Глава 5 понятие землеустройства

1. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ПОНЯТИЯ «ЗЕМЛЕУСТРОЙСТВО»

Термин «землеустройство», по данным профессора Ф. Г. Нек­расова, появился в русском языке только в 1906 г. До этого при осуществлении землеустроительных действий употребляли слова «землемерие», «землемерство», «межевание», позже — «геодезия» (как высшее землемерие), «поземельное устройство».

В Толковом словаре живого великорусского языка В. Даля (2-е издание, опубликованное в 1880—1882 гг.) статья «землеустрой­ство» отсутствует. «Землемерие» и «землемерство» определяются как «наука и самое занятие землемера, геодезиста, межевщика, из­меряющего вид и пространство земельных участков» (Т. 1. — С. 680). В этом же словаре «геодезия» понимается как высшее землемерие, прикладная тригонометрия, землемерная математи­ка, наука о съемке и вычислении земель, а «геодезист», изучаю­щий эту науку или применяющий ее к делу, обозначается также как «геодезист, межевщик, съемщик, землемер, планщик» (Т. 1. — С. 348). Межевать означает делить межою, означать рубеж, грань; делить и отводить земли по межевому искусству (Т. 2. — С. 314).

Анализ исторических источников свидетельствует о том, что понятия «землемерие» и «межевание» появились в России при­мерно в одно и то же время. Так, уже в 1556 г. Иван Грозный в специальном положении о государственной службе повелел «в по­местьях землемерием уверстати...». В этом же году был составлен «Писцовый наказ» с приложением «землемерных начертаний». Однако если землемерие включало в себя технические действия по составлению планов и карт, измерению и делению земель, вычис­лению площадей, то межевание заключалось в первую очередь в определении (установлении, восстановлении) границ землевладе­ний и землепользовании с постановкой межевых знаков и выда­чей правоустанавливающих документов.

Уже Соборное уложение 1649 г., первый свод законов России, признавало межевание как самостоятельное юридическое дей­ствие. В этом документе были названы два основных вида межева­ния:

спорное и бесспорное межевание земель, еще не межеванных писцами;

спорное и бесспорное восстановление межевых знаков.

Межевые работы, проведенные в соответствии с Соборным уложением 1649 г., имели новые признаки рациональной органи­зации территории. Так, при межевании уничтожалась чересполо­сица, не устанавливались новые въезды в чужие леса, размещались новые дороги для проезда на земельные участки, а озера и места

91

для рыбной ловли включались только в те дачи (участки), внутри которых они находились, чтобы избежать вкрапливаний.

Эти действия не подпадали под определение ни землемерия, ни межевания.

В мае 1754 г., когда в России была утверждена Инструкция ме­жевщикам, землемерие и межевание стали пониматься по-разно­му. При производстве работ юридическая сторона дела впервые была строго отделена от технической: межевщик ведал юридичес­кой частью дела, а состоящий при нем геодезист (землемер) про­изводил измерение земель и составлял межевые акты. Еще более четко это разделение прослеживается в ходе Генерального меже­вания (1766—1861 гг.), когда межевание получило самостоятель­ный правовой статус.

Землемерное дело в России изучалось с конца XVI в. в земле­мерной школе при Поместном приказе, а также с 1698 г. в школе «цифири и землемерия» при Пушкарском приказе (От землемер­ной школы до университета/Под ред. С. Н. Волкова. — М.: Ко­лос, 1999.— С. 21). В этих школах преподавались математика, грамматика, сошное письмо. Последнее включало в себя земле­мерное дело, технику оценки качества земель и вычисления пло­щадей.

С возникновением в Москве в 1701 г. школы математических и навигационных наук землемерные действия стали изучаться на более глубокой основе. В высших (навигаторских) классах этой школы преподавали математическую географию, основы астроно­мии, высшую геодезию, навигацию. С этого момента понятие зем­лемерия все больше стало относиться к прикладной сфере, а гео­дезии — к учебной или научной. Знания по землемерному делу черпались в то время из учебников по геометрии, геодезии и выс­шей математике.

