11. Социально-экономические классы

У Маркса нет строгого, раз навсегда данного определения социального класса. Он не успел даже написать работу о классах: рукопись его главной книги, "Капитал", обрывается на первых страницах главы под названием "Классы". Однако, когда вспоминают о марксизме, то в голову прежде всего приходят понятия "классы" и "классовая борьба". Между тем, эти понятия не были придуманы или открыты Марксом. Английские экономисты конца ХУ111, начала Х1Х веков Адам Смит и Давид Рикардо рассматривали социально-экономические отношения как в основе своей классовые, а французские историки начала Х1Х века О.Тьерри, Ф.Гизо (последний, между прочим, был министром, и по его распоряжению Маркса в 1845 г. выслали из Франции) и др. открыли, что движущей силой истории является борьба между непримиримыми классами. Правда, учение Маркса позволило Ленину дать определение классов, которое обычно везде цитируется как марксистское. Выделяя главные признаки социальных классов, Ленин писал, что это большие группы людей, которые разделяются прежде всего по месту, которое они занимают в системе материального производства и по отношению к средствам производства, закрепленному, как правило, в законах: владению или не владению землей, плугом и рабочим скотом, фабрикой или другим промышленным предприятием. Из этого главного признака вытекает способ получения тем или иным классом дохода и величина этого дохода: зарплата для рабочих, прибыль для капиталиста, натуральный продукт, произведенный собственными руками, для крестьянина при феодализме и так далее.

 

Благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства один класс может присваивать себе труд другого (см. Ленин В.И., Полн. собр. соч., 5 изд., т. 39, с. 15.). Впрочем, в том или ином виде эти основные характеристики социальных классов содержались в произведениях упомянутых выше ученых.

 

Что же нового внес Маркс в учение о классах и классовой борьбе? На этот вопрос он сам ответил в письме к своему другу Иосифу Вейдемейеру (от 5 марта 1852 года). Вейдемейер стал единомышленником Маркса после того, как познакомился с беспощадной и едкой критикой Марксом и Энгельсом так называемых "истинных социалистов", одним из которых был он сам - случай редкий, особенно в наши времена. Вейдемейер участвовал в буржуазно-демократической революции 1848 года, а после поражения ее эмигрировал в Америку (Маркс, тоже участник этой европейской революции, уехал в Англию и жил там до конца дней). Во время гражданской войны между Северными и Южными штатами Вейдемейер стал полковником армии северян (свою "родную" прусскую армию он покинул еще в 40-е годы, ибо считал, что она подавляет демократию). Маркс и Энгельс в письмах к Вейдемейеру ("дорогому Вейдли") предрекали, что победа северян во главе с Линкольном над классом рабовладельцев ("Югом") в этой жестокой кровавой войне откроет перед Америкой блестящее будущее. Напротив, при сохранении рабовладения эта страна, по их мнению, была бы обречена на бесправие, нищенское существование для большинства населения и экономический застой. Между прочим, Маркс написал письмо (от имени "1 Интернационала") к Линкольну, который отнесся к этому посланию сочувственно. Активно участвуя в классовой борьбе своего времени, Маркс прежде всего был ее теоретиком. Одних призывов к борьбе, пусть самых горячих и искренних, недостаточно: пролетариат не может победить иначе, полагал Маркс, чем узнав, в чем заключается его миссия - всемирно-исторический смысл его классовой борьбы. Маркс одним из первых доказывал, что классы (рабовладельцы и рабы, крестьяне и феодалы, рабочие и капиталисты) борются прежде всего за средства существования: ведь прежде, чем заниматься искусством, наукой, спортом или просто развлекаться, надо есть, одеваться, иметь крышу над головой. Но борьба классов, согласно Марксу, не сводится просто к зверской борьбе за существование, как думали многие его современники, поклонники учения Дарвина, переносившие открытый им закон ("борьбу за существование" в животном мире) на человеческое общество. Нет, доказывал Маркс, борьба за существование между людьми - при том, что она может принимать еще более зверские формы, чем в животном мире - имеет смысл, не только не унижающий человека и его достоинство, но возвышающий его. Ибо она в конце концов ведет к "прекращению борьбы за отдельное существование".

 

Итак, с одной стороны марксизм формулирует лозунги в классовой борьбе, а с другой он - учение о неизбежности прекращения классовой борьбы и устранении классовых различий. Некоторые критики марксизма обращают внимание на одну сторону этого учения, а другие - на прямо противоположную. Одни требуют судить марксизм "Нюрнбергским судом" наряду с фашизмом, другие упрекают за близость, например, к христианству. В самом деле, марксистское представление о смысле человеческой истории чем-то отдаленно напоминает христианский миф о грехопадении человеческого рода, его изгнании из рая, длительной борьбе человека с природой и себе подобными за "хлеб насущный" - и затем искуплении, обретении вечного блаженства. Так и у Маркса человеческая история делится на три главных этапа: первобытное бесклассовое общество, затем период цивилизации со свойственной ей ожесточенной классовой борьбой, которая движет общество вперед, и в конце концов появляется бесклассовое общество на основе завоеваний и достижений цивилизации - науки, искусства, высокоразвитой техники.

 

Ф.Энгельс не отрицал известного сходства между марксизмом и древней мифологией. Вместе с тем, и он, и Маркс - решительные противники объединения религии и науки. И не только потому, что были атеистами: естественнонаучный подход к изучению мира, по их мнению, тоже имел недостатки. Одна крайность порождает другую, писал Энгельс: многие ученые-естественники во второй половине Х1Х века верили в спиритизм, участвовали в опытах по общению с душами умерших людей (см.его статью "Естествознание в мире духов").

 

Древний миф видел сюжет, фабулу, смысл и цель развития во всем – человеческом обществе, природе, самом космосе (отвечает на вопрос зачем, почему?)... Мифология рассматривает мир идеально, с точки зрения идеи. Напротив, т.н. точные науки хотят рассматривать мир реально, на основе фактов - и потому видят в нем, как правило, только отрешенные от человека, холодные и равнодушные закономерности, лишенные идеальной стороны. Все, что происходит в естественнонаучном мире - возникает случайно и стихийно, а закономерность носит механический характер (физика, например, отвечает на вопрос как?, а не почему и зачем?).

 

Маркс основывает свою науку только на фактической основе, избегая мифов, измышлений, необоснованных фантазий. Вместе с тем, человеческая история для него имеет определенное направление развития и смысл, причем, по своей величественности не уступающий религии или мифу. Как возможно соединение этих противоположностей - идеального и реального?

 

По мнению Маркса, исторический процесс и лежащая в основе его борьба классов одновременно и стихиен, то есть совершается так же независимо от нашего сознания и желания, как падает камень, - и имеет смысл, цель, причем, отнюдь не прозаическую. И тому, доказывает Маркс, существуют многочисленные примеры и подтверждения.

 

В Англии ХУ1 века помещики сгоняли крестьян с земель и разводили овец, из шерсти которых производились ткани, с большой прибылью продаваемые во всем мире. Помещики не думали ни о чем, кроме своей выгоды, обрекая многие тысячи крестьян на голодую смерть. Но в результате в Англии возникло промышленное производство, которое привело к упадку феодализма и класса помещиков (этот процесс подробно изображен Марксом в "Капитале"). В свою очередь класс капиталистов развивает промышленность вплоть до того, что сама наука становится производительной силой.

 

А наука - это уже сила непосредственно общественная - знание принадлежит всем, его нельзя взять в частную собственность, как землю или фабрику. Хотя до сих пор еще удается удерживать науку в рамках капиталистического способа производства (система патентов на изобретения и т.д.) - но это, согласно Марксу, явление, характерное для переходной стадии от капитализма к коммунизму.

 

Рабочий класс (люди, живущие продажей капиталисту своей рабочей силы, в том числе своих знаний) вынуждает в борьбе за свои права капитал продвигаться все дальше и дальше - вплоть до того, что устраняется сам капитал, как в свое время был устранен феодализм. Разумеется, этот переход совершается только в результате социальной революции. "Основным капиталом" становится сам человек - его свободное развитие, физическое и духовное, оказывается главным условием высокоразвитого производства. Коммунистическое общество освобождается от всех пороков, которые рождены беспощадной классовой борьбой, - алчности, зависти, подлости, предательства. Человек возвращается к себе, становится сам собой и впервые в человеческой истории начинает жить действительно для себя, а не для того, чтобы работать на барина, славить Бога или копить богатства. Частную собственность заменяет общественная, ставящая всех в равное отношение к средствам производства. Тем самым устраняется деление общества на классы. Прекращается предыстория человеческого общества, и начинается его действительная история. Ибо человек - единственное существо, которое само себя должно создать в процессе своей деятельности.

12. . Основные принципы позитивистской социологии 19 века

Позитивизм как философское течение исходит из представлений о том, что основной массив знаний о мире, человеке и обществе получается в специальных науках, что "позитивная" наука должна отказаться от попыток постигнуть "первые начала бытия и познания", к чему философия стремилась еще со времен своего возникновения.      Таким образом, позитивное знание и "положительная наука" противопоставляются в позитивизме традиционной философии как "метафизике". Ставиться задача развить философию нового типа - позитивную философию.      Основателем позитивизма был французский мыслитель Огюст КОНТ. С его именем связано развитие первого этапа позитивизма - "первого позитивизма".      Главное произведение О.Конта "Курс позитивной философии" в шести томах издавалось в 1830-1846г.г.,а впоследствии несколько раз переиздавалось. Основная идея позитивизма состояла в том, что эра метафизики окончилась, началась эра положительного знания, эра позитивной философии.      Поскольку наука опирается на законы и стремится к их открытию, то и Конт попытался обосновать свое учение несколькими сформулированными им законами.      "Закон трех стадий", согласно Конту,прежде всего определяет те этапы, которые проходит человечество в своем умственном развитии, в своем стремлении познать окружающий мир.      Первая стадия - теологическая. Находясь на этой стадии своего духовного развития, человек стремится все явления объяснить вмешательством сверхъестественных сил, понимаемых по аналогии с ним самим: богов, духов, душ, ангелов, героев и т.п.      Вторая стадия, которую проходит человечество в своем умственном развитии - - метафизическая. Для нее, как и для теологической стадии, характерно стремление достигнуть исчерпывающего абсолютного знания о мире. Но в отличие от первой стадии, объяснение явлений мира достигается не путем обращения к божественным началам и силам, а сводится к ссылке на различные выдуманные первосущности, якобы скрывающиеся позади мира явлений, позади всего того, что мы воспринимаем в опыте, основу которого они составляют.      Третья стадия, по Конту, - позитивная. Поднявшись на эту стадию, человечество оставляет безнадежные и бесплодные попытки познать первые и конечные причины, познать абсолютную природу или сущность всех вещей, т.е. отказывается и от теологических, и от метафизических вопросов и притязаний и устремляется по пути накопления положительного знания, получаемого частными науками.      На третьей стадии, по Конту, полностью вступает в силу закон постоянного подчинения воображения наблюдению,      потому что именно наблюдение рассматривается Контом как универсальный метод приобретения знаний.      Т.к. в основе науки, по Конту, лежит наблюдение, а наблюдать мы можем только явления или то, что дается нашим чувствам, то понятно, что научное знание не может проникнуть к предполагаемой основе явлений, не может иметь дело с их сущностью. Поэтому по своему характеру научное знание является преимущественно описательным. Сам Конт говорит так:" Истинный позитивный дух состоит преимущественно в замене изучения первых или конечных причин явлений изучением их непреложных законов, другими словами, - в замене слова почему словом как".      Феноменализм - философский принцип, согласно которому в сознании мы всегда имеем дело лишь с явлением (феноменом) как последней доступной познанию действительностью. Вся концепция научного познания Конта тяготеет к феноменализму, потому что познание, по Конту, не идет далее того, что чувственно воспринимается.      Итак, научное знание, по Конту, имеет преимущественно описательный характер.      В отношении гносеологической функции науки необходимо отметить, что      описание, по Конту, составляет важную функцию науки, но не главную. Объяснению как функции науки Конт придает минимальное значение. Главную функцию науки Конт видит в предвидении." Таким образом, - говорит он, - истинное положительное мышление заключается преимущественно в способности видеть, чтобы предвидеть, изучать то, что есть, и отсюда заключать о том, что должно произойти, согласно общему положению о неизменности естественных законов." Именно в предвидении будущего Конт усматривает и социальную функцию науки, особенно поскольку она изучает общественные явления.      Конт формулирует ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ закон, выражающийся в классификации наук.      Конт отвергает бэконовский принцип классификации в зависимости от различных познавательных способностей человека (рассудок, память, воображение). Он выдвигает куда более плодотворную идею, согласно которой все эти способности применяются одновременно и во всех науках. Он предлагает принцип разделения наук в зависимости от их предмета, от характера их содержания.      Если опустить детали, то основная классификация, предлагаемая Контом, будет выглядеть так:

1. Математика.

2. Астрономия.

3. Физика.

4. Химия.

5. Физиология.

6. Социальная физика (социология).

7. Мораль.

