3Вопрос)

Сложность решения вопросов о разнице между детализацией основных прав и их ограничением объясняется и тем, что в ст. 55 Конституции содержатся положения, между которыми имеется внутреннее разночтение. В силу ч. 2 ст. 55 в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина. Но в ч. 3 этой же статьи закреплено, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом, но только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Таким образом, федеральный закон, при детализации, может ограничить права и свободы, но только в определенной мере. В какой - Конституция умалчивает, и тем самым критерии соразмерности ограничений лежат за пределами конституционных норм. Если эти критерии будут вырабатываться "из единого центра", т. е. в Федеральном Собрании и в Конституционном Суде, это одно состояние правопорядка. Если же в разработке критериев соразмерности будут участвовать все суды, руководствуясь ч. 2 ст. 120 Конституции, тогда возникнет прямая угроза для конституционного принципа единства и непротиворечивости закона и для правопорядка.

Необходимо констатировать, что возможности судов общей юрисдикции в области судебного конституционного контроля существенно расширены. И это, безусловно, полезно. Эти суды, как уже отмечалось, являются "контролерами" при применении доконституционного законодательства, законодательства субъектов РФ. Если раньше Конституционный Суд осуществлял конституционный контроль в отношении актов федеральных органов исполнительной власти (т. е. министерств, госкомитетов и т. д.), то сейчас он осуществляет контроль в отношении федеральных законов, нормативных актов Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства Российской Федерации.

Расширение возможностей судебного конституционного контроля судов связано и с тем, что основные права и свободы человека и гражданина действуют не только в отношениях между государством и индивидуумом, но и в сфере частных отношений. К примеру, в суде может рассматриваться иск о действительности издательского договора, который ограничивает такое основное право, как свобода слова (ч. 1 ст. 29 Конституции). При этом суду придется разрешать коллизию между двумя основными правами - свободой договора и свободой слова. Не столь важно, какому из основных прав отдает предпочтение суд. Важнее то, что юридическим результатом действия основного права на свободу слова в сфере частных отношений может быть признание сделки недействительной.

Действие основных прав и свобод в сфере частных отношений - новый и очень важный аспект непосредственного действия норм о правах и свободах человека и гражданина.

Непосредственное применение норм о правах и свободах человека и гражданина судами общей юрисдикции и арбитражными судами включает и такой новый и необычный аспект, как необходимость интерпретации понятий, которые одновременно являются понятиями конституционного и отраслевого законодательства, с позиций конституционного права.

К примеру, понятия частной собственности, доброго имени, вреда являются в равной степени понятиями конституционного и гражданского законодательства. Вполне возможно, что концепция права частной собственности, к примеру, арбитражным судом будет выводиться из Гражданского кодекса РФ, а Конституционным Судом - из самой Конституции. Небезынтересно, что такого рода коллизии имели место между Федеральным Конституционным Судом и Верховным Судом Германии.

И наконец, о непосредственном применении норм о правах и свободах человека и гражданина судами общей юрисдикции и арбитражными судами можно говорить в тех случаях, когда при толковании законов и иных правовых актов суды избирают такой вариант истолкования правовых отраслевых норм, который соответствует основным правам.

Резюмируя, можно утверждать, что после принятия Конституции Российской Федерации резко расширились возможности судов общей юрисдикции по непосредственному применению норм Конституции о правах и свободах человека. Сложился дуализм в организации судебного конституционного контроля. В связи с этим обнаруживаются и определенные коллизии по вопросу подведомственности между Конституционным Судом и судами общей юрисдикции, что является темой для отдельной статьи. Желательно было бы провести совместный Пленум Верховного Суда и Конституционного Суда Российской Федерации по данному вопросу.