Известна, например, «Геометрия словенски землемерие» Бир-кенштейна (перевод Брюса, 1708 г.), выдержавшая три издания (последнее в 1725 г.).

Обучение геодезии проводилось по уникальной в своем роде книге «Молодой геодет, или Первые основания геодезии, содер­жащие все геодетское знание, предложенное вкратце, изъяснен­ное правилами и примерами» (1766). Книга написана Семеном Кирилловичем Котельниковым, ординарным профессором, чле­ном Императорской академии наук. В ней он пишет: «Науки, по-требня Геодету, Геометрия и Алгебра, соответствующие и просвя-щающие разум Физика, Механика, Оптика, Астрономия, без по­мощи, которых наука его более художеству или паче некому руко­делию уподобляется; ибо геодет принужден правилам прилепиться слепо, что во многих случаях рождает сумнение, а иногда и ошибки».

В некоторые учебники по высшей математике геодезия входила в качестве составной части. Например, таким был изданный в

92

1798 г. «Полный курс чистой математики» (автор — артиллерии штык-юнкер Войтяховский).

Имеются свидетельства бывшего младшего члена Межевой канцелярии полковника Алексеева, кончившего курс в Констан-тиновском межевом училище в 1824 т., что геодезия здесь изуча­лась именно по этому учебнику. В третьем томе под общим заго­ловком «Тригонометрия» в отделениях 2-м и 3-м находим: «О практике геометрической и тригонометрической вообще, и об орудиях для того употребляемых; о действиях, производимых на поле цепью, кольями и астролябией; о мензуле, или геометричес­ком столике, и о употреблении оного; о геодезии, или межевании вообще, и о предварительных правилах оного с кратким описани­ем свойства магнита и магнитных стрелок; о сочинении межевых планов; о нахождении долготы и широты данного места; о сочине­нии географических карт; о нивелировании или уравнении мест» (Очерк истории Константиновского межевого института с 1779 по 1879 г. /Сост. А. Апухтин. - М.; СПб, 1879. - С. 29).

В первой половине XIX в. понятия «землемерие» и «межева­ние» обозначились уже достаточно четко. К землемерию относи­лись в основном технические работы, связанные с составлением планов и карт, измерениями и вычислениями площадей, а также их делением на участки с установлением границ. Межевание по­нималось как формальное установление юридических границ зе­мельной собственности (меж). Считалось, что после производства межевания и вступления его в законную силу, то есть после выда­чи документов на право собственности, земельная собственность приобретает юридические границы —важнейший элемент орга­низации территории, а землевладелец (собственник) получает право владеть, пользоваться и распоряжаться землей.

Межевым актом не только устанавливалось право земельной собственности; оно формально узаконивалось, становилось ус­тойчивым. В случае нарушения этого права оно могло быть вос­становлено на основании межевых документов — планов, книг, знаков.

С последней четверти XVIII в. в Европе стали все больше вни­мания уделять не только юридической и технической стороне пе­рераспределения земель между различными землевладельцами, но и организации территории внутри самих землевладений. Это было обусловлено прежде всего заменой экстенсивных систем земле­владения более прогрессивными, необходимостью введения в сельскохозяйственный оборот новых земель путем проведения ме­лиорации и культуртехнических работ (осушения, орошения, уда­ления мелколесья, кустарника, камней, кочек и т. п.).

В России в это время также стали уделять больше внимания росту культуры земледелия и поземельному устройству, особенно в крупных помещичьих хозяйствах. Большая территория, разно­образие природных и экономических условий, климата и почв

93

требовали учета при ведении сельского хозяйства особенностей территории, правильной ее организации, рационального соотно­шения пахотных земель, кормовых угодий, лесов, чередования культур на полях и разбивки участков на севообороты.