     Образцом науки для позитивизма является естествознание.      Методы и приемы естествознания позитивизм переносит на общественные и гуманитарные науки, специфика которых никак не учитывается. Эта особенность составила специфическую ограниченность позитивистского метода, которая вызвала в дальнейшем резкую критику со стороны неокантианцев и философов жизни.      Конт стремится построить " позитивную " науку об обществе - социологию (сам этот термин - его удачное изобретение), которая была чем-то вроде "социальной физики."      Социология Конта представлена в трех разделах:

  учение об условиях существования общества,

  учение об изменении социальных систем,

  программа социального действия.      Первый раздел своей социологии, которую Конт хочет видеть чем-то вроде "социальной физики", он называет "социальной статикой". В нем он рассматривает основные, по Конту, социальные институты (семью, государство, церковь). Базовой ячейкой общества Конт считает семью, которая представляет собой своеобразную " субстанцию " социума.      Учение об изменении социальных систем Конт называет "социальной динамикой ".      Представление об общественном прогрессе является ведущим в "социальной динамике" Конта. Развитие и здесь совершается по "закону трех стадий". Теологическая стадия - до 1300 года -делится на три этапа: фетишизм, политеизм и монотеизм. Метафизическая стадия охватывает период от 1300 до 1800 года и является переходной - здесь происходит разложение традиционных верований и общественного порядка в результате философской критики (Реформация, Просвещение, Революция). Начало 19 века - постепенное рождение " промышленной " ("позитивной") стадии - результат распространения идей альтруизма, социальности, "позитивной" философии.      Третий раздел своей социологии Конт называет "социальной политикой". Основной ее тезис - это превращение " позитивной философии " в религию всего человечества.      Представления Конта далеки от того, чтобы быть простым описанием фактов. Они не являются " позитивным знанием " в смысле обобщенного описания наблюдательных данных.      Обратите внимание на значительное положительное содержание работ Конта: научную по своему замыслу классификацию наук,попытку строго научного подхода к общественной жизни,основанную на применении к ней понятия факта, первую попытку создания науки об обществе - социологии.      Итак, основателем первого позитивизма был Огюст Конт.      Видным представителем "первого позитивизма" был Джон Стюарт Милль. Из его работ наиболее значительна и известна "Система логики". Милль рассматривал логику как ветвь психологии и давал законам логики психологическое обоснование.      Дедуктивный вывод, по мнению Милля, не может давать никакого нового знания. Источником нового знания и общих предложений, по Миллю, является индуктивное рассуждение, и только оно одно.      В политической философии Милль прославился своей защитой буржуазного индивидуализма и либерализма, прежде всего представительного правления. Его очерк " О свободе " в англоязычных странах считается классическим и переиздается до сих пор.

     Завершителем первой формы позитивизма был Герберт Спенсер.      Для учения Спенсера и для того нового, что он внес в философию 19 века, характерно соединение основных принципов позитивизма со всесторонне проведенной идеей эволюции. Эволюция, согласно Спенсеру, является тем абсолютно всеобщим элементом опыта, который дает возможность понять любые явления.

13. Психологическая школа в социологии - субъективно-листичеение концепции об-ва, возникшие в конце 19в. Представители П. ш. искали ключ к пониманию общественных явлений в психике индивидов или коллективной психике (психическом взаимодействии индивидов.). Основоположником П. ш. был амер социолог Л. Уорд (1841 - 1913). Качественеую специфику об-ва Уорд видел в психологичности социальных явлений. Др. крупным представителем П. ш. был фр. социолог Г. Тард (1843-1904), считавший осн. законами социологии подражание людей друг другу (мода, традиция). К П. примыкает и нем. социолог Г. Зиммель (1858-1918) с его пониманием социологии как «психологической микроскопии», взаимоотношении между индивидами. Начало 20 в. знаменуется; разложением П. ш., отказом от откровенного прямолинейного психологизма. Психологические теории об-ва видоизменяются, испытав на себе сильное, влияние "социологизма Дюркгейма", «инстигуционализма» М. Вебера. Совр. психологизм не является особой школой и представляет собой своеобразный методологический принцип, лежащий в основе почти всей буржуазной социологии. Психологизация общественных явлений в настоящее время в наибольшей степени определяется концепциями социальной психологии (Э. Богардус, Л. Бернард и др.). Широкое распространение, получили иакже фрейдизм и неофрейдизм. Психологизм можно рассматривать как своего рода социальный реформизм, т. к. в основе его лежит ненаучное стремление с помощью психологических средств усовершенствовать деградирующее буржуазное об-во. Вместе о тем психологизм в социологии поставляет определенную информацию; относительно средств воздействия на широкие маcсы.

Правомерно утверждать, что направление социологии, существенным специфическим признаком которого является наличие атрибутивного комплекса психологических моментов, может быть обозначено как С.П. (социологический психологизм).  Эволюция С.П. характеризуется наличием разнокачественных состояний, которые могут быть интерпретированы как три основных этапа его развития: создание и становление С.П.; утверждение, конституирование и институализация С.П.; формирование социологического неопсихологизма. На этапе создания и становления С.П. (происходившем преимущественно на региональном уровне усилиями таких мыслителей, как Л.Гумплович, Г.Тард, Г.Лебон, Л.Уорд, А.Смолл, У.Мак-Дугалл и др.) были определены его основные проблемные поля, разработаны понятийно-проблемные комплексы и собственный категориально-понятийный аппарат, созданы и отсепарированы различные теории. Основные разновидности современного С.П.: бихевиористская и необихевиористская социология (Дж.Уотсон?, Хоманс и др.), фрейдистская социология, индивидуальная и аналитическая психосоциология (А.Адлер, Юнг), сексуально-экономическая психосоциология (В.Райх), неофрейдистская социология (Фромм, К.Хорни и др.), социометрия (Дж.Морено?), психосоциология человеческих отношений (Э.Мэйо и др.) и прочее – формировались под определяющим воздействием разнообразных ориентаций бихевиористского, фрейдистского и персонологического толка, а также идей влиятельных философий нашего времени (от прагматизма и экзистенциализма до неомарксизма включительно). В последние десятилетия развитие С.П. определяется усилением его философских, психологических и антропологических компонентов, оперативной адаптацией пограничных идей и концепций, активным использованием феноменологической и этнометодологической социологии, структурного функционализма, экзистенциального психоанализа, экзистенциального анализа, эгопсихологии, трансакционного анализа, медицинской антропологии, психосоматики, психоистории и др. Сопряженные процессы освоения новых проблемных полей, концептуально-методологические новации, расширение категориально-понятийного аппарата при относительной стабилизации его на основе психоаналитических ориентаций и соответствующего им глоссария позволяют полагать, что в настоящее время идет процесс формирования социологического неопсихологизма (Э.Эриксон, Л. де Моз, Ф.Александер, Ш.Селесник и др.). В ходе формирования социологического неопсихологизма все более определенно проявляется интегральная функция С.П., позволяющая интерпретировать его как интегральную отрасль знания и социальной мысли.

Теория подражания Г. Тарда

Деятельность Тарда как социолога пришлась на тот же период времени, что и у Э.Дюркгейма. У этих двух основоположников французской школы социологии было, на первый взгляд, много общего: они оба основывали свои теории на статистических данных, интересовались природой социальных норм, придавали большое внимание сравнению как методу научного исследования. Однако их концепции кардинально противоположны. В теориях Дюркгейма центральная роль всегда отводилась обществу, которое формирует человека. В противоположность этому Тард сконцентрировал свое внимание на изучении взаимодействия людей (индивидуальных сознаний), продуктом которого выступает общество. Сделав основной акцент на изучении индивидов, он активно выступал за создание социальной психологии как науки, которая должна стать фундаментом социологии. Противоположность подходов Дюркгейма и Тарда к решению проблемы о том, что первично – общество или индивид, положила начало современной полемике сторонников трактовки общества как единого организма и их противников, считающих общество суммой самостоятельных индивидов.

По мнению Тарда, основой развития общества выступает социально-коммуникационная деятельность индивидов в форме подражания (имитации). Именно это понятие стало у французского социолога ключевым при описании социальной реальности. По сути, он трактует общество именно как процесс подражания, понимая под ним элементарное копирование и повторение одними людьми поведения других. Процессы копирования и повторения касаются существующих практик, верований, установок и т.д., которые воспроизводятся из поколения в поколение благодаря подражанию. Этот процесс способствует сохранению целостности общества.

ПОДРАЖАНИЕ – в психологии повторение одним индивидом (человеком или животным) образцов поведения другого. Воспроизведение чужих действий может иметь различные причины и особенности. На ранней стадии развития психологии подражание считалось врожденным, а не возникающим в процессе научения свойством. Так, Чарлз Дарвин и Уильям Джемс безо всяких пояснений говорили об естественном, или «инстинктивном», подражании. Часто приводились следующие примеры: воспроизведение ребенком звуков речи взрослого; способность воробья, выросшего вместе с канарейкой, издавать звуки, похожие на ее пение; звукоподражание, свойственное попугаям и т.п. Многие психологи подчеркивают важность научения через подражание в процессе развития ребенка и детенышей животных, однако попытки лабораторных измерений чисто имитационного научения не дают надежных результатов; мало что удалось выяснить и о природе подражания, не являющегося результатом научения.

С другой стороны, тот факт, что имитационное поведение может быть следствием обучения, не вызывает сомнений. Научение основано на подкреплении, или, иначе говоря, на получении вознаграждения. Вследствие материального или социального поощрения и человек, и животные учатся подражать, т.е. повторять за «лидером» то, что он сделал или делает. Для подростков и взрослых копирование одежды, прически, манеры речи известного человека может быть способом добиться привлекательности и успеха в социальной сфере.

Имитационное поведение может быть бессознательным, выражаясь, например, в непроизвольном подражании манерам другого человека; оно может быть и чрезмерным, как в случае идентификации, т.е. отождествления себя с кем-то, когда человек подражает своему герою настолько полно, что отказывается от независимых действий и собственных мыслей. В таких случаях подражание само по себе не является объяснительным принципом (как полагали первые социальные психологи, в том числе Ж.Г.Тард и Э.Росс), скорее, само подражание требует объяснения в терминах научения.

14. ТЕННИС (Tonnies) Фердинанд (26. 07.1855, Рип, близ Олденсворта, Шлезвиг,— 11.04.1936, Киль) —нем. социолог и историк философии, один из основоположников социологии в Германии, один из основателей Нем. социол. об-ва и его президент (1909—1933), сооснователь и президент Гоббсовского об-ва (Societas Hobbesiana). С 1909—экстраординарный проф., с 1913 — ординарный проф. Кильского ун-та, где продолжал читать лекции вплоть до отставки нацистами (1933). На формирование взглядов Т. оказали значит. влияние политическая философия Гоббса, иррационалистическая философия Шопенгауэра и Э. фон Гартмана, а также взгляды основоположников марксизма. Им написаны биографии Гоббса и Маркса. Социология Т.— один. из первых опытов построения системы формальных, “чистых” категорий социологии, позволяющих анализировать любые социальные явления в прошлом и настоящем, а также тенденции социальных изменений. Т. подразделяет социологию на “общую” и “специальную”. Первая им подробно не рассматривается. По замыслу Т., она должна изучать все формы сосуществования людей, включая биоантропологические, демографические и др. аспекты, общие с формами социальной жизни животных. Вторая, подразделяемая на “чистую” (теоретическую), “прикладную” и “эмпирическую” (социографию) изучает собственно социальную жизнь. Собственно социальное возникает, по Т., тогда, когда сосуществующие люди находятся в состоянии “взаимоутверждения”. В основу социальной связи Т. кладет волю (им же впервые введен термин “волюнтаризм” для обозначения соответствующих филос. учений). Тип воли определяет тип связи. Возможно взаимоотталкивание, взаимоотрицание воль, но оно не должно рассматриваться в рамках “чистой” социологии, поскольку там, где вражда играет главенствующую роль, есть некая совокупность людей, но нет подлинно социальной связи. Типология взаимоутверждающей воли подробно разработана Т. в его главном труде “Община и общество” (1887). Т. различает “волю, поскольку в ней содержится мышление, и мышление, поскольку в нем содержится воля” [2, 71]. Первый тип воли Т. называет “сущностной”, второй — “избирательной” волей. Сущностная воля явл. “психологическим эквивалентом тела”. Поэтому все эмоциональные, аффективные, полуинстинктивные влечения и побуждения, реализующиеся в деятельности, рассматриваются именно в связи с данным типом. Мышление же предполагает, что воля как организм уже вполне сформирована; в ней наличествуют бесчисленные зачатки, представления будущей деятельности. Мышление приводит их в систему, выстраивает иерархию целей. Если сущностная воля предстает в формах инстинктивных влечений, привычки и памяти, то избирательная — в формах “умышленности” (свободного поведения вообще), “произволения” (отдельных действий) и понятия (связывающего само мышление определенным словоупотреблением). Совокупная форма избирательной воли, содержащая в себе элементы воли сущ-ностной, представляет собой мыслительную систему целей, намерений, средств, целый “аппарат”, содержащийся в людских головах и называемый “устремлением”. Все типы и формы воли находят выражение в нек-рой деятельности или поведении. Социальные, взаимоутверждающие отношения людей возникают из направляющей их деятельность воли. Отсюда — основная типология социальности у Т.: сообщество (община), где господствует первый тип воли, и об-во, где господствует второй. Субъектом сущностной воли Т. называет “самость”, т. е. органическое единство, определенное самим собой, но способное включать в себя др., меньшие органические единства или, соотносясь с др., равными себе, единствами, конституировать и репрезентировать целое. Так, при отношениях родства семью как целое репрезентируют ее части: мать ч дети, братья и сестры, отец (это раз-лич. виды отношений и позиций в семье), причем каждый человек—самостоятельная органическая единица; лишь в семье как целом он отец или брат, а семья как целое конституирована отношениями ее членов. Одновременно это целое есть форма, не зависящая от данных конкретных людей, к-рые составляют ее преходящую материю. В этом кач-ве она явл. предметом чистой социологии. Наряду с семьей к отношениям “общинного” (“сообщностного”) типа относятся соседство и дружба. Субъект избирательной воли— “лицо” (что предполагает формально-юридические понятия). Единство “самости” обеспечено ее внутренне необходимым самоопределением. “Лицо” есть внешнее механическое единство, определяемое внешним, случайным образом. Это идеальная конструкция мышления, ищущего единства во множестве проявлений, и как таковая может относиться и к индивиду, и к коллективу. Естеств. представитель “индивидуального лица” — отдельный человек, к-рый в этом кач-ве независим от др. лиц. Они равны, неограниченно свободны в целеполагании и выборе средств — отсюда и рационально-избирательные, а не эмоционально-органические отношения между ними. Множество лиц способно составить систему и конституировать “фиктивное лицо”, представленное собранием или опять-таки отдельным индивидом. Если “общинные” отношения предполагают “высшую самость”, то “общественные” — “искусственное лицо”. Отсюда следует и различие главных экономико-правовых категорий. В первом случае (община) речь идет о “владении”, “земле”, “территории”, “семейном праве”; во втором (об-ве) — об “имуществе”, “деньгах”, “обязательственном” (торговом) праве. Сюда же Т. добавляет и противоположность статуса (Статуса социального концепции) и контракта (договора). Эти оппозиции дают Т. возможность не только построить разветвленную систему “чистых” социол. категорий, но и рассмотреть под этим углом зрения процесс и смысл исторических изменений, что стало задачей второй части его “специальной социологии” — прикладной социологии. Осн. идея Т. состояла в том, что социальность преимущественно “общинная” в ходе истории все больше вытесняется социальностью преимущественно “общественной”. Отсюда открывался путь для анализа нравов, права, семьи, хозяйствования, деревенской и городской жизни, религии, гос-ва, политики, обществ, мнения и т. д. С течением времени Т. усложнил схему, предложенную в раннем труде, включив в нее такие характеристики, как плотность социальной связи (большую или меньшую степень единства), количество участников, товарищеский характер связи в противоположность отношениям господства и подчинения. В рез-те получалась очень подробная схема, в к-рой, напр., отношения могут быть общинно-товарищескими или общинно-смешанными (т. е. основанными на смешении товарищества и господства — подчинения) и т. д. Могли добавляться и др. основания деления (напр., группы могли делиться на естеств., душевные и социальные). В полном виде эта схема представлена в одной из последних работ Т.— “Введение в социологию” (1931) [3]. Т. был широко известен и как социолог-эмпирик, организатор крупных статистических и социографических обследований. Но в истории социологии он остался прежде всего как автор “Общины и общества”, оказавшей значит. влияние не только на немецкую, но и на всю зап. социологию.

