Переводческая деятельность Михайлова.

В историю русской литературы Михайлов вошел именно как поэт-переводчик. Поэзия, проза, драма, перевод, критика и публицистика, история литературы и библиография, этнография и фольклор - таковы литературные жанры и области знания, в которых он пробовал свои силы. И тем не менее центральное место в его творчестве занимал перевод, причем перевод стихотворный, хотя ему случалось переводить и прозу.

В его наследии, насчитывающем множество переводов из западно-европейских, славянских, восточных литератур, решительно преобладает поэзия Германии. Она представлена именами Шубарта, Гердера, Гёте, Шиллера, Штольберга, Улаида, Копиша, Рюккерта, Шамиссо, Фрейлиграта, Гейне, Гофмана фон Фаллерслебена, Ленау, Руге, Гервега, Гартмана, Мейснера. Выбор материала определялся с одной стороны тем, что переводчик интересовался лирикой немецких поэтов в целом (в частности Гейне), с другой стороны - отдельными сторонами их творчества (Шубарт, Гёте, Шиллер, Уланд). Интересовали Михайлова и некоторые отдельные стихотворения (Ленау, Гартман, Эйхендорф, Шамиссо, Руге, Гервег).

Широк стиховой, жанрово-тематический и стилевой диапазон переводимого материала: силлабо-тоника, тоника, «свободные ритмы», гражданская, любовная, пейзажная, антологическая лирика, баллады, сатира, песни, романсы, драматические отрывки, гимны, эпиграммы; стили антологической, классицистической и романтической поэзии.

Михайлов был не только переводчиком-практиком. Как критик он постоянно откликался на появление новых переводов, отмечая значительные явления и достижения в этой области, излагая свои взгляды на цели и принципы переводческого искусства, последовательно критикуя неудачи и нарушения этих принципов. Еще в обзорах «Русская журналистика», которые он вел в 1853 году в газете «Санкт-Петербургские ведомости», он сообщал об «Илиаде» Гомера в прозаическом переводе филолога Б. И. Ордынского, о прозаических переводах стихотворений Гейне, о работе Д. Е. Мина над переводом «Ада» Данте, отдельные песни которого публиковались тогда в «Москвитянине».

Михайлов-критик следит за переводами русской поэзии на немецкий язык, анализирует переводы Фридриха Боденштедта из Лермонтова и Августа фон Видерта из Лермонтова и Кольцова и высказывает пожелание другим немецким переводчикам обращаться прежде всего к произведениям Пушкина, Лермонтова, Кольцова, Баратынского, Огарёва, Вяземского, Майкова, Фета, Полонского.

В комплекс творческих связей Михайлова с немецкой поэзией входят так же его критические работы. В журналах «Отечественные записки», «Современник», «Русское слово» были опубликованы статьи и заметки Михайлова-критика, в которых он даёт историко-литературную оценку переводам с немецкого Э.И.Губера, Берга, К.Аксакова, Ф.Миллера, Бенедиктова, М.Достоевского, Н.Грекова, Ф.Тютчева, А.Фета, В.Костомарова, А.Мантейфеля и А.Плещеева.

Наибольшее значение имеют статьи Михайлова 1859-1861 годов, когда он особенно часто рассматривал новые русские переводные издания, используя их для разработки на конкретном материале общих проблем художественного перевода. Из статей такого рода особенно важными представляются печатавшиеся в «Русском слове» разборы «Сочинений Э. И. Губера», гербелевского издания «Шиллер в переводе русских писателей», «Фауста» Гете в переводе Н. П. Грекова и «Песен и дум» Гейне в переводах А. П. Мантейфеля. В этих статьях ставились существенные для теории и практики перевода проблемы взаимообусловленности формы и содержания, раскрывалось содержательное значение стихового размера, сопоставлялись русская и немецкая просодии, на основании чего выявлялись различия в национальном осмыслении одинаковых стиховых форм и т. д.

Как и во всей своей деятельности, в вопросах теории перевода Михайлов был просветителем и демократом. И в этой области он опирался на воззрения Белинского, которые развивал дальше, обобщив опыт, накопленный им самим и его современниками. Цель перевода он вслед за Белинским видел в том, чтобы «усвоить» родной литературе лучшие произведения зарубежных писателей.

Внесение в отечественную культуру литературных ценностей, созданных на иной национальной почве, - такова, согласно Михайлову, главная задача переводчика, который «имеет прежде всего в виду познакомить как можно ближе, сколько позволяют его силы, с избранным им подлинником читателей, лишенных возможности узнать сочинение в оригинале». Именно то обстоятельство, что для читателя оригинал недоступен, требует от переводчика прежде всего добросовестности. «Добросовестность, - писал Михайлов, - великое дело в переводчике. Она ставит высоко и несильные дарования; тогда как без добросовестности и хорошие стихотворцы падают очень, очень низко». Верность перевода - вот главное его достоинство в глазах Михайлова. Недостаточно умелые стихи добросовестного переводчика, считал он, дают возможность лучше почувствовать великий оригинал, чем гладкие вирши вольного перелагателя, чьи промахи «происходят не от недостатка таланта, не от неумения совладеть с русским языком, а от небрежности, от узкого взгляда на труд, требующий прежде всего любви и широкого сочувствия». Поэт, который, переводя иноязычный подлинник, выставляет вперед собственную личность, «ценит свою самобытность больше, чем достоинства переводимого им поэта», уже не переводчик, ибо основная цель перевода остается неосуществленной. "Но в таком случае к чему переводить? Не лучше ли самому сочинять?» - иронически замечал Михайлов, критикуя вольничанье Мантейфеля.

Представление о целях и задачах переводческой деятельности определило и взгляд Михайлова на характер издания переводных произведений. Он активно поддерживал предпринятое Гербелем издание сочинений Шиллера - и переводами, и помощью в редакционной работе, и выступлениями в печати, ибо разделял точку зрения издателя на назначение переводной литературы. Деятельность обоих соответствовала одному этапу развития художественного перевода.