Глава 2. Индивидуальное консультирование родителей

из позиции Взрослого или Родителя (в зависимости от ситуации).

В качестве примера приведем следующую ситуацию. Девушка-психолог 22 лет консультировала мужчину лет 35. Он работал в охранных структурах различных коммер­ческих организаций. Я подстраховывала коллегу и была готова в любой момент оказать помощь. Но этого не по­требовалось. Очень скоро мужчина глубоко раскрылся, начал работу над своей проблемой и долго не хотел ухо­дить. Возраст девушки ничуть не помешал эффективнос­ти консультации.

В том случае, когда психолог значительно старше, так­же возможны два варианта переноса. Первый — позитив­ный — возникает при наличии опыта благополучного вза­имодействия с матерью. Тогда контакт устанавливается очень быстро. Признаком наличия такого переноса может являться уже само представление родителя в начале встре­чи: он называет себя по имени. Второй — негативный — очень сильно осложняет взаимодействие даже на этапе ус­тановления контакта. В этой ситуации необходимы по­степенность, неспешность, настойчивость и последователь­ность. Очень важно понимать, что негативная установка, отвержение направлены не на психолога лично, а являют­ся следствием проблем самого клиента.

Социальные барьеры

Социальные барьеры могут возникнуть при работе с родителями из крайних социальных слоев: с высоким ста­тусом и уровнем дохода и соответственно с очень низким. Рассмотрим их по очереди.

120

121

ШКОЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ СЛУЖБА

Глава 2. Индивидуальное консультирование родителей

Д ействительно, взаимодействие с родителями первой группы может вызвать у консультанта сложные чувства, которые заставят воспринимать их как более умных и успешных, чем он сам. В этой ситуации важно признать наличие контрпереноса и допустить, что некоторые кли­енты могут действительно в чем-то превосходить кон­сультанта. А также вспомнить, что выбор данной про­фессии изначально не предполагал высоких доходов, по­этому не стоит сравнивать финансовые возможности кон­сультанта и родителя. Кроме того, можно задать себе вопрос, в какой валюте следует оценивать чувство собст­венного достоинства человека: в долларах, рублях, евро — и тогда сравнение людей по доходу и статусу покажется парадоксальным.

Кто-то, наверное, скажет, что высокостатусные ро­дители порой надменны и смотрят на консультанта «сверху вниз». Однако за десять лет работы в нашей прак­тике этого не случалось ни разу. Возможно, они и допус­кают такое поведение, но не в кабинете психолога. Хотя такое, наверное, возможно, но только если специалист сам спровоцирует родителя. Нам приходилось консуль­тировать мужчин и женщин, занимающих руководящие должности в крупных компаниях и привыкших скорее давать указания, чем следовать им, однако данный сте­реотип взаимоотношений проявлялся только на началь­ном этапе встречи.

Существует другая сложность в работе с такими роди­телями. Поскольку у них, как правило, не хватает ни вре­мени, ни возможностей поговорить о себе, то, придя на консультацию по поводу ребенка, они нередко переходят на рассказы о своей жизни. С одной стороны, из обсужде­ния выпадает ребенок, с другой — есть риск, что консуль-

122

тация затянется настолько, что у психолога просто не хва­тит времени и ресурсов. Поэтому следует предварительно оговаривать продолжительность встречи.

С родителями, имеющими низкий социальный статус и невысокий уровень доходов, возможны другие сложно­сти. Прежде всего это взгляд на психолога как на челове­ка, живущего более легкой, с их точки зрения, жизнью. «Хорошо советовать: любите ребенка. А если муж пья­ный каждый день приходит? Да сахар опять подорожал...» У самого же психолога может возникнуть острая жалость к родителям, находящимся в сложной жизненной ситу­ации. И как следствие — стремление взять ответствен­ность за решение проблемы на себя. От консультанта по­требуется полная искренность, а порой и искусность, что­бы принять клиента, не приправляя беседу жалостью.