15. Методология социального познания баденского неокантианства (В. Виндельбанд, Г. Риккерт)

РИККЕРТ, ГЕНРИХ (Rickert, Henrich) (1863–1936). Немецкий философ, основатель баденской школы неокантианства. Родился 25 мая 1863 в Данциге (ныне Гданьск). Изучал немецкую литературу, историю, философию, экономику в Берлине, Страсбурге, Цюрихе и Фрайбурге. Готовился стать литературным критиком, однако отказался от своего намерения, столкнувшись с господствовавшими в литературоведении позитивистскими методами исследования. Профессор Фрайбургского (с 1894) и Гейдельбергского (с 1916) университетов.

Вслед за Виндельбандом (1848–1915), у которого Риккерт учился, он исследует особенности исторического знания как научной дисциплины, принципиально отличной от естествознания. Большое влияние, оказанное Виндельбандом, особенно сказалось в докторской диссертации Риккерта Учение о дефиниции (Zur Lehre von der Definition, защищена во Фрайбурге в 1888), и в книге Введение в трансцедентальную философию. Предмет познания (Der Gegenstand der Erkenntnis. Ein Beitrag zum Problem der philosophischen Transzedenz, 1892, 1904, 1915). В этой работе он рассматривает предмет, на который направлено познание, как нечто трансцендентное, противостоящее сознанию, независимое от него. Следуя Канту, Риккерт считал такие объекты действительности «вещью-в-себе». Для того, чтобы иметь возможность анализировать эту действительность, ученый должен создать систему суждений о ней. Но, в отличии от Канта, система категорий которого основана на понятии закономерности и всеобщности, Риккерт считает, что для исторического познания более значима ценностная уникальность анализируемого предмета.

Признание в академических кругах получил после выхода своей большой работы Границы естественнонаучного образования понятий (Die Grenzen der naturwissenschaftlichen Begriffsbildung, 1896, – СПб, «Наука», 1997), оказавшей влияние на социологию Вебера. Он критикует современную ему аналитическую школу, развивавшую традиции позитивизма и исходящую из методологического единства естественных и гуманитарных наук. Представители этой школы считали, что объяснение исторического события заключается в видении его через закон (например, через закон развития абсолютного духа у Гегеля). В этом случае отдельный человек не играет никакой значимой роли в истории. Как последователь Канта, Риккерт старается отстоять место для свободной воли человека, значимость человеческих поступков в самом историческом процессе и в его осознании. Человек – не исполнитель внеличного закона, а свободный индивид, следовательно, для истории важны индивидуальность, уникальность и неповторимость.

Риккерт утверждает, что к историческим и естественным наукам один и тот же подход невозможен уже потому, что метод образования естественно-научных понятий в корне отличен от метода образования исторических понятий. Ученый-естественник и ученый-гуманитарий изначально ставят разные цели. В книге Границы естественнонаучного образования понятий Риккерт приводит яркий пример, призванный продемонстрировать различия во взглядах естественных и гуманитарных наук на одно и то же событие. Это – изучение поступков римского императора Нерона. Для естественника-позитивиста Нерон – безумец, его поступки легко объясняются определенным клиническим типом безумия. Для историка – Нерон – уникальное явление, и для изучения этого явления историку ни к чему теоретические знания о других безумцах подобного типа. Такой взгляд возможен потому, что предметом истории является отдельное событие. Генерализирующий (естественно-научный) и индивидуализирующий (историографический) способы образование понятий относятся у Риккерта не только к научной сфере, но и к познанию действительности в целом.

Риккерт сталкивается с еще одной проблемой: чем руководствоваться историку при выборе изучаемого объекта? В отличие от естествоиспытателя, который опирается на сеть законов и аксиом, с отказом от законов истории ученому-историку становится не на что опереться при выборе событий, которые необходимо изучать. Ведь событий в истории великое множество, действительность неисчерпаема. Риккерт пишет, что выбирая событие как предмет исследования, историк руководствуется собственным интересом. А интерес к событию обусловлен его значимостью. Понятие значимости или значения приобретает особую важность в концепции Риккерта, так как оно определяется отнесенностью предмета к ценности. «Лишь отнесение к ценности (Wertbeziehungen) определяет величину индивидуальных различий. Благодаря им мы замечаем один процесс и отодвигаем на задний план другой... Ни один историк не интересовался бы теми однократными и индивидуальными процессами, которые называются Возрождением или романтической школой, если бы эти процессы благодаря их индивидуальности не находились в отношении к политическим, эстетическим или другим общим ценностям». Поэтому науки о духе (Geistwissenschaft) могут также называться науками о ценности. В третьем издании книги Предмет познания (1915) Риккерт выделяет шесть областей ценностей, соответствующих сферам человеческой жизнедеятельности: 1). научное познание; 2). искусство; 3). пантеизм и всякого рода мистика; 4). этика; 5). эротика и «блага жизни» вообще; 6). теизм как вера в личностного Бога и сопряженные с теизмом ценности, к которым Риккерт отнес истину, прекрасное, сверхличностную святость, нравственность, счастье и личностную святость.

Опираясь на различия между генерализирующим и индивидуализирующим методами, а также между оценивающим и не-оценивающим мышлением в противопоставлении исторических и естественных наук, Риккерт делит все существующие науки на четыре класса: 1). генерализирующие, но не оценивающие (классические естественные науки); 2). индивидуализирующие и не оценивающие (эволюционная биология, геология и т.д.); 3). генерализирующие и оценивающие (экономика и социология, которую Риккерт называл естественнонаучным толкованием человеческой социальной духовной жизни и которую Вебер попытался преобразовать в универсально-историческую науку); 4). индивидуализирующие и оценивающие (история).

Творчество позднего Риккерта характеризуется так называемым онтологическим поворотом. Риккерт создает учение о трансцендентальной природе ценностей, которое изложено в работе Общие основания философии. Он утверждает, что мир состоит из сферы действительности и сферы ценностей, по образу и подобию антитезы сущего и должного. Ценность – это смысл, лежащий над всяким бытием, она совершенно независима ни от познающего субъекта, ни от действительности. Подлинная проблема философии и заключается в противоречии мира существующей действительности и мира ценностей, не существующих в качестве эмпирического объекта, но не менее значимых для человека. Только благодаря ценности становиться возможным отличить культурные процессы от явлений природы. К культуре принадлежат нравы, искусство, религии и науки. Синтез двух сфер происходит при вырабатывании индивидом ценностных суждений и оценок, которые являются не ценностями, а соединением ценности и действительности. Истина – не соответствие представления действительности, а совокупность суждений, утверждающих должное, то есть ценность.

В поздних работах Система философии (System der Philosophic, 1921), Логика предиката и проблема онтологии (Die Logik des Pradikats und das Problem der Ontologie.1930), Основные проблемы философии (Grundprobleme der Philosophie, 1934)) Риккерт излагает возможность построения учения о видах мирового целого.

В работе Система философии: всеобщее основоположение философии, оставшейся незавершенной, Риккерт утверждает, что реальный, существующий человек всегда ограничен частным миром собственных переживаний, чувств, созерцаний, поэтому он не способен создать понятие, которое охватило бы все сущее – и действительность, и ценности. Это способен сделать только теоретический субъект.

Дуализм души и тела Риккерт предлагает заменить на антитезу воспринимаемого – понимаемого, где первое относится к восприятию мира действительности, второе – к принятию сферы ценностей. Единство этой пары заключается в бытии третьего рода – бытии субъекта. Следовательно, антропология необходимо должна обращаться к вопросу о ценностях, а в качестве материала для учения о ценностях Риккерт предлагает опять же обратиться к культуре и к ее традиционным ценностям: нравственному, прекрасному и истинному.

 16. Социология Г. Зиммеля

ЗИММЕЛЬ, ГЕОРГ (Simmel, Georg) (1858–1918) – немецкий социолог, создатель теории анализа социального взаимодействия, один из основоположников конфликтологии.

Родился 1 марта 1858 в Берлине в многодетной семье еврея-коммерсанта. Отец умер, когда Зиммелю было 16 лет, мать не поддерживала с сыном тесных отношений. Его опекуном стал друг семьи, который обеспечил его финансовыми средствами на всю жизнь.

Ученый подразделял социологию на три части – общая социология, чистая (или формальная) социология и философская социология.

Общая социология, по Зиммелю, занимается изучением уже устоявшихся аспектов общественной жизни. К проблемам такого рода можно отнести изучение «законов» и «ритмов» общественного развития, закономерностей социальной дифференциации и т.д. Во всех этих случаях общественная жизнь рассматривается как нечто уже существующее.

Общество рассматривается как результат взаимодействия между людьми. И главная задача социологии – это выделение и описание форм этих взаимодействий – сам Зиммель пользовался термином Vergesellshaftung, буквально «обобществление», – в процессе которых и рождается общество. Это выделение из общественной жизни форм обобществления и есть предмет формальной социологии. Иначе говоря, этот раздел социологии занимается изучением того, как возникает общественная жизнь. Сам Зиммель занимался преимущественно именно этой проблематикой.

Наконец, философская социология привносит в науку об обществе элементы теории познания и метафизики. В рамках этого направления решаются вопросы о смысле, целях и причинах формирования общественных отношений.

Занимаясь изучением процессов обобществления, Зиммель выделил несколько основных характеристик, по которым различаются формы социального взаимодействия людей.

1. Количество участников.

Казалось бы, взаимодействие возможно только между двумя и более людьми, но это не совсем верно. Определенные формы обобществления возможны уже и для одного человека, это одиночество и свобода. Например, одиночество означает, что человек исключен из социального взаимодействия, то есть оно тоже является результатом обобществления, но негативным. Два человека представляют собой более простой случай. Самое главное в таком виде взаимодействия – индивидуальность каждого человека в отдельности, которая и определяет характер взаимоотношений. Группа из трех человек еще больше усложняет такую систему взаимодействия. Третий может стать сторонним наблюдателем, посредником, либо наоборот, катализатором отношений между другими двумя. Начиная с группы в три человека, можно говорить об обобществлении в полном смысле этого понятия.

2. Отношения между участниками.

Благоприятные отношения между взаимодействующими людьми описываются посредством понятия «сплоченности». Наивысшая степень сплоченности – любовь, когда люди практически растворяются друг в друге. С другой стороны, сплоченности противостоит господство и подчинение. Это тоже своего рода взаимодействие, потому что заинтересованность одного в реализации своей воли может предполагать наличие заинтересованности других в выполнении этой воли. В отличие от Тенниса и Дюркгейма, Зиммель не считал, что основополагающим принципом общественной жизни является солидарность. Он находил процесс обобществления даже там, где, казалось бы, происходит разъединение и распад взаимодействия между людьми – в спорах, в конкуренции, во вражде, в конфликтах. Этот акцент на антагонистические аспекты взаимодействия между людьми лег в основу нового научного направления – социологии конфликта (конфликтологии).

3. Пространство взаимодействия.

Для описания силы взаимодействия людей и социальных групп друг с другом Зиммель активно пользовался понятием «социальное пространство», подразумевая под ним ту сферу, которую участник общения считает своей и отделяет условной границей от сфер влияния других людей или социальных групп. Благодаря Зиммелю понятие «социальное пространство» и производные от него (скажем, «социальная дистанция») вошло в число основных социологических терминов, оно используется и в современной социологии.

Аутсайдерское положение в немецкой академической среде и склонность «разбрасываться» (занятия то философией, то социологией, то культурологией) привели к тому, что Зиммель не создал собственной научной «школы». Тем не менее, его влияние на после-дующее развитие социологии оказалось очень сильным. Самое большое воздействие теория Зиммеля оказала на американскую социологию – она стала отправной точкой для формирования Чикагской социологической школы (Роберт Пак, один из главных ее представителей, лично посещал лекции Зиммеля). Влияние Зиммеля сказалось также на работах П.Сорокина, К.Манхейма, Х.Фрайера, Т.Адорно и многих других выдающихся со-циологов первой половины 20 в.