Говоря о важности землеустроительных действий по обустрой­ству территории, приспособлению ее для нужд сельскохозяй­ственного производства, известный русский историк, исследова­тель-натуралист, крупнейший деятель сельскохозяйственной на­уки Андрей Тимофеевич Болотов (1738—1833) писал: «Разделение полей может по справедливости почесться наиважнейшим пунк­том в сельском домостроительстве, потому что оно имеет содей­ствие во всех почти частях оного и может производить либо мно­гие выгоды, либо неудобности» (Болотов А. Т. Избранные сочине­ния по агрономии, плодоводству, лесоводству, ботанике. — М.: Изд-во Московского общества испытателей природы, 1952. — С. 68-69).

Он также понимал, что без учета природных свойств террито­рии, качества земли нельзя правильно организовать производство сельскохозяйственной продукции, что требует соответствующего приспособления «домохозяйства» (то есть сельского хозяйства) к окружающей земельной среде, территории. По этому поводу А. Т. Болотов говорил: «Весь сей разбор свойств и качеств земли ни для чего иного сельскому домостроителю надобен, как для того, чтоб он мог чрез то всякою частичкою земли своей наивы­годнейшим образом пользоваться или чтоб всякая часть земли приносила ему величайшую, или такую пользу, какой большей по свойству своему она приносить уже не может... всякий хлеб и про­израстание на одной земле с равным успехом расти не может, но что иная земля один род произрастений родит довольно хорошо, напротив того, другой совсем родить не может или, по крайней мере, родит весьма худо» (Там же. — С. 120—121).

Говоря об эффективности земледелия, А. Т. Болотов справед­ливо отмечал, что в ее основе должно лежать рациональное ис­пользование земли: «У всех затверждено только, что для приумно­жения хлеба необходимо надобно, чтобы земли было больше и хлеба сеять множайшее число, почему всякий и старается о том, как бы только земли себе покупкою, распашкою или иными каки­ми средствами приумножить». Однако он подчеркивал, что дело заключается не в этом, а в том, чтобы использовать землю правиль­но и с учетом определенного порядка, учитывающего почвенно-климатические и экономические условия, так как «...земли по многоразличию своих свойств и качеств требуют не только раз­личного себе удобрения, но и различного порядка, наблюдаемого при производстве самого земледелия» (Там же).

Выдающийся русский агроном и почвовед Павел Андреевич Костычев (1845—1894) считал, что главной задачей земледельца при организации и ведении сельского хозяйства является рацио-

94

нальное использование земли, приводящее к неуклонному росту плодородия почв. Говоря о необходимости интенсификации зем­леделия, перехода от менее интенсивных к более интенсивным системам ведения хозяйства, о дифференциации их применитель­но к различным почвенно-климатическим условиям, он в 1884 г. писал: «Со временем народ умножился, и каждый нуждался в зем­ле, земля же была вся разобрана, и переносить пахоту с одного места на другое теперь уже нельзя. Тогда, не сразу конечно, а мало-помалу, перешли к нашему, трехпольному хозяйству, при котором через два года в третий земля не засеивается, и землю ста­ли удобрять. Такое хозяйство требует уже гораздо больше забот и труда: землю нужно обрабатывать лучше прежнего и нужно заго­товлять много навоза; без этого урожаи будут делаться все хуже и хуже, потому что земля постоянно мало-помалу выпахивается, де­лается тощею, или — что то же самое — истощается. Между тем народу становится все больше и больше, а стало быть, и хозяйни­чать становится труднее: чтобы накормить всех, нужно с десятины получить больше прежнего, а для этого нужно уметь делать землю плодороднее» (Костычев П. А. Общедоступное руководство к зем­леделию. — М.: Новая деревня, 1992. — С. VI—VII).

Одним из факторов повышения плодородия почв в этих усло­виях П. А. Костычев считал переход к плодосменной системе хо­зяйства (Там же. — С. 132). Он показал, что почвообразование — это биологический процесс, связанный с развитием на почве ра­стительности, а следовательно, при устройстве любого хозяйства и организации его территории необходимо учитывать не только почвенные условия, но и растительность (естественную и куль­турную).

