Древнеримские навмахии
В июле 46 года до нашей эры весь Рим был возбужден слухами: в честь одержанных побед над Галлией, Египтом, Понтом и Нумидией Юлий Цезарь собирался показать гражданам навмахию.
Никто из горожан не знал, что представляет собой навмахия. Те, кто был сведущ в греческом языке, говорил, что так греки называют сражение кораблей на море. Но какие же корабли могли сражаться в Риме теперь, после победы, тем более что сам город располагается на берегу неширокой реки Тибр, и притом довольно далеко от ее морского устья?
В назначенный день римляне устремились на Марсово поле (посвященное богу войны Марсу), где их глазам представилось большое здание, окружавшее искусственный водоем и оборудованное галереями для зрителей. На поверхности водоема, целого озера по своим размерам, плавали самые настоящие боевые суда с двумя, тремя и даже четырьмя рядами весел. Палубы кораблей были заполнены вооруженными людьми в незнакомых одеждах.
По знаку, который был подан Цезарем, началось что-то невообразимое: с полного хода корабли стали таранить друг друга, а экипажи их устроили резню, сопровождаемую воплями, проклятиями, предсмертными стонами...
Так была инсценирована морская битва, происходившая некогда в действительности между тирским и египетским флотами. В «забаве» участвовало 4000 гребцов и 2000 бойцов — пленных, обращенных в рабов-гладиаторов, и осужденных на смерть преступников. Сколько из них погибло — неизвестно, но, должно быть, немало: вскоре после сражения водоем вынуждены были засыпать, так как исходившие из него трупные испарения вызвали в городе многочисленные заболевания. «Потешный» бой пришелся, тем не менее по вкусу: греческое слово «навмахия» сразу же прочно вошло в зрелищный лексикон римлян. Впоследствии навмахиями стали называть и сами здания, окружавшие водоемы для сражений; корабельные же гладиаторы получили прозвище навмахиариев.
Следующую навмахию устроил император Август во 2 году до нашей эры по случаю освящения храма Марса. В садах на правом берегу Тибра выкопали озеро длиной более 500 метров и шириной около 400 метров. На нем было представлено знаменитое в истории сражение между греческими и персидскими кораблями, которое произошло и 480 году у острова Саламин в Эгейском море. В этом «зрелище» приняло участие свыше трех тысяч человек на нескольких десятках больших и малых судов.
Разумеется, размеры водоема не позволяли устроить навмахию в масштабах действительного боя (в котором участвовало более 800 судов персон и около 400 судов греков). Зато «постановщики» стремились «не отступать от подлинника» в деталях сражения, описание которого оставил греческий драматург Эсхил, бывший участником морского боя при Саламине.
Однако навмахии Юлия Цезаря и Августа казались просто детскими играми по сравнению с колоссальной битвой, которую дал Клавдий I в 52 году нашей эры. В тот год было закончено сооружение важного ирригационного канала в Апеннинских горах, отводившего излишки воды из Фуцинского озера. По поводу окончания работ на озере устроили навмахию с участием 100 судов и 19 000 человек. На этот раз был представлен бой сицилийцев с родоссцами.
Уроки, наглядно преподанные рабовладельцам во время восстания Спартака, запомнились, как следует: готовясь к грандиозной навмахии, Клавдий «на всякий случай», чтобы вооруженными навмахиариями не было предпринято попытки освобождения, приказал окружить озеро конными и пешими отрядами солдат, а также камнеметными орудиями.
Когда с помощью замысловатых механизмов из озера вынырнул серебряный тритон и протрубил сигнал к сражению, а бойцы на кораблях провозгласили заученное: «Живи и здравствуй, император! Обреченные на смерть приветствуют тебя!» — произошло непредвиденное. Нетерпеливо ожидая начала побоища, Клавдий вдруг ответствовал: «Здравствуйте и вы!!..» После таких его слов никто уже не хотел сражаться, полагая, что император дал на то свое «милостивое» согласие.
Такого случая еще не бывало, и толпы зрителей, издалека пришедшие в Апеннины, замерли в ожидании дальнейших событий. А честолюбивому Клавдию, не желавшему срывать навмахии, пришлось, по насмешливому замечанию историка Светония, соскочить со своего места и долгое время отвратительно ковылять вдоль берегов озера, то угрожая бойцам, то упрашивая, пока он все же не заставил навмахиариев драться...
В дальнейшем навмахии устраивались в Риме Нероном, Титом, Домицианом и, наконец, Филиппом I, причем каждый из императоров измысливал что-нибудь новое, пытаясь затмить своих предшественников. Так, в водоеме, выкопанном по приказанию Нерона, перед началом сражения зрителям показывались чудовищные рыбы, откуда-то завезенные в Рим, а после боя устраивались пиры на плотах или же водоем осушался для гладиаторских боев. Во время стодневных игр в честь открытия амфитеатра Флавиев (Колизея) Тит тоже устраивал корабельные сражения на его арене. Затем арена сплошь покрывалась плотами, на которых происходили бои гладиаторов, звериные травли и даже бега на колесницах. Домициан выстроил новое здание — навмахию лишь потому, что арена амфитеатра показалась ему недостаточной.
Таковы были римские навмахии, воспроизводившие наиболее известные морские сражения древности. Правдоподобие в подражании заходило здесь так далеко, что на потеху толпы не только потоплялись настоящие корабли, но и беспощадно избивались их экипажи. Правда, сражения на судах устраивались значительно реже, чем, например, состязания на колесницах в цирках; но это объясняется отнюдь не гуманностью устроителей навмахии, а тем, что снаряжение военных кораблей требовало громадных денежных затрат — даже по сравнению с упомянутыми состязаниями, обходившимися очень дорого.
По окончании зрелища, разобрав запруду, открыли путь водам; но тут стала очевидной непригодность канала, подведенного к озеру выше уровня его дна или хотя бы до половины его глубины. Из-за этого в течение некоторого времени продолжались работы по его углублению, и затем, чтобы снова привлечь народ, на озере возводится помост для пешего боя, и на нем даются гладиаторские игры. Возле места, где озеру предстояло устремиться в канал, было устроено пиршество, участников которого охватило смятение, когда хлынувшая с огромной силой вода стала уносить все попадавшееся на ее пути, сотрясая и находившееся поодаль, сея ужас поднятым ею ревом и грохотом.
Домициан, все время завидуя предшественнику и брату Титу и стремясь его превзойти, приказал не только залить арену Колизея водой и устроить там сражение, но и выкопать неподалеку от Тибра новое большое озеро и окружить его трибунами для зрителей. В битве, устроенной там в 89 г., принимало участие почти столько же кораблей, сколько и в настоящем морском сражении.
Печальный итог всех этих отмеченных манией величия мероприятий подвел через сто лет после того греческий историк Дион Кассий (ок. 150–230 г. н, э.), смотревший на блистательную резню несколько в ином свете, чем бывший с императорами на дружеской ноге придворный поэт. Ведь жизнью поплатились не только все гладиаторы, но и многие зрители:
«Когда внезапно разразился ужасный дождь, сопровождавшийся сильнейшим ветром, он никому не позволил покинуть зрелище для того, чтобы переодеться, в то время как сам менял один плащ за другим. Многие простудились и умерли. Чтобы утешить людей, он приказал угощать их всю ночь напролет».
После падения Римской империи навмахии организовывались Генрихом II во Франции в 1550 и Наполеоном в Италии (в Милане) в 1807.