 

 

ЗИММЕЛЬ (Simmel) Георг (1858-1918) - нем. философ, социолог, культуролог, один из гл. представителей поздней “философии жизни”, основоположник т.. формальной социологии. На разных этапах своего творчества испытал воздействие идей раннего позитивизма и натурализма (Спенсер, Фехнер), философии жизни Шопенгауэра и Ницше, Бергсона, Дилыпея, Гегеля, Маркса.

 Различают 3 этапа духовной эволюции 3. 1 — натуралистический (связан с воздействием на 3. прагматизма, социал-дарвинизма и спенсеровского эволюционизма с характерным для последнего принципом дифференциации, применяющимся в качестве универсального орудия при анализе развития в любой сфере природы, об-ва и культуры). 2 — неокантианский. В центре внимания  — ценности и культура, относимые к сфере, лежащей по ту сторону природной каузальности; деятельность гуманитариев понимается как “трансцендентальное формотворчество”. Источник творчества — личность с ее априорно заданным способом видения. Парадоксальное содержание т.н. “личностного” априори позднее выражается в понятии “индивидуального закона”. В соответствии с формами видения возникают разл. “миры” культуры: религия, философия, наука, искусство и др. — каждый со своеобразной внутр. организацией, собств. уникальной “логикой”. Для философии, напр., характерно постижение мира в его целостности; эту целостность философ усматривает через каждую конкр. вещь, причем этот способ видения не может быть ни подтвержден, ни опровергнут наукой. В этой связи о разл. “дистанциях познавания”; различие дистанций определяет различие образов мира. Индивид всегда живет в нескольких мирах, и в этом — источник его внутр. конфликтов, имеющих глубинные основания в “жизни”.

Тогда же сформировались осн. идеи . в области социального знания и социологии культуры. Цель соци-ол. изучения, возможного в разных науках об об-ве, — вычленение из их совокупного предмета особого ряда фактов, становящегося специфич. предметом социологии — форм обобществления. Социология в этом смысле подобна грамматике, к-рая отделяет чистые формы языка от содержания, в к-ром живы эти формы. За выявлением форм должны следовать их упорядочение и систематизация, психол.обоснование и описание в истор. изменении и развитии. Противопоставление формы и содержания следует понимать как противопоставление “материи” социального взаимодействия — культурно-исторически обусловленных продуктов человеч. духа, целей, стремлений, потребностей индивидов, — и наиболее часто повторяющихся, характерных для всех и всяческих эпох и событий структур взаимодействия, в сочетании, в совокупности к-рых и существует человеч. об-во. Эти формы обобществления 3. иногда называет культурными формами. Самая важная из классификаций культурных форм — классификация по степени их отдаленности от непосредственности переживания, от “потока жизни”. Ближе всего к жизни спонтанные формы, такие, как обмен, дарение, подражание, формы поведения толпы и т.д. Несколько более отдалены от жизненных содержаний экон. и прочие организации. Наибольшую дистанцию от непосредственности жизни сохраняют формы, названные 3. чистыми или “игровыми”. Они чисты, потому что содержание, когда-то их наполнявшее, исчезло. Это такие формы, как “старый режим”, т.е. полит, форма, пережившая свое время и не отвечающая запросам участвующих в ней индивидов, “наука для науки” — знание, оторванное от потребностей человечества, “искусство для искусства”, “кокетство”, лишенное остроты и непосредственности любовного переживания. Совр. социально-культурное развитие 3. рассматривает как постоянное усиление разрыва между формами и содержаниями в обществ, процессе, постоянное и нарастающее опустошение культурных форм, сопровождающееся индивидуализацией человека и увеличением человеч. свободы. Конкретно это выражается в интеллектуализации об-ва и развитии денежного хозяйства. Эти два процесса идут параллельно, они к тому же аналогичны друг другу. Оба символизируют собой рост “формализации”, оторванной от содержания. Интеллект “внекачествен”, предметом интеллектуальных (логич.) операций может быть что угодно, но критерии правильности этих операций безотносительны к предмету.

17. Для последнего, третьего этапа творчества 3. характерна сосредоточенность на проблеме “жизни”. Жизнь как порыв, чистая и бесформенная витальность, реализуется в самоограничении посредством ею же самой создаваемых форм.

На этом пути философия жизни трансформируется у 3. в философию культуры. Культура, “возвысившись” над жизнью, обретает собств. динамику, собственные, относительно автономные закономерности и логику развития, но при этом, оторванная от жизненной стихии, лишается жизненного содержания, превращается в пустую форму, в чистую “логику”, не способную уже вмещать в себя движение развивающейся жизни. В самый момент их зарождения, в момент творчества культурные явления соответствуют жизни, но по мере ее развития как бы “отдаляются” от нее, становятся ей чуждыми и иногда даже враждебными. 3. приводит примеры: астрономия, служившая потребностям земледелия и мореплавания, начинает развиваться “ради самой себя”, социальные роли, лишаясь своего жизненного содержания, превращаются в театр, маски; реальные схватки становятся игрой, спортом; любовь, оторванная от непосредств. жизненных импульсов, принимает форму кокетства.

Характерной чертой совр. ему этапа развития культуры 3. считал борьбу жизни против принципа формы вообще, т.е. против культуры как таковой.. Гл. противоречие заключается в том, что чем более формализуются социальные и культурные образования, тем более отчужденным от них оказывается индивид как таковой, воплощающий в своем творч., “душевном” существовании глубинные тенденции самой жизни. Отчуждение оказывается равнозначным свободе, и единств, регулятором морального поведения становится индивидуальный закон — уникально-личностное априори, определяющее жизнь и поведение индивида и знаменующее собой (наряду с созданием культурных форм) способность жизни к творчеству и худож. саморегуляции. Выводами из его культурфилософской концепции становятся пессимизм и глубокий индивидуализм. 3. дал собств. объяснение истоков и природы “духа капитализма”, объяснив его как господство денег и интеллекта. В отличие от М. Вебера, предложившего альтернативное понимание капиталистич. духа, концепция 3. оказалась глубоко пессимистической. И у Вебера, и у 3. гл. роль играет рационализация мира, но у Вебера пафос рационализации — это пафос безграничного познания и овладения природой и об-вом, в то время как у 3. речь идет о постоянном опустошении и обеднении мира, снижении качества душевного переживания, в конечном счете, снижения качества человека.

Идеи 3. через посредство Лукача, Блоха и др. оказали воздействие на формирование культур Крита ч. позиции неомарксизма и нашли вьфажение в совр. филос. антропологии. Хотя 3. и не оставил после себя школы или группы преданных последователей, богатство идей, выраженных в его сочинениях, постоянно разрабатывается в самых разных филос., социол. и культурологич. направлениях.

 

18. Вернер Зомбарт (1863–1941) сосредотачивается на теме национальной психологии. Его заслуженно считают основателем истории народного хозяйства как эмпирической основы экономического учения конца XIX — начала XX веков (наиболее известные работы, переведенные на русский язык — «Буржуа» (1924); «Современный капитализм» (1929); «История экономического развития Германии» (1914); «Евреи и хозяйственная жизнь» (1914); «История хозяйства» (1923)). По Зомбарту, теория капитализма имеети в качестве путеводителя развитие духа, изменения, накапливающиеся в духовной жизни общества. На каждой новой ступени истории происходит воспроизведение фрагментов прошлого, а потому задча исследователя, по Зомбарту, заключается в их тщательном отборе и оценке. Экономические интересы и стимулы индивида или группы сливаются с социальными, в силу общественного характера производства и распределения. Религиозные черты, воздействующие на экономическую психологию, Зомбарт считал неизменными, они служат основой для понимания капиталистического духа. Более глубокое исследование этой взаимосвязи было предпринято М. Вебером. Его заслуга заключается в том, что он не только описал роль религии и духовных основ общества в формировании экономических отношений в стране, но и выделил ряд черт и характеристик личности, которые способствуют усилению экономического роста, распространению предпринимательства и накоплению капитала.

 

Таким образом, в данных трудах были заложены идеи о зависимости экономических процессов от национальных и психологических особенностях того или иного общества, а также об отсутствии уникальных, проверенных опытом правил экономики и их применимости к разным странам и временам.

 

Идеи

Испытал сильное влияние новой исторической школы политэкономии во главе со Г. Шмоллером, неокантианства (Виндельбанд и Риккерт) и марксизма.

В центре внимания Зомбарта была историческая экономическая социология, ориентированная на исследование проблем происхождения капитализма и его функционирования. Стремился синтезировать эмпирическое изучение экономики и теоретическое объяснение общественной жизни, образцом которого он считал произведения К. Маркса; его труды изобиловали огромным фактическим материалом.

Связывал рождение капитализма с деятельностью западноевропейских и южноевропейских народов. Подчеркивая сложность, диалектичность отношений между «капиталистическим духом» и капиталистической системой и отказываясь от однозначных решений по поводу интрепретации каузальных зависимостей между ними (в связи с этим критиковал концепцию «протестантской этики» М. Вебера и марксизм), считал, что генезису капитализма сопричастен капиталистический предпринимательский дух, который возникает благодаря оплодотворению «предпринимательским духом» «мещанского духа». [Помимо него, к возникновению капитализма причастны, согласно Зомбарту, также многие факторы: философия, религия, нравственность, переселения народов (евреев и др.), колонизация, открытие месторождений золота и серебра, техника и т. д.]

«Предпринимательский дух», согласно Зомбарту, слагается из жажды денег и предприимчивости, характеризуясь грандиозностью инициатив, опирающихся на насилие, героизмом, авантюризмом, страстью к приключениям и т.д.

«Мещанский дух», умеющий «считать и копить», предполагает склонность к рационализации, экономизации, прилежанию, умеренности, трудолюбию, благоразумию, деловитости и т. д. Наиболее рельефным воплощением «мещанского духа» считал бухгалтерию, а наиболее адекватной персонификацией — Б. Франклина.

Существо предпринимательского духа связано с типами завоевателя, организатора и торговца. Конкретно же он воплощается в 6 типах — разбойники, феодалы, государственные чиновники, спекулянты, купцы, ремесленники.

В связи с преобладанием «предпринимательского» или «мещанского» начал выделял соответственно «народы-герои» с присущими им героизмом, мужеством, тотальностью, энергичностью и т. д. и «народы-торговцы» с характерными для них торгашеством, меркантилизмом и т. д. К первым относил римлян, германцев, генуэзцев, венецианцев, немцев, англичан и др., ко вторым — этрусков, греков, флорентийцев, евреев, шотландцев и др. Вторые в отличие от первых стремятся к получению выгоды путем мирного заключения договоров, опирающихся на «ловкое воздействие на противную сторону». Считал, что капиталистический дух был неразвит у кельтов, ирландцев, испанцев и португальцев, отчасти французов.

Выделял раннекапиталистическую эпоху, длившуюся до конца 18 в., еще стесненную связями с докапиталистической эпохой и отчасти ориентированную на производство ради удовлетворения потребностей, и зрелый капитализм, подчиненный производству исключительно ради прибыли.

Согласно Зомбарту, «капиталистический дух» расцвел поначалу в Италии и Голландии, наибольшей же степени развития он достиг в современных США.

Критикуя экономическую роль евреев в современном обществе, оправдывал принятые в Германской империи законодательные ограничения их участия в общественной жизни, на профессии.

Пытался обосновать синтез немецкого национализма и «социалистических» идей. Полагал, что на смену либеральному буржуазному обществу придет строй, который будут характеризовать этатизм, плановость хозяйства, корпоративизм, иерархичность, сословность, принцип «фюрерства», подчинение индивида государству, милитаризм, автаркизм. Экономика, из которой должен быть вытеснен «еврейский капиталистический дух» с присущими ему спекулятивностью и паразитизмом, будет подчинена удовлетворению национальных потребностей. Одним из заветных мечтаний Зомбарта было объединение русского и немецкого народа, «русской души» и «немецкого духа», которые, на его взгляд, являются носителями возвышенных потенций человечества, которые могли бы переустроить мир. Энциклопедия «Кирилл и Мефодий»

19. В поведении людей (“внешнем” и “внутреннем”) обнаруживаются, как и в любом процессе, связи и регулярность. Только человеческому поведению присущи, во всяком случае полностью, такие связи и регулярность, которые могут быть понятно истолкованы. Полученное посредством истолкования “понимание” поведения людей содержит специфическую, весьма различную по своей степени качественную “очевидность”. Тот факт, что толкование обладает такой “очевидностью” в особенно высокой степени, сам по себе отнюдь не свидетельствует о его эмпирической значимости. Ибо одинаковое по своим внешним свойствам и по своему результату поведение может основываться на самых различных констелляциях мотивов, наиболее понятная и очевидная из которых отнюдь не всегда является определяющей. “Понимание” связи всегда надлежит — насколько это возможно — подвергать контролю с помощью обычных методов каузального сведения, прежде чем принять пусть даже самое очевидное толкование в качестве значимого “понятного объяснения”. Наибольшей “очевидностью” отличается целерациональная интерпретация. Целерациональным мы называем поведение, ориентированное только на средства, (субъективно) представляющиеся адекватными для достижения (субъективно) однозначно воспринятой цели. Мы понимаем отнюдь не только целерациональное поведение, мы “понимаем” и типические процессы, основанные на аффектах, и их типические последствия для поведения людей. “Понятное” не имеет четких границ для эмпирических дисциплин. Экстаз и мистическое переживание, так же как известные типы психопатических связей или поведение маленьких детей (а также не интересующее нас в данной связи поведение животных), недоступны нашему пониманию и основанному на нем объяснению в такой мере, как другие процессы. Дело не в том, что нашему пониманию и объяснению недоступно “отклонение от нормального” как таковое. Напротив, именно постигнуть совершенно “понятное” и вместе с тем “простое”, полностью соответствующее “правильному типу” (в том смысле, который будет вскоре пояснен) может быть задачей, значительно превышающей средний уровень понимания. “Не надо быть Цезарем, чтобы понимать Цезаря” — как принято говорить. В противном случае заниматься историей вообще не имело бы никакого смысла. И наоборот, существуют явления, рассматриваемые нами как “собственные”, а именно “психические”, совершенно будничные реакции человека, которые, однако, в своей взаимосвязи вообще не обладают качественно специфической очевидностью, свойственной “понятному”. Так, например, процесс тренировки памяти и интеллекта лишь частично “доступен пониманию” — ничуть не более, чем ряд психопатических проявлений. Поэтому науки, основанные на понимании, рассматривают устанавливаемую регулярность в подобных психических процессах совершенно так же, как закономерности физической природы.

