«Трансцендентальный эмпиризм" — самообозначение Делезом собственной философской установки, являющейся несущей конструкцией его ин­теллектуального творчества:

«ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНЫЙ ЭМПИРИЗМ" — самообозначение Делезом собственной философской установки, являющейся несущей конструкцией его ин­теллектуального творчества: тема "Т.Э." нашла отраже­ние в работах Делеза "Давид Юм: его жизнь, его сочи­нения, совместно с изложением его философии" (1952, в соавторстве с А.Крессон), "Эмпиризм и субъективизм: Эссе по человеческой природе сообразно со взглядами Юма" (1953) и в других. По мысли Делеза, "я всегда чувствовал, что я — эмпирик, то есть плюралист. Что же имеется в виду под такой эквивалентностью между эм­пиризмом и плюрализмом? Она выводится из двух ха­рактеристик, какими Уайтхед определил эмпиризм: аб­страктное вовсе не объясняет, оно само должно быть объяснено; и цель не в том, чтобы переоткрыть вечное или универсальное, а в том, чтобы найти условия, при которых создается что-то новое". Согласно Делезу, фи­лософское объяснение рационалистического типа фун­дировано поиском абстрактного, реализуемого в кон­кретном. В рамках подобного подхода первоначально осмысливаются такие абстракции, как Единое, Субъект, Целое; одновременно предполагается процесс (он мо­жет именоваться знанием, историей, истиной и т.п.), по­средством которого эти абстракции воплощаются в ми­ре. Мир этот, таким образом, принужден сообразовы­ваться с составляющими данного процесса или с про­цессом в целом. Результатом таких процедур, с точки зрения Делеза, нередко выступает ситуация, когда "субъект порождает чудовищ" либо — более определен­но — "рациональное единство или целостность превра­щаются в собственные противоположности". Как пола­гает Делез, "Т.Э." отталкивается от "такого анализа по­ложения вещей, чтобы из последних мог быть выделен не предсуществующий им концепт /см. "Что такое фи­лософия" (Делез, Гваттари) —А.Г./. Положения вещей — это ни единства, ни целостности, а множественности. И дело не в том, что есть несколько положений вещей (каждое из которых было бы еще и другим); и не в том, что каждое положение вещей множественно (что просто должно было бы указывать на его сопротивление унифи­кации). С точки зрения эмпиризма, существенным явля­ется само существительное множественность, обозна­чающее набор не сводимых друг к другу линий и изме­рений. Именно так создается каждая вещь". Как отмеча-

847

ет Делез, факторами, пребывающими в самой множест­венности, которой они принадлежат, факторами, пре­пятствующими ее росту, выступают "фокусы унифика­ции, центры тотализации, точки субъективации". Мно­жественности, согласно Делезу, "составлены из станов­лений без истории, из индивидуации без субъекта (спо­соб, каким индивидуализируются река, событие, день или час)". Необходимо брать в расчет не элементы и тер­мины, а "набор связей, неотделимых друг от друга", ко­торый существует между ними. Множественность, по мысли Делеза, растет с середины подобно стеблю травы или ризоме (см. Ризома). Ризома и "дерево", по Делезу, противопоставлены друг другу как "два крайне разных способа мышления". Как полагает Делез, "выделить со­ответствующие множественности концепты — значит проследить линии, из которых составлена множествен­ность, определить природу этих линий, увидеть, как они начинают спутываться, соединяться, раздваиваться, из­бегать фокуса или терпеть в этом неудачу". Линия "во­все не идет от одной точки к другой, а проходит между точками, постоянно раздваиваясь и дивергируя". Такие линии, по версии Делеза, "суть подлинные становления /см. Становление — А.Г./, отличающиеся не только от единств, но и от истории, в которой они развиваются". Делез подчеркивает, что "концепт существует в эмпи­ризме так же, как и в рационализме, но у него здесь со­вершенно иное применение и совершенно иная приро­да: концепт выступает как бытие-множественным, а не как бытие-одним, не как бытие-целым или бытие в каче­стве субъекта. Эмпиризм фундаментальным образом привязан к логике — к логике множественностей". По мысли Делеза, современная философия составляет, пе­ределывает и разрушает свои понятия, исходя "из по­движного горизонта, из всегда децентрированного цент­ра и всегда смещенной периферии, их повторяющей и дифференцирующей"; она преодолевает "альтернативу временного — вневременного, исторического — вечно­го, частного — универсального". Делез цитирует мысль Ницше о том, что удел философии — быть "против это­го времени, в пользу времени, которое, я надеюсь, при­дет": это означает, по мысли Делеза, что "вневремен­ное" глубже времени и вечности, — "философия не есть философия истории или вечности, она вневременна, всегда и только вневременна". "Секрет эмпиризма" в та­ком контексте оказывается следующим: "эмпиризм ни в коей мере не противодействует понятиям, не взывает просто к пережитому опыту. Напротив, он предприни­мает самую безумную из ранее известных попыток со­здания понятий. Эмпиризм — это мистицизм понятий и их математизм". В рамках такой интеллектуальной модели понятие выступает "объектом встречи, здесь — сейчас... Только эмпиризм может сказать: понятия есть сами вещи, но вещи в свободном и диком состоянии, по ту сторону "антропологических предикатов". Именно такое понимание и позволяет обозначить подход Делеза как "Т.Э.". В трактовке Делеза предлагается переосмыс­лить то, что в классической традиции принято имено­вать "непосредственной данностью". Связи между налично пребывающими вещами (не предзаданные и внешние по отношению к последним) задаются одно­временно с признанием фундаментальной различенности вещей — см. "Различие и повторение" (Делез). По­скольку "непосредственная данность" свидетельствует об актуальном присутствии "синтетически обработан­ного" многообразия, постольку непосредственно даны (и это особо акцентируется) и различия между элемен­тами этого многообразия. Именно дифференциация и различение фундируют, таким образом, "Т.Э.": они указуют движение к условиям реального опыта. Делез, ре­конструируя ассоцианизм и эмпирический подход само­го Д.Юма, обосновывает приоритет теории включаю­щих дизъюнкций и дискурса, базирующегося на рядом-положенности: конъюнкция "и" у Делеза призвана до­минировать над предикативом "есть" ("это есть то" за­мещается "это и то"). Таким образом, если принцип трансцендентального единства апперцепции ориенти­рует на ось "мыслящее Л — чувственно воспринимае­мое многообразие", "Т.Э." стремится рассеять (см. Рас­сеивание) органическое единство мира и сопряженное с ним единство классицистского мышления. Речь идет (в рамках "Т.Э.") о неявно предполагаемом наличии не­коей "запредельной" области, конституируемой живой чувствительностью, реальным опытом. ("Реальный опыт" в контексте "Т.Э." полагается опытом вне-чело­веческим или сверх-человеческим. Использование пре­диката "человеческий" применительно к опыту импли­цитно содержит в себе хотя бы в первом приближении то или иное представление о человеке, а следовательно "дает старт" кантовским "проклятым вопросам".) Дан­ная сфера — особый мир, имеющий, по Делезу, онтоло­гический статус, — не трансцендентен и не является вещью в себе. Путь к этому онтологическому Иному располагается вне способностей, равно как и вне огра­ничений "чистого разума" (Делез посвятил этой про­блеме книгу "Критическая философия Канта: учение о способностях", 1963).

А.А. Грицанов