Глава1. Образование отряда и его деятельность до Гражданской войны 1863-1867гг.

Самурай должен быть не только примерным сыном, но и верноподданным. Он не оставит господина даже в том случае, если число вассалов его сократится со ста до десяти и с десяти до одного.¹

В XIX веке Японии пришлось прервать свою добровольную изоляцию от всего мира, поскольку все более настойчивы были попытки западных стран наладить с ней отношения. Наиболее инициативными в этом отношении были США, нуждавшиеся в промежуточных стоянках по дороге в Китай, с которым они вели в то время оживленную торговлю. На первые мирные предложения американцев японцы ответили отказом, что привело к угрозе вооруженного нападения со стороны американских властей в 1853 году. В это же время русское правительство также пытается наладить отношения с японцами, но делает это в мирной форме. Напуганное демонстрацией военной мощи Америки, японское правительство было вынуждено согласиться на все предъявляемые требования. В результате этого были подписаны многочисленные договоры с Америкой и с большинством стран Западной Европы. Японии эти договоры нанесли только вред, поскольку японцы были вынуждены принимать все условия торговли, навязываемые им извне. И без того не сильно развитая японская экономика не выдержала напора развитых капиталистических держав Запада и дала трещину. Резко ухудшилось положение крестьян и ремесленников, что породило многочисленные бунты, окончательно подорвавшие авторитет правящего клана Токугава.

Самураи по всей Японии были разгневаны унижениями со стороны иностранцев. Ситуацию сжато разъяснил человек, который превозмог гнев, чтобы разобраться с угрожавшей Японии беспримерной опасностью. «С тех пор как американские военные корабли в 1853 году прибыли в Урагу, общественность разделилась на сторонников войны и сторонников мира, что исключало оба пути решения проблемы, — писал сорок лет спустя Кацу Кайсю в краткой хронике происхождения и падения Токугава бакуфу — Тогда бакуфу решило открыть страну и постепенно открыло. Многих — среди них были и даймё — это возмутило. Они заявили, что бакуфу из слабости и трусости уступило требованиям варваров открыть страну и тем унизило себя. Они больше не верили в бакуфу. Повсюду разгорались жаркие споры. Люди убивали иностранцев и государственных чиновников»².

Таким образом, можно сделать вывод, что появилось два направления общественно-политической жизни Японии. Кайкоку (открытие страны) было официальной политикой Эдо. За дзёи (изгнание варваров) выступало большинство самураев по всей Японии. В авангарде движения против иностранцев находились четыре провинции: Мито, Сацума, Тёсю и Тоса. Между тем движение против иностранцев, под знамена которого встали роялисты Тёсю, Сацума и Тоса, преобразовалось в националистическое, направленное против Токугава. Сперва они провозглашали сонно-дзёи, «почитание императора и изгнание варваров», но затем приняли более радикальное кинно-тобаку — «верность императору, долой бакуфу». Тёсю, Сацума и Тоса входили в число самых могущественных даймё Японии. Семьи Мори из Тёсю и Симадзу из клана Сацума яростно соперничали между собой, но все два с половиной столетия были вынуждены мириться с Токугава.

Большинство настроенных против иностранцев самураев в Киото происходило из Тёсю, Тоса и клана Сацума. Эти люди завязывали тесные отношения с радикальной частью придворной знати. Они проповедовали «верность императору, долой бакуфу».

Многие роялисты были ронинами — самураями, оставившими службу у своего господина. Они объявили императора Комэя истинным и полноправным правителем Японии, хотя предки того уже тысячу лет не имели реальной власти. Роялисты, называвшие себя Сиси — «люди благородной цели», — открыто заявляли, что сёгун Токугава всего лишь доверенное лицо, чьему предку император поручил защищать Японию от иностранного вторжения. Но нынешний сёгун и его советники расстроили императора своей неспособностью проявить твердость в переговорах с иностранцами. Если бакуфу не в состоянии выдворить «варваров», то, чтобы спасти страну, вся полнота власти должна быть возвращена императору и его двору. Постепенно образовалась двойственная структура: бакуфу в Эдо правило по-прежнему, но и императорский двор в Киото возрождался как политическая сила.

Положение дел в императорской столице продолжало ухудшаться. Неуправляемые ронины толпами стекались в Киото. Большинство были роялистами, жаждущими отомстить бакуфу, и все без исключения — «людьми благородной цели». Это выливалось в крупные беспорядки на улицах, носившие антиправительственный характер. Весной 1863 года, сёгун вынужден был отправиться в Киото, чтобы лично принести императору клятву изгнать варваров. Бакуфу учредило новый пост — протектора Киото.

Сёгун Токугава Иэмоти был не в состоянии изгнать иностранцев — его правительству, да и Японии в целом, недоставало для этого военной мощи. Князя Мацудайру Катамори более заботила защита сёгуна, нежели горькая правда о слабости Японии. Клан Мацудайра из хана Айдзу был вернейшим союзником Токугава, а кроме того, одним из «родственных домов» — на их гербе красовались три мальвовых листа рода Токугава. В возрасте двадцати семи лет уроженец Эдо князь Катамори, глава дома Мацудайра и даймё Айдзу, был назначен протектором Киото. Первое, что ему поручили после назначения, — обезопасить улицы города при подготовке к визиту Иэмоти. В конце 1862 года, второго года эпохи Бункю, руководство бакуфу разработало план, чтобы помочь протектору. В прежние времена они бы усмирили изменников в Киото с помощью самураев из лагеря Эдо, но сейчас у них возникла необычная идея. Токугава бакуфу впервые в истории официально вербовало ронинов — более уважительно именуя их роси, — чтобы подавить мятеж.

По прибытии в императорскую столицу князь Хисамицу, как и ожидал, получил приказ восстановить порядок в городе — что, безусловно, было первостепенным желанием императора Комэя. Тем больше была досада князя, когда он узнал, что радикально настроенные самураи, включая два десятка его собственных вассалов, собираются поднять бунт. Мятежники намеревались проникнуть в императорский дворец и убить сторонников Токугава, которые, как они утверждали, «наводнили» двор. Они ждали появления хозяина Сацумы, рассчитывая на его поддержку, поскольку, по их мнению, Хисамицу прибыл, чтобы объявить войну бакуфу. Поняв, что неправильно оценили намерения Хисамицу, бунтовщики собрались в гостинице Тэрада города Фусими, что к югу от Киото, дабы окончательно утрясти планы военных действий.

План создания Ополчения роси номинально был предложен Мацудайрой Тикараносукэ, главным учителем фехтования в Военной академии бакуфу в Эдо и близким родственником сёгуна. В намерения Мацудайры входило обуздать угрожавших правительству ронинов-радикалов в Эдо и его окрестностях. Если бы эти ронины приняли сторону Токугава, бакуфу стало бы проще осуществить союз Двора и Военного лагеря. Однако настоящие организаторы отряда планировали другое. Одним из них был Киёкава, другим — Ямаока Тэцутаро, самурай низкого ранга из клана Токугава. Киёкава и Ямаока были близкими друзьями. Оба изучали кендзюцу (буквально — искусство владения мечом) в додзё Тиба. Вскоре после заключения торговых договоров они создали антиправительственную партию, проповедовавшую доктрину «почитание императора и изгнание варваров».

До поры до времени члены отряда Киёкавы делали вид, что выполняют приказ бакуфу защищать сёгуна. Они заселили Синтокудзи и другие близлежащие храмы и частные дома. Большинство роси было одето бедно и убого. У некоторых на одежде не было семейных гербов, и они носили полосатые хлопковые крестьянские куртки. Кроме двух мечей на левом боку, ничто не указывало на их статус самураев. Местные жители, опасаясь такого «пестрого» войска, дали им нелестное прозвище «Мибу роси». Когда же некоторые из солдат принялись вымогать деньги у состоятельных торговцев, запугивать и притеснять местное население, к ним пристала уничижительная кличка «Волки Мибу». Ополченцы были завербованы за свою верность и патриотизм, напомнил он. Настоящая цель их прихода в Киото — не защищать сёгуна, а помочь Иэмоти выполнить его обещание изгнать иностранцев.

Киёкава предложил, чтобы его Ополчению роси позволили незамедлительно вернуться в Эдо и помочь изгнать иностранцев. Бакуфу приняло это предложение, но с тайным умыслом. Сёгун намеренно дал туманное обещание дзёи, чтобы не связывать себя императорским указом, которому, как он знал, не получится следовать. Но правительство Эдо не чуралось обмана. Бакуфу устроило так, что императорский советник отдал ополчению приказ возвращаться в Эдо, — под тем предлогом, что в случае войны они наконец получат шанс сразиться с иностранцами. Но их истинной целью было, конечно, обуздать Киёкаву и его людей, пока те не причинили серьезного вреда.

Невзирая на императорский приказ, несколько ополченцев не подчинились и остались в Киото. Тринадцать из них — большей частью из хана Мито или из провинции Мусаси рядом с Эдо — были особенно верны сёгуну. Они пришли в Киото по приказу бакуфу с двойной целью — защищать сёгуна и изгнать иностранцев. Они не захотели подчиниться приказу отступать, отданному императорским советником, которого уговорил тот, кто объявил себя врагом Токугава, и предпочли покинуть ряды Ополчения роси, чтобы проявлять «верность и патриотизм» под эгидой сёгуна. Тринадцать «отступников» обратились к протектору Киото за официальным разрешением остаться в императорской столице, чтобы «охранять сёгуна, пока он не вернется в Эдо». Разрешение было охотно им дано. Эти тринадцать человек стали ядром отряда Синсэнгуми.