Из специфической очевидности целерационального поведения не следует, конечно, делать вывод о том, что социологическое объяснение ставит своей целью именно рациональное толкование. Принимая во внимание роль, которую в поведении человека играют “иррациональные по своей цели” аффекты и “эмоциональные состояния”, и тот факт, что каждое целерационально понимающее рассмотрение постоянно наталкивается на цели, которые сами по себе уже не могут быть истолкованы как рациональные “средства” для других целей, а должны быть просто приняты как целевые направленности, не допускающие дальнейшего рационального толкования, — даже если их возникновение как таковое может служить предметом дальнейшего “психологически” понятного объяснения, — можно было бы с таким же успехом утверждать прямо противоположное. Правда, поведение, доступное рациональному толкованию, в ходе социологического анализа понятных связей очень часто позволяет конструировать наиболее подходящий “идеальный тип”. Социология, подобно истории, дает сначала “прагматическое” истолкование, основываясь на рационально понятных связях действий. Именно так создается в политической экономии рациональная конструкция “экономического человека”. Такой же метод применяется и в понимающей социологии. Ведь ее специфическим объектом мы считаем не любой вид “внутреннего состояния” или внешнего отношения, а действие. “Действием” же (включая намеренное бездействие, или нейтральность) мы всегда называем понятное отношение к “объектам”, т. е. такое, которое специфически характеризуется тем, что оно “имело” или предполагало (субъективный) смысл, независимо от степени его выраженности. Буддийское созерцание и христианская аскеза осмысленно соотнесены с “внутренними” для действующих лиц объектами, а рациональная экономическая деятельность человека, распоряжающегося материальными благами, — с “внешними” объектами. Специфически важным для понимающей социологии является прежде всего поведение, которое, во-первых, по субъективно предполагаемому действующим лицом смыслу соотнесено с поведением других людей, во-вторых, определено также этим его осмысленным соотнесением и, в-третьих, может быть, исходя из этого (субъективно) предполагаемого смысла, понятно объяснено. Субъективно осмысленно соотнесены с внешним миром, и в частности с действиями других, и такие косвенно релевантные для поведения “эмоциональные состояния”, как “чувство собственного достоинства”, “гордость”, “зависть”, “ревность”. Однако понимающую социологию интересуют здесь не физиологические, ранее называвшиеся “психофизическими” явления, например, изменение пульса или быстроты реакции и т.п., и не чисто психические данности, такие, как, например, сочетание напряжения с ощущением удовольствия или неудовольствия, посредством которых эти явления могут быть охарактеризованы. Социология дифференцирует их по типам смысловой (прежде всего внешней) соотнесенности действия, и поэтому целерациональность служит ей — как мы вскоре увидим — идеальным типом именно для того, чтобы оценить степень его иррациональности. Только если определять (субъективно предполагаемый) смысл этой “соотнесенности” как “внутренние” пласты человеческого поведения (такую терминологию нельзя не считать вызывающей сомнение), можно было бы сказать, что понимающая социология рассматривает названные явления исключительно “изнутри”; но это означало бы: не посредством перечисления их физических или психических черт. Следовательно, различия психологических свойств в поведении не релевантны для нас сами по себе. Тождество смысловой соотнесенности не связано с наличием одинаковых “психических” констелляций, хотя и несомненно, что различия в одной из сторон могут быть обусловлены различиями в другой. Такая категория, как, например, “стремление к наживе”, вообще не может быть отнесена к какой-либо “психологии”; ибо при двух сменяющих друг друга владельцах “одного и того же” делового предприятия “одинаковое” стремление к “рентабельности” может быть связано не только с совершенно гетерогенными “качествами характера”, но и обусловлено в процессе совершенно одинаковой реализации и в конечном результате прямо противоположными “психическими” констелляциями и чертами характера; при этом и важнейшие (для психологии), решающие “целевые направленности” могут не быть родственны друг другу. События, лишенные смысла, субъективно соотнесенного с поведением других, по одному этому еще не безразличны с социологической точки зрения. Напротив, именно в них могут содержаться решающие условия, а следовательно, и причины, определяющие поведение. Ведь для понимающей науки человеческие действия в весьма существенной степени осмысленно соотносятся с не ведающим осмысления “внешним миром”, с явлениями и процессами природы: теоретическая конструкция поведения изолированного экономического человека, например, создана именно на этой основе. Однако значимость процессов, не обладающих субъективной “смысловой соотнесенностью”, таких, например, как кривая рождаемости и смертности, формирование посредством естественного отбора антропологических типов, а также чисто психические факторы, принимается понимающей социологией просто в качестве “условий” и “следствий”, на которые ориентируются осмысленные действия, подобно тому как в экономической науке используются климатические данные или данные из области физиологии растений.

Явления наследственности не могут быть поняты на основе субъективно предполагаемого смысла — и тем меньше, чем точнее становятся естественно-научные определения их условий. Предположим, например, что когда-либо удастся (мы сознательно не пользуемся здесь специальной терминологией) приближенно установить связь между наличием определенных социологически релевантных качеств и импульсов, таких, например, которые способствуют либо стремлению к определенным типам социального влияния и власти, либо шансам этого достичь наличием способности к рациональной ориентации действий вообще или других отдельных интеллектуальных качеств, с одной стороны, и индексом черепа или принадлежностью к обладающей какими-либо признаками группе людей — с другой. Тогда понимающей социологии пришлось бы, без всякого сомнения, принять во внимание эти специальные данные так же, как она принимает во внимание, например, последовательность типических возрастных стадий или смертность людей. Однако подлинная ее задача состояла бы именно в том, чтобы, интерпретируя, объяснить: 1. Посредством каких осмысленно соотнесенных действий (будь то с объектами внешнего или собственного внутреннего мира) люди, обладающие специфическими унаследованными качествами, пытались осуществить свое стремление, обусловленное, помимо других причин, и этими качествами; в какой степени и по какой причине им это удавалось или не удавалось? 2. Какие понятные нам последствия подобное (обусловленное наследственностью) стремление имело для осмысленно соотнесенного поведения других людей?

 

20. ИДЕАЛЬНЫЙ ТИП - теоретическая конструкция (понятие или система понятий), представляющая определенный аспект (процесс, момент, связь и т. д.) социальной реальности в индивидуальном своеобразии, логической непротиворечивости и рациональной правильности. Цель, достигаемая с помощью понятия идеального типа - предложить «чисто логическую» модель подлежащего исследованию аспекта социальной реальности, которая, с одной стороны, способствовала бы более четкому вычленению (артикуляции) этого аспекта, а с другой - служила бы своеобразным «эталоном», посредством сопоставления с которым можно было бы судить о мере удаления или, наоборот, приближения к нему исследуемой эмпирической реальности. Концепция идеального типа (как и сам этот термин) принадлежит М. Веберу, конкретизировавшему с ее помощью мысль Риккерта о том, что объект исторических наук («наук о культуре») конструируется по принципу отнесения к ценности. Принимая вслед за Риккертом в качестве бытия лишь эмпирическую реальность, подчиняющуюся закону причинности, а не требованиям логики, Вебер считал, что пункты расхождения этой реальности с идеальный тип следует рассматривать как «места» действия эмпирически фиксируемых причин, требующих научно-социологического изучения. Он подчеркивал, что сам по себе идеальный тип не дает знания о соответствующих процессах и связях социальной реальности, не является ее более или менее адекватным воспроизведением. Идеальный тип представляет собой лишь методическое средство, вспомогательный инструмент постижения действительности, которое осуществляется на путях эмпирического исследования конкретных причин тех или иных социальных явлений, тенденций. Конструируется идеальный тип так же, как продукт теоретического воображения — утопия: путем «мысленного доведения» определенных элементов «до их полного выражения», посредством соединения множества «дискретно и диффузно» существующих единичных явлений в «едином образе», где они достигают «предела» своей логической взаимосогласованности. В качестве своего рода утопии идеальный тип не может рассматриваться даже как гипотеза, так как он в принципе неподтверждаем, как и не опровергаем, эмпирическим исследованием: это лишь указание на направление образования гипотез — «гипотеза гипотез» социологии отличается значительной неопределенностью. Таким образом, социальные типы необходимы для прояснения процедур, посредством которых социальные ученые формулируют общие, абстрактные понятия, такие как «чистый конкурентный рынок», «типология церквей и сект» или «бюрократия». Вебер полагал, что исследователи общества отбирают в качестве определяющих характеристик идеального типа специфические аспекты поведения или институтов, наблюдаемые в реальном мире, а затем, посредством известного преувеличения, возводят их в форму стройной интеллектуальной конструкции. В реальном мире все характеристики какого-либо явления представлены не всегда, Однако всякий частный случай легче интерпретировать, сравнивая его с некоторым идеальным типом. Например, отдельные бюрократические организации могут не содержать всех элементов идеального типа бюрократии, однако, последний помогает выявить существующие отклонения. Таким образом, идеальные типы имеют объяснительную ценность, будучи гипотетическими конструкциями, сформированными на основе реальных явлений.

21. Действие социальное - важнейшее понятие теоретической социологии. Введено в социологию Вебером М., который основным признаком социального действия считал осмысленную ориентацию его субъекта на другого, на ответную реакцию со стороны др.участников взаимодействия.

Действие, не ориентированное на др. людей и не обладающее определённой мерой осознанности этой ориентации, не является социальным. Т.о., по Веберу М., социальное действие характеризуется двумя чертами: наличием субъективного смысла и ориентацией на другого.

Известная веберовская классификация типов социального действия основана на различной степени сознательности и рациональности, характерной для его различных типов: целерациональ ное действие - это действие, характеризующееся ясностью и однозначностью осознания действующим субъектом своей цели, которую он соотносит с рационально осмысленными средствами, обеспечивающими её достижение; у Вебера М. этот тип социального действия играет роль рациональной "модели" человеческого действия; ценностнорациональное действие- это действие, цель которого воспринимается действующим субъектом как безусловная ценность, как нечто самодостаточное, не требующее сравнения различных средств его достижения; чем больше абсолютизируется ценность, на которую ориентируется действие, тем значительнее иррациональный компонент; традиционное действие - это действие, основанное на привычке и получающее в связи с этим почти автоматический характер, действие, почти не требующее осмысленного целеполагания и потому рассматриваемое Вебером М. в качестве "пограничного случая" социального действия вместе с четвёртым типом социального действия - аффективным действием. Это действие, определяющей характеристикой которого является доминирующее эмоциональное состояние действующего субъекта: любовь или ненависть, ужас или прилив отваги и т.п. Оно фиксирует меру минимальной осмысленности социального действия, за которой оно уже перестаёт быть социальным. Вебер М. выделяет эти типы социального действия как идеальные типы, реальное же действие может представлять собой смесь двух или более типов.

Вебер М. определял социологию как науку, которая пытается интерпретировать смысл действия (отсюда название - "понимающая социология") и объяснить социальную действительность как производное от индивидуальной осмысленной деятельности. Однако в социологии существует и др.понимание социальной деятельности - как производной от социальной структуры. В рамках этой традиции существует тенденция превращать социальное действие и взаимодействие в понятия производные, остаточные, менее важные, чем социальная система в целом. Вопрос об отношении индивидуального деятеля к социальной системе - одна из основных проблем социологии.

22.

23. Власть является одним из вечных и необходимых компонентов человеческого бытия. Она существует в любой организованной общности людей. Среди многочисленных видов власти особое место занимает политическая власть, окончательно сложившаяся в классовом обществе. Проблема власти вообще, политической власти в особенности, всегда привлекала внимание социологов. Но для творчества Вебера она, бесспорно, является ключевой. При анализе властной проблематики Вебер последовательно опирается на свою теорию социального действия. Своего рода атрибутом социального действия Вебер считает “ориентацию на другого”, которая предполагает взаимное ожидание соответствующего поведения всех участвующих в политических отношениях сторон. Это и обеспечивает легитимность господства: те, кто управляют, ожидают, что их командам будут повиноваться; те кем управляют, ожидают определенного характера директив. Так возникает предпосылка – тенденция, обеспечивающая возможность максимально рационального поведения в политической сфере и позволяющая добиться предельной эффективности межчеловеческих взаимоотношений, имея в виду и управляющих, и управляемых.

Важно отметить, что многое в концепции Вебера так или иначе сопрягается с марксистской социологией власти. В частности, анализируя отношения между управляющими и управляемым, он значительное место уделял проблемам социальной структуры и классового конфликта. Тип господства, считал Вебер, вытекает их отношений, которые складываются в экономической сфере. Вместе с тем он подчеркивал при этом значимость и других факторов: различий в статусе и престиже людей, их приверженности разным религиозным ценностям и т.д. Вебер уделял большое внимание конфликтам между группировками управляющих. Причины политических коллизий социолог усматривал в борьбе между партиями и бюрократическим аппаратом управления, чиновничеством.

Однако Вебер разошелся с марксизмом по вопросу путей и средств движения к рациональной власти, да и в определении ее сущности, имея в виду идеальный, перспективный тип политического управления. Если Маркс разрешение социально – политических катаклизмов во властной сфере видел в революционном преобразовании государственных структур и функций таким образом, чтобы в конечном счете утвердилось неполитическое, безгосударственное управление народа посредством самого народа, то Вебер считал возможным в рамках существующего капиталистического строя создать образцово – рациональный тип власти, что связанно с утверждением рационально – бюрократического типа управления.

Так, по Веберу штаб управления должен состоять из чиновников, которые: лично свободны и подчиняются только деловому служебному долгу; имеют устойчивую служебную иерархию и определенную служебную компетенцию; работают в силу контракта, на основе свободного выбора в соответствии со специальной квалификацией; вознаграждаются денежными окладами; рассматривают свою службу как главную профессию; предвидят свою карьеру – “повышение” - или в соответствии со старшинством по службе, или в соответствии со способностями, независимо от суждения начальника; подчиняются строгой служебной дисциплине и контролю. Разумеется, это – идеальный тип формально – рационального управления, а не существующая реальность. В его основе лежит идеализация реального положения вещей, что определяет лишь вектор движения исходя из того, что все управляющие и, стало быть, управляемые будут совершать только целерациональные действия.

В полном соответствии со своей методологией Вебер анализирует легитимные типы господства, где критерием для конструирования идеальных типов служат мотивы повиновения, исходя их присутствия в них той или иной доли рациональности. Так, Вебер выделяет три легитимных типа господства и соответственно три типа мотивов повиновения: господство в силу веры в обязательность легального установления и деловой компетентности; господство может обусловливаться просто “нравами”, привычкой к определенному поведению; наконец, оно может основываться на простой личной склонности подданных, т.е. иметь аффективную базу.

У Вебера реализация идеи политической рациональности связанна с разной степенью участия людей в политической жизни вообще и политической власти в особенности. Он ставит вопрос о том, что можно быть: а) “политиками “по случаю” (участие в волеизъявлении); б) “политиками “по совместительству” (быть доверенными лицами, членами правления партийно-политических союзов, государственных советов и т.д.), когда политика “не становиться для них первоочередным “делом жизни” ни в материальном, ни в идеальном отношении”; в) “профессиональными политиками”.

Весьма ценны и полезны рекомендации Вебера по вопросу о том, что сделать, чтобы государственная власть перестала быть основным источником благополучия, и, следовательно, самовоспроизводить коррупцию. “За счет политики как профессии живет тот, кто стремиться из нее сделать постоянный источник дохода, “для” политики – тот, у кого иная цель. Чтобы некто в экономическом смысле мог жить “для” политики, при господстве частнособственнического порядка должны наличествовать некоторые, если угодно, весьма тривиальные предпосылки: в нормальных условиях он должен быть независим от доходов, которые может принести ему политика”.

Данную проблему Вебер не сводит к ее экономическому аспекту. Страна, в которой утверждается политический плюрализм, сталкивается со сложностями, вызванными коррупцией партийно-политического характера, когда “партийными вождями за верную службу раздаются всякого рода должности в партиях, газетах, товариществах, больничных кассах, общинах и государствах. Все партийные битвы суть не только битвы ради предметных целей, но прежде всего также и за патронаж над должностями”.

Как видно, проблема эта не специфически российская, и, стало быть, можно и нужно использовать веберовские социологические рекомендации по ее нейтрализации. Для этого надо признать, что бюрократия, как функциональный элемент управления, есть атрибут государства, отделяющегося от господства одной социально – политической силы. Ориентация на этот идеальный тип избавила бы от массовых иррациональных перемен в государственных институтах после очередных выборов, отчего в конечном счете общество несет большие материальные и духовные потери.

 

24. Веберовская социология религии подчинена исследованию социального действия людей. М. Вебер стремиться выявить связь между религиозно – этическими принципами и поведением индивидов, особенно их экономической и политической деятельностью. По его мнению, поведение людей может быть принято лишь с учетом их представлений о ценности религиозных догм. В отличие от марксистов, ставивших в качестве центрального вопрос о происхождении религии и ее сущности, Вебер делает акцент на основных видах смыслов религиозных принципов, которые обусловливают то или иное поведение человека, наличие в нем элементов рациональности. При этом критерием для типологизации основных видов “смысла” у него опять – таки выступает целерациональное действие. Так, анализируя различные формы религиозной жизни, Вебер путем эмпирических наблюдений и сравнений фиксирует, где преобладает ритуалистически – культовое начало, где мистически – созерцательное, а где аскетически – рациональное. Это дало ему основание сначало выдвинуть гипотезу, а затем сделать вывод о том, что существует связь между религиозными убеждениями и поведением (прежде всего экономическим) и что та религия, в которой преобладает рационалистическое начало, способствует становлению рационального общественного строя.

По Веберу, наиболее рельефно рационалистическое начало проявилось в конфуцианстве в Китае, индуистской религии и протестантстве. Для конфуцианства, отмечает Вебер, главное – благополучная земная жизнь, отсутствие веры в загробную жизнь. Порядок и гармония – основные принципы конфуцианства, применимые и к человеку, и к государственному устройству. Однако конфуцианство не отвергало и магию, которая как признавалось, имеет власть над злыми духами. В этой связи Вебер показывает, что в конфуцианстве соединились два начала – этико-рациональное и иррационально – магическое. В силу данного обстоятельства в Китае не мог утвердиться формально – рациональный тип управления и сходный с западным рациональный тип хозяйства.

В Индии рационализация свершалась внутри ритуалистической религии и в рамках представлений о переселении душ. Однако, по мысли Вебера, обрядово – ритуальный консерватизм в конечном счете не дал развития целерациональным действиям людей и стал препятствием для утверждения формально – рациональных основ хозяйствования и политической жизни.

Лишь рационализм протестантской этики прямо способствует рационализации жизни экономической, инициируя у людей стремление к прибыли, рациональной дисциплине труда, что нашло свое выражение в известном тезисе Вебера об “адекватности духа капитализма и духа протестантизма”. Суть протестантизма он излагает используя текст “Вестминстерского исповедания” 1647г.

Анализируя конкретную деятельность протестантских сект, Вебер подчеркивает, что ими в качестве наилучшего средства для обретения внутренней уверенности в спасении рассматривается неутомимая деятельность в рамках своей профессии. Кроме того, отмечает Вебер, рано или поздно перед каждым верующим должен был встать один и тот же вопрос, оттесняющий на задний план все остальное: избран ли я и как мне удостовериться в своем избранничестве? На него протестантская церковь отвечает в том же ключе: именно аккуратный, постоянный труд в мирской профессиональной деятельности “дает уверенность в своем избранничестве”. Наконец, Вебер указывает на соответствие многих требований протестантской этики определенным императивам рождающегося духа капитализма: неутомимо трудиться ради получения прибыли и следовать аскетическому поведению. Это как раз необходимое условие капиталистического развития, предполагающего использование прибыли для постоянной реинвестиции, для дальнейшего воспроизводства средств производства и т.д. Словом, прибыль важна не для того, чтобы наслаждаться прелестями бытия, а для удовлетворения потребности все больше воспроизводить.

Все это, по мнению Вебера, позволяет сделать обобщающий вывод о том, что поведение человека зависит от его мировоззрения, а интерес, который каждый испытывает к той или иной деятельности, обусловлен системой ценностей, которой человек руководствуется.

 

Для социологии культуры его методология имеет особое значение по причине высокой аналитической ценности его основных методов.

 

1. Понятие идеального типа – познавательная модель, позволяющая выявить соотношение между религий как существенным компонентом социокультурной системы (прежде всего как системы этических установок) и хозяйственный деятельностью. Его широко известная работы ("Протестанская этика и дух капитализма") дала основу для сопоставления типов такого соотношения и в других религиях, прежде всего в индуизме, буддизме и конфуцианстве ("Хозяйство и общество").

 

Веберовское сравнительное изучение религий было основано на выделении идеального типа определенной религии, в котором эта религия предстает не как адекватное воспроизведение в его эмпирическом виде, обусловленном реальными обстоятельствами, а как системная, логически  упорядоченная конструкция. Идеальный тип – это умозрительное построение, хотя и созданное на основе изучения эмпирической реальности. Но это не описание обозреваемых фактов, а намеренно упрощенное и доведенное до логически стройного типа, в котором множество элементов, существующих "дискретно и диффузно" в реальном объекте, соединяются в единую теоретическую модель.

 

Именно таким образом в веберовской методологии воссоздавались религиозные системы протестантизма, индуизма, буддизма, конфуцианства, иудаизма, которые в ряде отношений несомненно отличались от своих источников. Таким же образом Макс Вебер формулировал различные типы пророчества (этнического и личного примера), религиозных организаций, ценностных ориентаций (ценностно – рациональные и целерациональные). За рамками его исследований оставались многие конкретные различия. Тем не менее веберовский подход позволял с одной стороны, сопоставлять теоретическую конструкцию с объектом; с другой стороны, соотносить модель религии с хозяйственной системой. Такой подход позволял раскрыть, каким образом срабатывают те субъективные этические мотивы, которые заложены в индивиде. Этот подход предстает как понимающий, но не потому что он выявляет реализацию этих субъективных факторов (н-р; представлений о зле, страдании, смерти и спасении) в объективной деятельности.

 

2. Важнейшим понятием, введенным М. Вебером в методологию сопоставления различных религий, этических систем, в социологию управления, права и искусства, было понятие рационализации. Оно означает процесс вытеснения случайных аффективных или рутинных действий или мотивов, преодоление отклонений (и противоречий) от основной линии действия и поведения и последовательское упорядочивание действий, их планирование и накопление результатов.

 

Рационализация действует в самых различных сферах, в том числе при модификации права, систематизации религиозных систем или научных систем. Вместе с тем этому процессу подвержена и деятельность различных социальных групп, связанная с хозяйством, управлением или религиозной практикой. Как показывает М. Вебер, упорядочивание практики человеком связано с разделением между сферой сущего, т.е. эмпирически реального мира и должного, т.е. отвечающего ценностно-нормативному порядку. Осозновая противоречие между этими сферами, индивид вынужден учитывать последствия своих действий, определять близкие и последующие цели и адекватные им средства, руководствуясь адекватными им ценностями.

 

Рационализация имеет частный характер, это означает, что сам процесс охватывает лишь определенные стороны культуры, приводит их автономизации, оставляя отдельные сферы в стороне. Она всегда должна получать соответствующую институциональную основу (церковь, секта, образование, социальная структура, бюрократический аппарат и т.д.) которая и обеспечивает её поддержание.

 

Конкретизируя понятие рациональности в применении к разным культурам и сферам деятельности, Макс Вебер ввел деление на целерациональный типы.

 

3. С методологией М. Вебера принято связывать и еще одно важное достижение последующей социологической мысли. В ходе позитивистской критики того гуманитарного историзма который предпологал наличие в истории некоторого субстанционального сверхначала, постепенно реализующегося в ходе "прогресса" общества и к тому же в русле общей направленности этой истории, стирающей различия между локальными общностями, утрачивалось, представление о содержании исторического движения "Очищенная" от человеческого субъективизма позитивистская методолоия оставляла без внимания и те "смыслы" которыми человек руководствуется в исторической деятельности, и те духовные системы  а значит, и культуру, в которых создавались и поддерживались эти смыслы.

 

Макс Вебер совершил плодотворный отход от ортодоксального позитивизма и ввел принцип "понимания" человеческого действия, которая дается только если исследователь раскрывает значение смыслов, побуждающих человека действовать так, а не иначе. Эти смыслы имеют не индивидуальные или общеантропологическое значение, а складываются в конструкции, названные Вебером "идеальные типы".

 

Именно благодаря этой конструкции в поле зрения социологии культуры вошли проблематика типологии обществ, религий и культур, а следовательно, их эволюции в ходе всемирной истории.

 

4. Его работа "Хозяйственная этика мировых религий", в которой рассматривается влияние различный религий на мотивацию хозяйственной деятельности и в особенности на возможность возникновения духовных предпосылок капитализма западного типа.

 

"Протестанская этика и дух капитализма" – главная задача – выяснения специфического влияния протестантизма на формирование духовных предпосылок капиталистической деятельности и специфического типа личности капиталистического предпринимателя. Затем в 1913 – 1917 гг. вышли работы "Религия Китая. Конфуцианство т даосизм", и "Религии Индии. Индуизм и буддизм", в которых Вебер поставил задачу показать отличие «духа» восточных религий от протестантизма, которые обусловили их неспособность создать духовные стимулы для эндогенного капитализма западного типа. Фактически же Макс Вебер создал базисный сравнительный метод, позволяющий выявить культурные основы хозяйственной деятельности в мировых цивилизациях.

Каждый индивид рождается в определенной касте и тем самым привязан к роду деятельности; существуют запреты, ограничивающие взаимоотношения межу кастами и индивидами

25. Дюркгейм разработал четкую концепцию предмета социологии. По его мнению, социология должна изучать социальную действительность, которая обладает специфическими качествами. Общество возникает при взаимодействии отдельных индивидов, но после своего возникновения оно живет по своим собственным законам, которые влияют на поведение людей. Элементами этой действительности выступают социальные факты, которые существуют независимо от индивидов и доминируют над ними, то есть оказывают на них принудительное воздействие. Например, с самого рождения люди сталкиваются с определенными законами, изменить которые они не могут, а при нарушении этих законов человек чувствует неодобрение окружающих его людей. Дюркгейм различал материальные социальные факты (закон, бюрократия) и нематериальные (культура, социальные институты).

Центральная проблема в творчестве Дюркгейма – это проблема социальной солидарности. Еще в своей докторской диссертации он утверждал, что солидарность базируется на разделении труда. По его мнению, существует два исторических типа солидарности. Первый тип – механическая солидарность, или солидарность по сходным признакам, когда все индивиды выполняют одинаковые функции и не имеют индивидуальных черт. Этот тип солидарности наблюдается в архаических обществах. С возникновением разделения труда люди все больше отличаются друг от друга и начинают взаимодополнять друг друга, по аналогии со взаимозависимостью и взаимодополняемостью частей тела в организме. Этот второй, более развитый тип солидарности был назван Дюркгеймом органическим.

