в ран­ний период своего существования способ­ствовала исчезновению холопства (рабст­ва), хотя очень долго мирилась с сущест­вованием крепостного строя.

Она же учила представителей более состоятельных социальных групп участ­вовать в благотворительности на благо бедных и убогих. Сама Церковь при мо­настырях содержала больницы и странноприимные дома, в которых заботилась о калеках и больных.

Главной ценностью в жизни православного человека становились

семья и рождение детей. Правила поведения всех ее членов закрепи­лись в Домострое. Безусловным главой семьи признавался мужчина, которому женщина обязана была повиноваться «как Церковь Христу». Дети же обязывались во всем подчиняться родителям, ничего не совер­шать без их благословения. Совершенно естественно, что Домострой

тяготел к мужскому авторитаризму, но все-таки общая настроенность его состояла в любовном и уважительном отношении младших и стар­ших при безусловном авторитете и силе слова и власти мужчины. В ре­альности это могло вырождаться в примитивную тиранию, женское и детское бесправие, компенсируемое как всеобщим долготерпением, так и естественным завершением по достижении совершеннолетия.

4. Влияние православия на экономические отношения. (№1 стр. 220-225)

Достаточно серьезным было влияние веры и на экономическую сторону жизни России. Церковь очень быстро стала активным субъектом экономических отношений. Монастыри с первых лет осно­вания нацеливались на самостоятельное, хозрасчетное существование. В будущем они стали крупными не только духовными, но и эко­номическими центрами (так, накануне революции в России их насчи­тывалось 1025). Прежде всего, это произошло за счет активного сосредоточения ими значительных земельных массивов. Умирая, зе­мельный собственник часть земли завещал монастырским владыкам, дабы они усерднее молили Бога о спасении его души, т. е. делал так называемый «вклад на помин души». В этом случае все были доволь­ны — монастырь получал землю для ведения хозяйства, а жертвова­тель был уверен, что поминание его имени, занесенного в «вечные по­минальные списки» в каждом богослужении, является определенной гарантией достижения спасения в вечной жизни.

Со временем церковные земельные угодья стали очень обширны­ми, и Церковь как собственник, феодал вела на них хозяйственную деятельность. Традиционно считалось, что эффективность церковно­го хозяйства была выше прежде всего за счет более гуманного, чем в частновладельческих хозяйствах, взаимоотношения с держателем — крестьянином. Вера и церковная идеология были зачастую препятст­вием к его чрезмерной эксплуатации.

Озера и леса, находившиеся в ведении монастырей, а следователь­но, живность, древесина и т. п., используемые в торговле, приносили также немалый доход в церковную казну. Пасеки, а значит, мед и свя­занное с воском свечное производство — вот еще немаловажные ста­тьи церковной казны. Значительную статью доходов составляла и продукция иконописных мастерских, полностью сосредоточенных в руках Церкви. Таким образом, церковный сектор русской экономики реально существовал, действовал достаточно эффективно и позволяя

Церкви, по крайней мере се монастырскому миру, без помощи со сто­роны казны находиться на самообеспечении. Государство же, посто­янно нуждающееся в деньгах, с завистью посматривало на сильного экономического конкурента в лице Церкви.

Уже в сознании Петра I впервые возникает идея отторжения час­ти монастырской собственности в пользу государства (так называе­мой секуляризации). Некоторыми указами часть церковных земель была передана государству, однако вскоре последовал процесс воз­врата некоторых из них из-за пустования и неэффективного пользо­вания. Продолжила эту политику Екатерина II, почти полностью ли* шившая монастыри крупной земельной собственности. С приходом же к власти большевиков Церковь была окончательно лишена собст­венности и права самостоятельной экономической деятельности. Не­которые уступки в этом отношении были сделаны только после Вели кой Отечественной войны, но в полной мере свободу действия как экономический субъект Церковь получила только в последнее деся­тилетие.

Христианство оказывало сильное влияние на трудовую психоло­гию крестьянства, его деятельность. Природа рассматривалась кресть­янином как творение Божье. Это выражалось в пословицах и словосо­четаниях «Божия роса землю кропит», «Божие тепло», «Божие холод­но» и др. По замечанию русского философа Георгия Федотова, родовые основы крестьянского быта «глубоко срослись с христиан­ской культурой сердца в земле, которую всю исходил Христос». Отсюда трепетное, уважительное отношение крестьянина к земле как символу жизни, справедливости, добра, национального достояния (мать-зем­ля, земля-кормилица).

Этапы сельскохозяйственных работ крестьянина были связаны с православным календарем. Древние дохристианские аграрные культы с принятием христианства пересматривались с христианских религи­озно-нравственных позиций и прикреплялись Церковью к датам пра­вославных праздников. Начало и конец работ приурочивались к вехам церковного календаря — святцам. Например, сев начинали 14 мая (день святого пророка Иеремии — в сибирском календаре его называ­ли Еремей-запрягальник). Вспахивали огород и пересаживали рассаду в гряды в день святого мученика Исидора (Сидоры огуречники — 27 мая). Обязательно закончить все полевые работы необходимо было к празднику Покрова Богородицы 14 октября. Христианство способ­ствовало и добросовестному отношению к труду. Труд русского кре­стьянина в морально-психологическом плане был тесно связан с осоз­нанием ответственности перед Богом и исполнением его заповедей, поскольку именно труд являлся источником Божьей благодати («Бог труды любит», «Царство Небесное трудно»). Причем для русского че­ловека он являлся не средством обогащения любой ценой, а нравст­венным долгом перед Богом, матерью-землей. Проникновение право­славия в хозяйственную жизнь деревни было связано с надеждой рус­ского крестьянина на покровительство сил небесных в нелегком крестьянском труде, зависящем от природных катаклизмов. Широко были распространены крестные ходы, молебны об урожае, освящение скота, земли по случаю начала или завершения сельскохозяйственных работ.

Заключение.

Задачами данного реферата были: