1.2 Анализ результативности

Результативность любого вида деятельности — один из важнейших показателей ее эффективности.

В юридической литературе отсутствует единство в толковании понятия “эффективность” применительно к правоохранительной деятельности, а в частности, к ее отдельным направлениям, не определены необходимые для ее оценки критерии. Некоторые авторы считают, что эффективность — это деятельность конкретных лиц. Другие утверждают, что эффективность определяется отношением достигнутого результата к цели деятельности, с учетом произведенных расходов. При этом нередко ставится знак равенства между понятиями “эффективность” и “результативность”, что, по нашему мнению, не совсем правильно.

Представляется, что эффективность — это степень готовности (приспособленности) системы в целом и отдельных ее элементов к решению поставленных перед ней задач. Результативностью же является внешнее проявление (в юридической среде) деятельности системы. Но оценивать эффективность только по результату также не корректно, поскольку нередко результат зависит от внешних (иногда случайных) условий, в которых приходится функционировать системе. Иначе говоря, эффективность системы, при условии ее постоянности, может остаться неизменной, а результативность ее функционирования будет различной.

В этой связи в специальной литературе, как правило, и в определенном смысле оправданно, акцентируется внимание на заключительный этап системы, т. е. на результативность практической реализации “технико-криминалистической готовности”. Хотя, учитывая объемность и разнообразие выполняемой при этом технико-криминалистической работы, логично предположить наличие целого комплекса критериев оценки ее результативности.

П. П. Кабанов в качестве таких критериев предлагает рассматривать:

I. Во всех ли необходимых, диктуемых следственной ситуацией случаях они (научно-технические средства — В В ) применялисъ.

2. Каков результат применения научно-технических средств в смысле объема полученной и относящейся к делу информации.

3. Как была использована эта информация”.

При этом отсутствие конкретных рекомендаций по способам определения и закрепления в учетных документах упомянутых “необходимых случаев”, “результатов”, т. е. декларативность этой точки зрения существенно снижает ее ценность.

Не удалось избежать этого же недостатка в редакционной статье журнала “Экспертная практика”, авторы которой предложили оценивать результативность осмотра места происшествия “по количеству как изъятых, так и эффективно использованных в раскрытии преступлений вещественных доказательств”.

Критерии оценки результативности экспертизы — одного из направлений технико-криминалистической работы — А. И. Винберг и Н. Т. Малаховская рассматривают, исходя из возможностей получения с помощью применяемых при ее производстве методов “достоверных результатов, определенных с достаточной точностью, при использовании материала и минимальной затрате времени”. Аналогичный критерий в совокупности с иными — отсутствием нарушений процессуальных норм и сроков проведения экспертизы — предлагают Д. Я. Мирский, М. М. Ростов, Т. В. Устьянцева.

Представляет интерес точка зрения Г. Л. Грановского, согласно которой “эффективность экспертизы определяет прирост доказательственной информации, появляющейся в результате ее производства”.

По нашему мнению, упомянутые выше точки зрения рассматривают внутрисистемные критерии оценки результативности технико-криминалистической работы. Они в определенной мере характеризуют степень готовности системы ТКО решать технико-криминалистические задачи. Безусловно, их нацеленность на повышение качества технико-криминалистической работы положительно окажется на объеме получаемой криминалистически значимой информации, ее объективности.

Однако факты применения технико-криминалистических средств “во всех необходимых случаях” и получение с их помощью “объемной, относящейся к делу информации”, как и “прирост” последней, всего лишь одна сторона рассматриваемой проблемы — позитивная. А есть другая, не менее важная — негативная, касающаяся “упущенных возможностей”, т. е. что из указанных средств в данной конкретной ситуации нужно было применить (но не применено) и какие реально результаты можно было получить (но они не получены). Данное соображение послужило поводом для целевого сравнительного анализа результатов технико-криминалистической работы, на примере осмотров мест происшествий, в целях выявления упускаемых при этом возможностей. Но об этом несколько ниже.

Необходимо отметить, что в последние годы предпринималось ряд попыток усовершенствовать порядок учета результатов технико-криминалистической работы и форм государственной статистической отчетности о деятельности экспертно-криминалистических подразделений органов внутренних дел. При этом вполне обоснованно взяты ориентиры на конечные цели деятельности по раскрытию и расследованию преступлений, на отражение в документах первичного учета и в статистических отчетах прежде всего результатов применения в указанных целях технико-криминалистических методов и средств.

Так, ряд авторов предлагает включить в статистическую отчетность позиции, в которых бы отражалась полученная из следов, предметов, изъятых при осмотрах мест происшествий, “полезная для раскрытия и квалификации преступления информация”. Однако при этом, на наш взгляд, не ясно, что подразумевается под “полезной информацией”. В этом случае необходимо выработать объективные критерии оценки ее “полезности”. А сделать это практически невозможно, особенно на первоначальном этапе раскрытия преступления, когда и заполняется карточка по форме № 1 статистической отчетности. Любая информация, полученная при работе с материальными следами преступлений, в большей или меньшей мере полезна для раскрытия преступления, но оценить это возможно, как правило, при достижении каких-то (хотя бы промежуточных) результатов, например задержании подозреваемого.

Далее, выделив в статистической отчетности информацию, “полезную для раскрытия и квалификации преступления”, авторы данного предложения не менее абстрактно определяют и цель технико-криминалистической работы, включив в нее и правильную уголовно-правовую квалификацию преступного деяния. Объективная квалификация преступления несомненно важная правовая задача, но ее правильное решение, которое достигается в значительной степени уже при осмотре места происшествия и первом же допросе потерпевших, очевидцев, практически мало что дает (если и дает) для оценки результативности технико-криминалистической работы.

В этом случае умозрительные исходные данные, тем более отраженные в статистических отчетах, неизбежно приводят к ошибочным оценкам и выводам, и как следствие — к нелогичным, противоречивым решениям.

Необходимо действительно, а не декларативно, сориентировать данную систему на конечные цели технико-криминалистической работы, в качестве которых выступают предотвращение и раскрытие преступлений. Выполнение данного требования зависит от выходящих за рамки системы ТКО факторов, в качестве вне системного критерия более высокого порядка оценки результативности технико-криминалистической работы, по нашему мнению, следует рассматривать реально проявляющийся фактический вклад ТКО в достижение конечного результата, т. е. находящего отражение в процессуальных документах, вплоть до приговора суда по уголовному делу. На этой основе появляется возможность более объективно оценить результативность ТКО раскрытия и расследования преступлений. Кстати, в процессе исследования нами не установлены случаи игнорирования народными судами доказательств по уголовному делу, полученных с помощью технико-криминалистических средств и методов. Но лишь в 8,4% от общего числа изученных уголовных дел, в приговорах судов были отмечены результаты ТКО раскрытия преступлений — имелись ссылки на результаты проведенных экспертиз (7,9%) и обысков с применением научно-технических средств (0,5%).

Разумеется, это не исключает необходимость дифференцированного подхода к содержанию и объему информации о результатах технико-криминалистической работы и к ее оценке на различных этапах раскрытия и расследования преступлений, на разных уровнях управления: горрайорган, МВД-УВД, МВД РФ. В основу такой дифференциации следовало бы положить результаты системного анализа организационных и управленческих задач, решаемых с использованием той или иной информации на соответствующих уровнях управления. Очевидно, что по объему, а в каких-то случаях и по содержанию, такая информация будет различной.

Отражаемые ныне в официальной статистике данные о количестве следственных действий, при проведении которых использовались технико-криминалистические средства и методы, о фактах применения тех или иных видов (Криминалистической техники характеризуют в какой-то мере трудозатраты следователей, специалистов-криминалистов, но не результативность их работы. Точно так же, как количество проведенных допросов и опросов, обысков и осмотров, экспериментов и очных ставок ни в коей мере не свидетельствует о результативности следственной и оперативно-розыскной работы. Эти цифры могут быть полезны в целях решения определенных организационно-управленческих или организационно-тактических задач, причем на уровне горрайорганов.

В связи с чем представляется уместным напомнить о предложении И. Главы, который наряду с фиксацией количества (по видам) проведенных исследований и экспертиз, в статистической отчетности предлагает учитывать и полученный в каждом конкретном случае результат: установлена групповая принадлежность вещей, материалов; идентифицированы по следам орудия совершения преступления, установлено .лицо, его совершившее. Для осуществления своей идеи И. Глава разработал специальную форму. Но актуальность и полезность получаемой при этом информации также очевидна скорее всего для организации текущего контроля за 'качеством технико-криминалистической работы и принятия организационно-тактических решений на уровне ГОРОВД. Учитывать же результативность каждого исследования, каждого факта применения технико-криминалистических средств и методов на уровне МВД РФ и даже УВД, МВД республик в составе федерации представляется нецелесообразным.

Формализованные, усредняющие “все и вся” учетные и отчетные данные не исключат, а скорее, наоборот, предполагают применение аналитических методов изучения и оценки результативности технико-криминалистической работы, например на обслуживаемой экспертно-криминалистичеоким подразделением территории или по отдельным видам преступлений. Интересная в этом отношении мысль высказана П. А. Страссманом, который утверждает, что лучше всего эффективность можно понять, изучая редкие случаи совершенства или просчетов, а не собирая усредненные данные

Еще в 1981 г. П. А. Олейник, говоря об эффективности работы экспертно-криминалистических подразделений, отмечал, что “если посмотреть на цифры не в аспекте сделанного, а наоборот, где должны были участвовать эксперты, но не участвовали, что должны были сделать, но не сделали, то положение будет далеко не благополучным”. Но, как известно, “от обратного” статистический учет не ведется. И тем не менее посмотреть “на упускаемые возможности” оказалось не таким уж сложным и несомненно полезным делом. Попытки сделать это с применением метода сравнительного ретроспективного анализа результатов технико-криминалистической работы, отраженных в материалах уголовных дел и опроса обвиняемых по этим делам лиц (о способе, средствах и иных обстоятельствах совершения ими преступлений), были предприняты десять лет назад.