В Самоубийстве Дюркгейм проследил взаимосвязь между социальными фактами и различиями в показателях самоубийств между группами, регионами, странами и разными категориями людей. Эта его работа, в отличие от всех остальных, зиждилась на анализе конкретного статистического материала. Таким образом, Дюркгейм стал основоположником прикладной социологии и способствовал развитию в социологической науке количественного анализа. В этой книге Дюркгейм предложил термин «аномия» для обозначения одного из важнейших факторов, способствующих росту самоубийств. Аномия – это негативное отношение индивидов к нормам и ценностям, преобладающим в обществе, результат разрушения солидарности. Такого рода моральный вакуум возникает, например, в переходные периоды, когда прежние нормы уже не действуют, а новые еще не сформировались. Не случайно среди современных российских социологов эти идеи пользуются большой популярностью.

В своей заключительной работе по социологии религии Дюркгейм истолковал ее как крайнюю форму нематериального социального факта. Религия необходима обществу, так как она укрепляет социальную солидарность, формирует социальные идеалы. Поклоняясь каким-либо священным предметам или идеям, люди, по мысли Дюркгейма, в действительности поклоняются обществу.

Хотя при жизни Дюркгейм уступал в популярности Конту или Спенсеру, современные социологи дают его научным заслугам не менее (а многие – гораздо более) высокую оценку. Дело в том, что для его предшественников был характерен философский подход к пониманию предмета и задач социологии, а Дюркгейму удалось завершить ее становление как вполне самостоятельной гуманитарной науки с собственным понятийным аппаратом, продемонстрировав возможности глубокого социологического анализа конкретных проблем.

 

26.  

 

 

 27. СОЦИОЛОГИЗМ Э.ДЮРКГЕЙМА В ПОДХОДЕ К СОЦИАЛЬНЫМ ЯВЛЕНИЯМ - Для понимания "социологизма"  необходимо выделить и различить в нем два аспекта: онтологический и методологический. 1) Онтологическая сторона "социологизма", то есть концепция  социальной реальности, выражена в следующих базовых положениях: 1. Социальная реальность  включена в универсальный природный порядок; она столь же устойчива, основательна и "реальна", как и другие виды реальности, а потому подчинена действию определенных законов. 2. Общество  - это реальность особого рода, не сводимая к другим ее видам. Подчеркивает автономию социальной реальности по отношению к индивидуальной, то есть биопсихической реальности, воплощенной в индивидах. "Общество - не простая сумма индивидов, но система,  образованная их ассоциацией и представляющая собой реальность sui generis, наделенную своими особыми свойствами". Идея дихотомии индивида  и общества красной нитью проходит через все научное творчество французского социолога. Общая концепция человека:  человек - это двойственная реальность, homo duplex, в которой сосуществуют, взаимодействуют и борются две сущности: социальная и индивидуальная. 3. Онтологическая сторона "социологизма" не сводится к признанию основательности и автономии социальной реальности. Утверждается примат социальной реальности по отношению к индивидуальной и ее исключительное значение  в детерминации человеческого сознания и поведения: значение же индивидуальной реальности признается вторичным. Таким образом, характерная онтологическая черта "социологизма" - это социальный  реализм. Дюркгейм признает, что генетически общество возникает в результате взаимодействия индивидов, но, возникнув, начинает жить по своим законам.   2) Методологическая сторона "социологизма" тесно связана с онтологической и симметрична ей. 1. Познавательной целью  социологии провозглашается исследование  устойчивых причинно-следственных связей и закономерностей. Дюркгейм настаивает на применении в социологии объективных методов, аналогичных методам естественных наук. Исследованию должны подвергаться в первую очередь не понятия о социальной реальности, а она сама непосредственно. Основной пронцип его методологии: "Социальные факты  надо рассматривать как вещи".  Социальный факт  - это "любой вид действия, зафиксированный или нет, способный оказывать внешнее сдерживание  индивида и имеющий собственное существование, независимое от индивидуальных проявлений". Факт  есть высшее проявление  закономерности, закон  - общий внутренний базис  факта.  Основной принцип  методологии Дюркгейма: "Социальные факты надо рассматривать как вещи". "Рассматривать факты определенного порядка как вещи - значит не зачислять их в ту или иную категорию реальности; занимать по отношению к ним определенную мыслительную позицию и приступать к их изучению, исходя из принципа, что мы ничего не знаем о том, что они собой представляют". "Социальные факты должны объясняться другими социальными фактами".  Социальные факты - проявления группового или массового сознания. Их основные признаки: - объективное существование по отношению к отдельным индивидам; - принудительное воздействие на индивидов. 2. Из признания специфики социальной реальности вытекает самостоятельность социологии как науки, ее несводимость ни к одой из других наук, специфика ее методологии и понятийного аппарата. 3. Социология  выступает не только как специфическая наука  о социальных фактах. Считал, что задача науки не сводится к описанию и упорядочиванию социальных фактов, но она призвана вскрыть глубинные связи и закономерности. Наличие социальных закономерностей - признак научного характера социологии, ее родства с другими науками. Полагал, что социология должна изучать социальную действительность, имеющую специфические качества, присущие только ей. Элементы  этой действительности - социальные факты, агрегатом которых и является общество. Эти факты и составляют предмет социологии.  Также определяет социологию как "науку об институтах, их генезисе и функционировании". По Дюркгейму, социология занимает центральное место в общественных науках. Ее задача - не только исследовать социальные факты, но и вооружить другие общественные науки методом и теорией, на которых могут быть основаны исследования в различных областях социальной жизни. Различные социальные науки - это секции или отрасли социологии, изучающие коллективные идеи в конкретной (правовой, экономической, моральной, религиозной) сфере. Представители различных дисциплин должны быть объединены общей точкой зрения на характер социальных фактов, общим критерием для их оценки  и общим методом исследования. Только тогда социология перестанет быть абстрактной, метафизической наукой.  Представление Дюркгейма об основных разделах и отраслях социологии в определенной мере отражает его взгляд на значение тех или иных сфер социальной жизни. В целом делил социологию на три основные отрасли: 1. Социальная морфология аналогична анатомии; она исследует структуру и материальную форму общества. В ее сферу входит изучение географической основы жизни народов в связи с социальной организацией, народонаселения, его объема, плотности, распределения по территории. 2. Социальная физиология  исследует "жизненные проявления социологии" и охватывает ряд частных социальных наук: - социологию религии - социологию морали - юридическую социологию - экономическую социологию - лингвистическую социологию - эстетическую социологию 3. Общая социология осуществляет теоретический анализ  и устанавливает наиболее общие законы. Отношения между социологией и философией должны быть следующими. Необходимо отделить социологию от философии. Одновременно должен идти поиск новых форм связей между ними. Социологизм Дюркгейма в методологическом плане  характеризуется следующими чертами: принципом объективного научного подхода  к социальным явлениям и требованием объяснить социальное  другими социальными явлениями.

28. П.А. Сорокин был не только свидетелем, но и активным участником революционных событий в России. Поэтому естественным стал его научный интерес к проблемам природы революций вообще. В работах «Общедоступный учебник по социологии» (1920), «Листы из русского дневника» (1924), «Социология революции» (1925) и др. он излагает свои теоретические взгляды по этим вопросам.

Всякая революция, согласно П.А. Сорокину, имеет своей причиной подавление базовых инстинктов большинства населения — потребностей в пище (голод), потребностей в жилище и одежде, инстинкта собственности (бедность одних на фоне благоденствия других), инстинкта самосохранения (деспотизм, расправы, массовые казни), потребности в коллективном самосохранении (семьи, религиозного объединения, партии), полового инстинкта, инстинкта самовыражения, потребности в творческой деятельности, потребности к свободе. Для того чтобы быть предпосылкой революции, такое подавление базовых потребностей населения должно носить массовый характер и сопровождаться бессилием групп поддержания порядка.

В работе «Листы из русского дневника» (1924) П.А. Сорокин высказывает мысль, что всякая революция проходит три стадии: «Первая обычно очень кратковременна. Она отмечена радостью освобождения от тирании старого режима и ожиданиями обещаемых реформ. Эта начальная стадия лучезарна своим настроением, её правительство гуманистично и милостиво, а его политика мягка, нерешительна и часто бессильна. Но вот в людях начинает просыпаться «наихудший из зверей». Краткая увертюра подходит к концу и обычно на смену ей приходит вторая, деструктивная фаза. Великая революция превращается в ужасающий шквал, неразборчиво сметающий всё на своем пути. Она безжалостно искореняет не только обветшалые, но и все ещё жизнеспособные институты и ценности общества, а тем самым уничтожает не только отжившую свой век политическую элиту старого режима, но и множество творческих лиц и групп. Революционное правительство на этой стадии безжалостно, тиранично и подчас кровожадно, а его политика преимущественно деструктивна, насильственна и террористична... Постепенно революция вступает в свою третью, конструктивную фазу, начинает создавать новый социальный и культурный порядок. В постреволюционном порядке обычно новые модели и образцы поведения тем самым гармонизируют со старыми, но не потерявшими жизненную силу образцами дореволюционной действительности». Первую фазу П.А. Сорокин называет фазой революционного подъёма, вторую — революционной диктатурой, третью — реакцией.

Революция, как отмечает П.А. Сорокин, приводит к разрушительным последствиям для общества — краху его правовых и нравственных устоев, жестокости и агрессии в обществе, невиданному росту масштабов преступности, разрушению семейных ценностей, массовой эмиграции, массовой гибели людей в результате сопровождающих революцию актов насилия, голода, эпидемий, самоубийств. Причём последствия всего этого продолжают сказываться ещё долгие годы после революции. П.А. Сорокин считает, что в ходе революции гибнут прежде всего наиболее выдающиеся, энергичные, одарённые люди по сравнению с общей массой населения, в меньшей мере страдают морально и биологически дефективные лица. В результате страна остаётся буквально обескровленной.

Альтернативой разрушительной стихии революции П.А. Сорокин видит не стремление во что бы то ни стало сохранить существующий порядок, а изменение общества путём реформ. Реформы должны основываться на следующих принципах:

­       любая реформа не должна принижать человеческое достоинство, не должна сопровождаться противостоянием с базовыми потребностями людей;

­       каждой реформе должны предшествовать глубокие научные исследования, направленные на изучение социальных условий жизни общества;

­       каждая реформа должна проводиться исключительно конституционными методами.

29. Социальное пространство, социальная дистанция, социальная позиция

 

 

 

Геометрическое и социальное пространство

 

 

 

            Выражения типа “высшие и низшие классы”, “продвижение по социальной лестнице”, “Н.Н. успешно продвигается по социальной лестнице”, “его социальное положение очень высоко”, “они очень близки по своему социальному положению”, “существует большая социальная дистанция” и т.п. довольно часто используются как в повседневных суждениях, так и в экономических, политологических и социологических трудах. Все эти выражения указывают на существование того, что можно обозначить термином социальное пространство. Тем не менее имеется очень немного попыток дать определение социальному пространству, систематизировать соответствующие понятия. Насколько мне известно, после Декарта, Гоббса, Лейбница, Вайгеля и других великих мыслителей XVII в. только Ф.Ратцель, Г.Зиммель и недавно Э.Дюркгейм, Р.Парк, Э.Богардус, Л. фон Визе и автор этих строк пытались уделить большее внимание проблеме социального пространства и другим вопросам, с ней связанным (1).

 

            Предметом данной работы является социальная мобильность, т.е. явление перемещения индивида внутри социального пространства. В связи с этим представляется необходимым очень точно обрисовать суть того, что я подразумеваю под социальным пространством и его производными. Во-первых, социальное пространство в корне отличается от пространства геометрического. Люди, находящиеся вблизи друг от друга в геометрическом пространстве (например, король и его слуга, хозяин и раб), в социальном пространстве отделены громадной дистанцией. И наоборот, люди, находящиеся очень далеко в геометрическом пространстве (например, два брата или епископы, исповедующие одну религию, или же два генерала одного звания и из одной армии, один из которых в Америке, а другой - в Китае), могут быть очень близки социально. Человек может покрыть тысячи миль геометрического пространства, не изменив своего положения в социальном пространстве, и наоборот, оставшись в том же геометрическом пространстве, он может радикально изменить свое социальное положение. Так, положение президента Гардинга в геометрическом пространстве резко изменилось, когда он переместился из Вашингтона на Аляску, тогда как его социальное положение осталось тем же, что и в Вашингтоне. Людовик XVI в Версале и Николай II в Царском Селе оставались в том же геометрическом пространстве, хотя их социальное положение в один момент круто переменилось.

 

            Приведенные соображения свидетельствуют, что социальное и геометрическое пространство в корне отличны друг от друга. То же можно сказать и о производных от этих двух понятий, таких, как “геометрическая и социальная дистанция”, “подъем в геометрическом и социальном пространстве”, “перемещение из одного положения в другое в геометрическом и социальном пространстве” и т.д.

 

            Для того чтобы дать определение социальному пространству, вспомним, что геометрическое пространство обычно представляется нам в виде некой “вселенной”, в которой располагаются физические тела. Местоположение в этой вселенной определяется путем определения того или иного объекта относительно других, выбранных за “точки отсчета”. Как только такие ориентиры установлены (будь то Солнце, Луна, Гринвичский меридиан, оси абсцисс и ординат), мы получаем возможность определить пространственное положение всех физических тел, сначала относительно этих точек, а затем - относительно друг друга.

