Вопросы по теории культуры. Понятие культуры, её сущность и структура

Наиболее четкое, разработанное и аргументированное определение культуры через понятие деятельности дано Э. С. Маркаряном. Оно было предложено им еще в 1960-х годах и развито в работе «Очерки теории культуры» (Ереван, 1969), затем в ходе многочисленных дискуссий дорабатывалось и совершенствовалось автором. Для этого определения характерно стремление связать понятие «культура» не только с результатом («достижениями») человеческой деятельности, но и с ней самой, со всем ее процессом, начиная от ее побудительных причин, мотивов и кончая воспроизводством активности людей во всех сферах их общественной жизни. Культура, согласно определению Маркаряна, — это специфически характерный для людей, внебиологически (или надбиологически) выработанный способ их деятельности. Указание на «надбиологичность» культуры связывает это определение с первоначальным, выраженным в этимологическом значении слова культура, пониманием ее как явления, противоположного природе, сотворенного человеком, «обработанного» им. Человеческая деятельность осуществляется путем сложной системной комбинации качественно различных средств. Среди них имеются и такие, которые обусловлены биологическим типом организации человека. Они зафиксированы в его генах и передаются по законам биологического наследования. При этом некоторые из них изменяются под воздействием общественно-трудовой практики. Другие средства осуществления человеческой деятельности выработаны внебиологически и являются специфически человеческими. Именно благодаря им приводятся в действие и направляются в социально значимое русло биологические возможности (предпосылки) индивидов и становится возможным осуществление индивидуальной и коллективной активности людей. Если логически абстрагировать систему этих особых надбиологически выработанных средств, то это и даст определение культуры как специфического способа человеческой деятельности. Таким образом, культура понимается как «универсальная технология» осуществления этой деятельности (Маркарян, 1969; 1983). Но именно этот «технологический» подход и вызывает у многих решительные возражения. Культура — это творчество, утверждают они. Возможно, здесь дело в тех ассоциациях, которые вызывает слово «технология». Однако рассматриваемый подход не противоречит пониманию культуры как творческого процесса, он создает предпосылки для научного понимания творчества, его социальной функции. К тому же в культуре не все творчество, а очень много стереотипов — в обрядах, поведении и т. д. Если ограничить определение культуры только тем, что входит в понятие творчества, за ее пределами окажутся очень важные явления человеческой жизни, в частности традиции. Кроме того, если мы вдумаемся в само понятие «творчество», то обнаружим в нем существенные противоречия. Не всякое творчество может оцениваться как положительное, например, когда бездумно разрушались во имя «нового», «творческого» здоровые народные традиции как в области духовной, так и в области материальной культуры (художественные ремесла и т. п.). Уместно упомянуть об одной из острейших проблем современной культуры, рожденной «творчеством» человека, — о его сложных взаимоотношениях с окружающей природной средой (Общество и природа). В процессе дискуссий наметились определенные тенденции к сближению позиций. Сейчас перед теорией культуры, или культурологией, все более очевидно встает задача подойти к феномену культуры с полным осознанием его необычайной важности в системе человеческого существования и поэтому исключительной сложности и многомерности. А отсюда следует необходимость выработки качественно различных, но взаимодополняющих подходов к его познанию. Как бы ни определять культуру, все равно — это человеческая культура.

Имеются и другие подходы к феномену культуры, например семиотический. Самое общее определение семиотики — «наука, исследующая свойства знаков и знаковых систем (главным образом естественных и искусственных языков») (Словарь, с. 1205). Поскольку в знаках и знаковых системах выражается социальная информация, то в своем синтаксическом аспекте с семиотикой тесно соприкасается теория информации (Ковальченко, 1982, с. 134). Сторонники семиотического подхода рассчитывают, что с его помощью можно достигнуть логического, дедуктивного определения сущности культуры. При этом логический подход не противопоставляется историческому, но «опирается на него и, в свою очередь, прокладывает ему дорогу». Итак, культура рассматривается в качестве «некоторого семиотического механизма, имеющего целью выработку и хранение информации», а также и как «совокупность всей ненаследственной информации, способов ее организации и хранения»

. Еще не так давно история культуры не выделялась в особую отрасль исторической науки. Но в последние полтора-два десятилетия настолько возрос во всем мире интерес к изучению культуры и ее истории, настолько увеличился объем исследовательских и научно-популярных работ по истории культуры, что стала ясной неслучайность этого процесса, отвечающего, очевидно, каким-то глубинным потребностям человеческого общества. Усилилась потребность в теоретическом осмыслении накопленного и быстро возрастающего объема нового материала (Ермаков, 1977). Эти явления, несомненно, свидетельствуют, что происходит складывание истории культуры в особую отрасль исторической науки. А это значит, что у нее имеется — или формируется — свой особый предмет исследования, что необходим специальный понятийный аппарат, способный адекватно выразить закономерности развития истории культуры. Итак, история культуры формируется или, как иногда говорят, конституируется в особую отрасль исторической науки. Чтобы стать таковой, ей необходимо определить свое место среди других исторических дисциплин и среди других культуроведческих наук, определить свой предмет изучения и метод его (собственно это в значительной мере и будет определением своего места в системе наук), выработать понятийно-терминологический аппарат. Неотложно необходима разработка особенностей историко-культуроведческого анализа источников. Сильно страдает история русской культуры, в частности изучаемого нами переходного периода, от почти полной неразработанности историографии.