2. Выбор веры как определение единого духовного пространства Руси.

(№1 стр. 50-62)

Выбор веры для Руси имел такое же принципиальное значение, как и для других народов раннего средневековья. Еди­ное государство не могло быть создано без определения единого духовного пространства. Известное летописное предание о «выборе вер» косвенно подтверждает, что многоэтническую территорию Руси уже нельзя было объединить механическим наращиванием количества локальных божеств в Киевском пантеоне. Для этого требовалась универсальная религия, которая стояла бы выше эт­нических различий и могла способствовать самоидентификации Руси в историческом пространстве. Христианство подходило более всего в том числе и потому, что проповедовало равенство всех перед Богом. В послании святого апостола Павла к галатам говори­лось: «Нет уже иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет ни мужеского пола ни женского, но все и во всем Христос».

Немаловажную роль в выборе веры сыграло также и окруже­ние, в котором оказалась Русь в X в. В качестве главных и значитель­ных в ее жизни соседей выступали народы единого христианского мира. Общение с ними шло по торговому пути «из варяг в греки», вдоль которого организовывалось жизненное пространство Руси.

Христианство стало распространяться на Руси гораздо раньше официального обряда крещения, совершенного Владимиром в Киеве. Историческая наука накопила этому достаточно под­тверждений.

Тесно общаясь с Византией, Русь хотела быть «как Византия». Когда киевские князья-язычники успешно осаждали Царьград (Константинополь), они заключали договоры о равноправном со­трудничестве с Византией. В 911 г. князь Олег и его дружина кля­лись при этом языческими богами, а в 944 г., во время приема греческих послов после очередного похода князя Игоря, часть его дружины клянется соблюдать договор по-христиански: «честным крестом» и церковью Святого Ильи (выстроена в Киеве в честь Ильи Пророка). Этот факт заслуживает внимания, поскольку служит косвенным подтверждением того, что в сознании высше­го слоя Руси принадлежность к христианской вере рассматрива­лась как своеобразная демонстрация соответствия («мы не хуже») византийской цивилизованности.

Христианская вера получает все большее распространение среди славян. Первой правительницей Руси, крещенной и похоронен­ной по православному обряду, была киевская княгиня Ольга (945— 966). Археологические раскопки в Киеве выявили женские хри­стианские погребения в X в. Не только в женских захоронениях этого времени встречаются свидетельства соседства языческих и христианских погребальных обрядов. Христианские символы — кре­сты из бронзы и серебра — обнаружены не только в Киеве, но и в Новгороде, в Верхнем Поднепровье, Поволжье.

К концу X в. Русь накопила достаточный опыт общения с хри­стианским миром Византии. Русь, как и Византия, была многоэтничной. Царьград был евразийской столицей, но в то же время выступал идеалом христианского мира. Не последнюю роль для славян играла византийская концепция взаимодействия власти и церкви. Она была созвучна русской трактовке власти, которая сло­жилась к этому времени.

Владимир Сятославич, мечтавший об усилении власти Киева как центра земли Русской посредством укрепления авторитета кня­жеской власти, не мог испытывать симпатий к западному христи­анству, утверждавшему превосходство папы над светской властью. В «Повести временных лет» не раз подчеркивается мысль о том, что выбор веры был продуман основательно. Уже выбрав право­славие, князь крестится не сразу, «не желая сломя голову в воду бросаться, хотя вера греческая ему по душе». Но уж когда князь крестился, то все должны были приветствовать его выбор и сле­довать за ним, как дети за отцом: «Затем послал Владимир по всему городу сказать: «Если не придет кто завтра на реку — будь то богатый, или бедный, нищий, или раб, — будет мне врагом». И киевляне, как свидетельствует летопись, отправляются крестить­ся, ибо авторитет князя непререкаем: «Услышав, это, с радостью пошли люди, ликуя и говоря: «Если бы не было это хорошим, не приняли бы этого наш князь и бояре». На следующий же день вышел Владимир с попами царицыными и корсунскими на Днепр, и сошлось там людей без числа».

Однако византийское православие привлекало князя Влади­мира не только по политическим соображениям. Подтверждает это и «Повесть временных лет» в рассказе о выборе веры. Посланцы князя Владимира, вернувшиеся из Царьграда, где присутствовали на службе в церкви, свидетельствовали: «И пришли мы в греческую землю, и ввели нас туда, где служат они богу своему, и не зна­ли—на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой и не знаем, как и рассказать об этом. Знаем только, что пребывает там бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах. Мы не можем забыть той красоты... и мы не можем

уже здесь пребывать в язычестве». Мерилом истинности веры рус­ские послы объявляют красоту. Таким образом, в византийские

литургии посланники князя Владимира увидели нечто созвучное

представлениям славян-язычников об окружающем их мире.

Страх, порождаемый стихией и всесилием природы, вей

воспитывал у жителей Восточноевропейской равнины пассивно -созерцательное, фаталистическое отношение к миру. Борьба

природой требовала коллективных усилий людей. Коллективизм,

страх перед космическими стихиями, но в тоже время уважение к ним, переходящее в удивление и восхищение красотой и гармо­нией природы, делали близким и понятным обряд византийской веры. Он понимался как совершенный способ организации про­странства.

Таким образом, благодаря Византии и восточно-христианской

церкви Русь получала идеальную возможность преодолеть язычество в культурно-исторических условиях, максимально ей близких и понятных

Принятие христианства из рук Византии стало своеобразным культурным переворотом для Руси. Д.С. Лихачев писал: «Сама по себе культура на знает начальной даты, как не знают точной начальной даты и сами народы, племена, поселения. Все юбилейные начальные даты этого рода обычно условии. Но если говорить об условной дате начала русской культуры, то я, по своему разу­мению, считал бы самой обоснованной 988 год». Древнерусская культура начинает мыслить новыми категориями и ценностями. На этом культурном основании завершается становление этничес­кого и исторического самосознания Руси и русского народа. Христианство сформировало ценностно-смысловое поле древне­

русской культуры. Она обрела единое пространство и единый язык. Последнее было весьма важно. Православие разрешало вести богослужение на своем языке. Тем самым не разрушались установленные с помощью собственных культурных сил традиции. Они «вплетались» в новацию, становясь частью духовного идеала.