 

            Подобным же образом социальное пространство есть некая вселенная, состоящая из народонаселения земли. Там, где нет человеческих особей или же живет всего лишь один человек, там нет социального пространства (или вселенной), поскольку одна особь не может иметь в мире никакого отношения к другим. Он может находиться только в геометрическом, но не социальном пространстве. Соответственно, определить положение человека или какого-либо социального явления в социальном пространстве означает определить его (их) отношение к другим людям и другим социальным явлениям, взятым за такие “точки отсчета”. Сам же выбор “точек отсчета” зависит от нас: ими могут быть отдельные люди, группы или совокупности групп. Когда мы говорим, что “мистер Н.-младший - сын мистера Н.-старшего”, мы стремимся определить положение этого мистера Н. в человеческой вселенной. Ясно, однако, что такое местоположение очень неопределенно и несовершенно, поскольку в расчет принимается только одна из координат - семейное родство -  в сложной социальной вселенной. Данный способ столь же несовершенен, как и определение геометрического положения с помощью фразы: “Дерево расположено в двух милях от холма”. Чтобы такое местоположение нас удовлетворило, мы должны знать, где находится этот холм - в Европе или на другом континенте Земли, в какой части континента, на какой широте и долготе. Необходимо также знать, находится ли это дерево в двух милях к северу, югу, западу или востоку от холма. Короче говоря, определение более или менее удовлетворительного геометрического положения требует учета целой системы пространственных координат геометрической вселенной. То же относится и к определению “социального положения” индивида.

 

            Простого указания степени родства одного человека по отношению к другому явно недостаточно. Указание его отношений к десятку или сотне людей дает уже больше, но все еще не может определить положение человека во всей социальной вселенной. Это было бы сходным с определением местоположения объекта в геометрическом пространстве путем детального указания положения различных объектов вокруг него, но без указания широты и долготы этих объектов. На нашей планете живет более полутора миллиардов людей. Указание на отношение человека к нескольким десяткам людей, в особенности если люди эти недостаточно известны, может не дать ничего. Помимо этого данный метод очень сложен и требует немало времени. Поэтому социальная практика уже выработала другой, более надежный и простой метод, сходный с системой координат, используемой для определения геометрического положения объекта в геометрическом пространстве. Составные части данного метода таковы: 1) указание отношений человека к определенным группам; 2) отношение этих групп друг к другу внутри популяции; 3) отношение данной популяции к другим популяциям, входящим в человечество.

 

            Дабы определить социальное положение человека, необходимо знать его семейное положение, гражданство, национальность, отношение к религии, профессию, принадлежность к политическим партиям, экономический статус, его происхождение и т.д. Только так можно точно определить его социальное положение. Но и это еще не все. Поскольку внутри одной и той же группы существуют совершенно различные позиции (например, король и рядовой гражданин внутри одного государства), то необходимо также знать положение человека в пределах каждой из основных групп населения. Когда же наконец определено положение населения как такового среди всего человечества (например, население США), тогда можно считать и социальное положение индивида определенным в достаточной степени. Перефразируя древнюю поговорку, можно сказать: “Скажи мне, к каким социальным группам ты принадлежишь и каковы твои функции в пределах каждой из этих групп, и я скажу, каково твое социальное положение в обществе и кто ты в социальном плане”. При знакомстве двух людей обычно используется именно этот метод: “Мистер А. (фамильная группа), профессор (группа рода занятий), из Германии, убежденный демократ, видный протестант, ранее был послом в...” и т.п. Это и подобные ему формы самопредставления людей при знакомстве являются полными или неполными указаниями на группы, к которым принадлежит человек. Биография человека по своей сути есть в основном описание групп, с которыми связан человек, а также его место в рамках каждой из них. Такой метод не всегда дает нам информацию о росте человека, цвете его волос, “интраверт ли он или экстраверт”, но все это, хотя может иметь первостепенное значение для биолога или психолога, для социолога же представляет относительно малую ценность. Такая информация не имеет непосредственного значения для определения социального положения человека.

 

            Итак, резюмируем: 1) социальное пространство - это народонаселение Земли; 2) социальное положение - это совокупность его связей со всеми группами населения, внутри каждой из этих групп, т.е. с ее членами; 3) положение человека в социальной вселенной определяется путем установления этих связей; 4) совокупность таких групп, а также совокупность положений внутри каждой из них составляют систему социальных координат, позволяющих определить социальное положение любого индивида.

 

            Отсюда следует, что люди, принадлежащие к одинаковым социальным группам и выполняющие практически идентичную функцию в пределах каждой из этих групп, находятся в одинаковом социальном положении. Те же, у кого наблюдаются некие отличия, находятся в разном социальном положении. Чем больше сходства в положении различных людей, тем ближе они друг к другу в социальном пространстве. Наоборот, чем значительнее и существеннее различия, тем больше социальная дистанция между ними (2).

 

 

 

Горизонтальные и вертикальные параметры

 

социального пространства

 

 

 

            Эвклидово геометрическое пространство - трехмерное. Социальное же пространство - многомерное, поскольку существует более трех вариантов группировки людей по социальным признакам, которые не совпадают друг с другом (группирование населения по принадлежности к государству, религии, национальности, профессии, экономическому статусу, политическим партиям, происхождению, полу, возрасту и т.п.). Оси дифференциации населения по каждой из этих групп специфичны, sui generis (3) и не совпадают друг с другом. И поскольку связи всех видов являются существенными признаками системы социальных координат, то очевидно, что социальное пространство многомерно, и чем сложнее дифференцировано население, тем многочисленнее эти параметры. Дабы определить место некоего индивида в системе населения США, которое явно более дифференцировано, чем, скажем, аборигенное население Австралии, необходимо прибегнуть к более сложной системе социальных координат, апеллируя к большему числу групп, на которые повязан индивид.

 

            Для упрощения задачи, однако, возможно сокращение числа параметров до двух основных классов, при условии разделения каждого класса на несколько подклассов. Эти два можно определить как вертикальный и горизонтальный параметр социальной вселенной. На то существуют следующие причины. Нетрудно найти несколько индивидов, принадлежащих к одним и тем же социальным группам (например, все они могут быть римскими католиками, республиканцами, занятыми в автомобилестроении, с итальянским языком в качестве родного, гражданами США и т.д.), и тем не менее по “вертикали” их социальное положение может быть совершенно различным. Внутри группы римских католиков один из них может быть епископом, тогда как другие - всего лишь рядовыми прихожанами. Внутри группы республиканцев один может занимать крупный пост в партии, другие же - рядовые избиратели. Один может быть президентом автомобильного концерна, другие - рядовыми тружениками. И если по горизонтали их социальное положение кажется идентичным, то по вертикали наблюдается существенная разница. Для описания этих различий одних горизонтальных параметров и присущей им системы координат будет явно недоставать. То же можно сказать и о положении командующего армией и солдата, ректора и рядового служащего университета. Не учитывать такие связи по вертикали невозможно. Именно с этими различиями теснейшим образом связаны наши обыденные представления о социальном положении. Мы часто пользуемся такими выражениями, как “подниматься по социальной лестнице”, “опуститься по социальной лестнице”, “высшие и низшие классы”, “быть наверху социальной пирамиды”, “опуститься на дно общества”, “социальные ранги и иерархии”, “социальная стратификация”, “дифференциация по горизонтали и вертикали” и т.д. Взаимосвязи как индивидов, так и групп могут находиться либо на одном горизонтальном уровне, либо стоять на разных ступенях иерархической лестницы. Перемещение из группы в группу может быть не связано с подъемом или спуском по социальной лестнице, но может быть и обусловлено социальными перемещениями. Продвижение по социальной лестнице вверх принято считать социальным восхождением, а перемещение вниз - социальным спуском. Такое обыденное знание можно с успехом использовать и в научных целях. По причине своей доступности это знание помогает надлежащим образом ориентироваться в сложной социальной вселенной. Разграничение вертикальных и горизонтальных параметров отражает явления, действительно существующие в социальной вселенной: иерархии, ранги, доминирование и субординация, авторитет и послушание, повышение и понижение по службе. Все эти явления и соответствующие им взаимозависимости представлены в виде стратификации и суперпозиции. Для описания таких связей необходимы и удобны вертикальные параметры. С другой стороны, взаимосвязи, свободные от таких элементов, можно описать и в горизонтальных параметрах. Короче говоря, под углом зрения социальной технологии, а также с точки зрения природы социальной вселенной не существует причин, препятствующих социологу прибегать к вышеописанному, обыденному разграничению двух основных параметров социальной вселенной.

 

            В дальнейшем речь пойдет собственно о социальных явлениях в их вертикальном измерении. Нам предстоит изучить высоту и профиль социальных структур, их дифференциацию по социальным слоям, перемещения населения по вертикали. Короче, речь пойдет о социальной стратификации и вертикальной социальной мобильности. Если мы и коснемся горизонтальной структуры социальных тел (4), то только между прочим. Поэтому, исходя из предмета исследования, мы вынуждены будем прибегать к таким объектам, как “верхние и нижние социальные страты”, “люди, находящиеся социально ниже и выше других” и т.п. Во избежание недопонимания я должен подчеркнуть, что данная терминология вовсе не означает какой-либо моей субъективной оценки, она лишь описывает формальное местоположение людей внутри различных социальных слоев. Возможно, конечно, что представители верхних слоев в действительности лучше представителей нижних слоев; возможно, и наоборот. Дело читателя выносить свой вердикт. Для меня же эти термины - всего лишь удобный инструмент для анализа и описания соответствующих явлений и фактических взаимозависимостей между ними. Задачей любого исследования является определение взаимоотношений изучаемых явлений как таковых. Оценочная функция полностью выходит за рамки сугубо научного исследования. Так вот, во избежание недопонимания этот факт следует постоянно иметь в виду.

 

            Думается, сказанного достаточно для описания общей концепции социального пространства и его параметров. Перейдем теперь к более детальному описанию исследуемых объектов.

 

 

 

 

 

Социальная стратификация

 

 

 

1. Понятия и определения

 

 

 

            Социальная стратификация - это дифференциация некой данной совокупности людей (населения) на классы в иерархическом ранге. Она находит выражение в существовании высших и низших слоев. Ее основа и сущность - в неравномерном распределении прав и привилегий, ответственности и обязанности, наличии и отсутствии социальных ценностей, власти и влияния среди членов того или иного сообщества. Конкретные формы социальной стратификации разнообразны и многочисленны. Если экономический статус членов некоего общества неодинаков, если среди них имеются как имущие, так и неимущие, то такое общество характеризуется наличием экономического расслоения независимо от того, организовано ли оно на коммунистических или капиталистических принципах, определено ли оно конституционно как “общество равных” или нет. Никакие этикетки, вывески, устные высказывания не в состоянии изменить или затушевать реальность факта экономического неравенства, которое выражается в различии доходов, уровня жизни, в существовании богатых и бедных слоев населения (5). Если в пределах какой-то группы существуют иерархически различные ранги в смысле авторитетов и престижа, званий и почестей, если существуют управляющие и управляемые, тогда независимо от терминов (монархи, бюрократы, хозяева, начальники) это означает, что такая группа политически дифференцирована, что бы она ни провозглашала в своей конституции или декларации. Если члены какого-то общества разделены на группы по роду их деятельности, занятиям, а некоторые профессии при этом считаются более престижными в сравнении с другими и если члены той или иной профессиональной группы делятся на руководителей различного ранга и на подчиненных, то такая группа профессионально дифференцирована независимо от того, избираются ли начальники или назначаются, достаются ли им руководящие должности по наследству или благодаря их личным качествам.

 

 

 

2. Основные формы социальной стратификации и взаимоотношения между ними

 

 

 

            Конкретные ипостаси социальной стратификации многочисленны. Однако все их многообразие может быть сведено к трем основным формам: экономическая, политическая и профессиональная стратификации. Как правило, все они тесно переплетены. Люди, принадлежащие к высшему слою в каком-то одном отношении, обычно принадлежат к тому же слою и по другим параметрам, и наоборот. Представители высших экономических слоев одновременно относятся к высшим политическим и профессиональным слоям. Неимущие же, как правило, лишены гражданских прав и находятся в низших слоях профессиональной иерархии. Таково общее правило, хотя существует и немало исключений. Так, к примеру, самые богатые далеко не всегда находятся у вершины политической или профессиональной пирамиды, так же и не во всех случаях бедняки занимают самые низкие места в политической и профессиональной иерархиях. А это значит, что взаимосвязь трех форм социальной стратификации далека от совершенства, ибо различные слои каждой из форм не полностью совпадают друг с другом. Вернее, они совпадают друг с другом, но лишь частично, т.е. до определенной степени. Этот факт не позволяет нам проанализировать все три основные формы социальной стратификации совместно. Для большего педантизма необходимо подвергнуть анализу каждую из форм в отдельности (6).

 

            Реальная картина социальной стратификации любого общества очень сложна и запутанна. Чтобы облегчить процесс анализа, следует учитывать только основные, самые главные свойства, в целях упрощения опуская детали, не искажающие при этом общей картины. Так делалось в любой науке; так следует поступать и в нашем случае, если учесть всю сложность и малоизученность данной проблемы. Латинская максима: minima non curat praetor (7) - здесь полностью оправдана.

30.

31. 32 Структурный функционализм и системная теория Парсонса. Общая система социального действия. Условия сохранения социальных систем. Схема AGIL. (По книге Т. Парсонса "Система современных обществ").

Структурный функционализм и системная теория Т. Парсонса

Предмет теории, ее идейные источники

 

Творчество Парсонса представляет собой интеграцию многих теоретических направлений в социологии, которая строится на двух важнейших теоретических основах:

        системной теории, ее парадигмы «система―окружающая среда» и

        теории социального действия.

Основной вопрос творчества Парсонса ― объяснение возникновения социального порядка современного общества, т. е. каким образом возникает социальный порядок на добровольной основе.

Первым ответом на этот вопрос является его теория социализации и социального контроля, которая выглядит несколько остроумно. Новое поколения Т. Парсонс уподобляет варварам, которые способны разрушить общество. Чтобы этого не произошло, следует постоянно отучать новые поколения от "варварства". Социализация представляет собой форму отучения от варварства, изменение личности в направлении принятия существующего общества. Социализации представляет собой механизм инкультурации.