Видный деятель русской науки и культуры Александр Нико­лаевич Энгельгард в своем небольшом имении в с. Батищево Смоленской губернии одним из первых обустроил свои земли. В своих «Письмах из деревни» он отмечал, что рациональное ис­пользование земли должно основываться на всестороннем изуче­нии природных условий. Особое значение при этом он придавал исследованиям В.В.Докучаева (1846—1903), который считал, что основой организации рационального использования земель является «выработка норм, определяющих относительные пло­щади пашни, лугов, леса и вод; такие нормы, конечно, должны быть соображены с местными климатическими, грунтовым и по­чвенными условиями, а равно и с характером господствующей сельскохозяйственной культуры» (Докучаев В. В. Избранные труды /Под ред. академика Б. Б. Полынова. — М.: Изд-во АН СССР, 1949.-С. 423).

Ученый-практик, он очень хорошо понимал, что в основе эф­фективного хозяйствования на земле, специализации сельскохо­зяйственного производства должен лежать тщательный учет при­родных свойств территории, а каркас ее организации (землеуст-

95

ройства) должен составлять научно обоснованный состав земель­ных угодий, отвечающий требованиям охраны окружающей сре­ды. В своей известной работе «Наши степи прежде и теперь» (1892), говоря о необходимости научного подхода к изучению зе­мель, рационального управления природными ресурсами и их ис­пользования, В.В.Докучаев писал, что необходимо изучать «... всю единую, цельную и нераздельную природу, а не отрывать ее части; необходимо одинаково чтить и штудировать все главней­шие элементы ее (воды, воздух, грунты с их разнообразными вода­ми и полезными ископаемыми, почвы, животный и растительный мир. — С. Волков), иначе мы никогда не сумеем управлять ими, никогда не будем в состоянии учесть, что принадлежит одному и что другому фактору...» (Там же. — С. 431).

Вместе с тем он понимал, что «никакое естествознание, ника­кое самое детальное исследование России, никакая агрономия не улучшат нашей сельскохозяйственной промышленности, не посо­бят нашим хозяйствам, если сами землевладельцы не пожелают того или, правильнее, будут понимать свои выгоды. А равно пра­ва и обязанности к земле... необходимы добрая воля, просвещен­ный взгляд на дело и любовь к земле самих землевладельцев...» (Там же. - С. 437).

Таким образом, к началу XX в. в России стали систематически проводиться работы, не укладывающиеся в традиционные рамки межевания и землемерия. В этой связи и возник новый термин — «землеустройство», под которым понимали любые действия по пе­рераспределению земель и обустройству территории, дающие зем­левладельцу экономическую выгоду. В частности, к землеустрой­ству относились работы по сведению мелких чересполосных учас­тков землевладельцев в отдельные крупные земельные массивы, по выделению хуторов и отрубов, по внутреннему устройству тер­ритории (размещению севооборотов, строительству дорог, усадеб, новому освоению земель) и др. А некоторое время спустя межевые и землемерные работы также были включены в состав землеуст­ройства, так как они проводились, как правило, одновременно и на основе проектов землеустройства.

Вот как писал об этом в 1915 г. профессор И. А. Иверонов: «...Между терминами землеустройство и межевание стирается грань, так как каждая из крупных русских разграничительных ра­бот преследовала как цели юридического укрепления границ по­земельной собственности, обыкновенно называющегося межева­нием, так и цели экономического устройства землевладения, ка­ковые преследуются землеустройством».

Вместе с тем «межевание... являлось всего лишь частью заклю­чительною более или менее сложных землеустроительных опера­ций, преследующих цели устройства земельной собственности в том или ином районе в самых разнообразных отношениях и с раз­личными целями» (Иверонов И. А. Основы землеустроительного

96

дела. — М.: Изд-во книжного магазина «Высшая школа», 1915. — С. 8).

С этих пор понятие «землеустройство» прочно входит в земле­устроительную практику, науку и литературу.