Международные отношения как система

Субъекты мирового сообщества в своей совокупности и взаимосвязи образуют систему международных отношений. Как и всякая соци­альная система, она представляет собой целостное единство много­численных подсистем и элементов.

Подсистемы бывают локальными, региональными и глобальными.

Локальные подсистемы — это взаимоотношения каждого государ­ства с определенным количеством других государств. Такие отноше­ния многоплановы — дипломатические, культурные, торговые и пр.

Региональные подсистемы — межгосударственные объединения: ЕС (Европейский Союз), ОАЕ (Организация африканского единства), OA Г (Организация американских государств) и др.

Глобальные подсистемы международных отношений связаны с дея­тельностью Организации Объединенных Наций, международных финансовых структур (например, Всемирный банк реконструкции и развития), транснациональных корпораций и пр.

Подсистемы международных отношений находятся в развитии. Одни исчезают, как это произошло с подсистемой социалистических международных отношений. Другие возникают, как, например, меж­дународные отношения Союза Независимых Государств (СНГ). Третьи трансформируются, например Европейское сообщество превратилось в Европейский Союз.

Под элементами системы международных отношений понимаются факторы общественного развития, влияющие на эти отношения. Тако­выми являются внешнеполитические акции государств и поступки политических лидеров, различные действия других субъектов миро­вой политики.

С учетом отсутствия в системе международных отношений цент­ральной власти, консенсуса относительно общих ценностей эту си­стему в научной литературе характеризуют как слабоорганизованную. Вместе с тем объективные императивы выживания и безопасности человечества стимулируют развитие системы международных отноше­ний в направлении все более тесного взаимодействия ее компонен­тов. Целостности системы международных отношений способствуют и совершенствование средств связи и транспорта, глобализация ин­формационных систем.

Процесс формирования глобальной системы международных от­ношений прокладывает себе дорогу не прямолинейно, а преодолевая препятствия, вызываемые национализмом, шовинизмом, патриар­хальностью, стремлением к автаркии. Развертывание этого процесса тормозится обострением старых, архаичных в своей основе конфлик­тов, возникновением конфликтов «нового поколения», прежде всего этнополитичёских.

Для формирующейся системы международных отношений харак­терны следующие глобальные политические тенденции.

Во-первых, прогрессирующая проницаемость границ между внут­ренней и внешней политикой. Возникновение новых проблем, не раз­решимых в рамках отдельных государств, вызывает потребность в органическом единстве внутренней и внешней политики. Между­народная жизнь оказывает непосредственное влияние на внутрипо­литические процессы. Удельный вес внешних факторов в принятии решений на национальном уровне, который и сейчас является суще­ственной величиной, скорее всего, будет увеличиваться.

Интернационализация политики проявляется также в междуна­родно-политической активности регионов и других субъектов феде­ративных государств, устанавливающих связи с приграничными регионами соседних государств, а иногда и с иностранными государ­ствами в целом. Внутригосударственные регионы стали значимым фактором европейского строительства, что привело к появлению та­кого понятия, как «Европа регионов».

С первой тенденцией связана вторая глобальная тенденция — демократизация как внутриполитических отношений, так и меж­дународной жизни. С окончанием холодной войны гуманитарные проблемы, вопросы соблюдения прав человека вышли за рамки ис­ключительной компетенции отдельных государств, приобрели меж­дународное измерение. Благодаря постиндустриальной революции расширился доступ населения к информации по вопросам принятия решений, качества жизни и т. д. В результате разработка и реализа­ция внешней политики перестают быть уделом исключительно спе­циальных государственных ведомств, а становятся достоянием сово­купности разнообразных институтов — как правительственных, так и «независимых», как политического, так и неполитического харак­тера. Внешняя политика все в большей степени отражает домини­рующие в обществе настроения.

Продвижение к демократии в гетерогенном глобальном простран­стве не может быть простым и быстрым. Под влиянием новых реа­лий нередко дают сбои исторически сложившиеся формы либеральной демократии в странах с давними демократическими традициями. Активное, а чаще пассивное противодействие демократизации ока­зывают обскурантистские силы и традиционные институты в разви­вающихся странах. Препятствием для демократизации являются ав­торитарные тенденции в политике ряда государств.

Третья глобальная политическая тенденция во многом обусловлена второй. Это расширение состава и увеличивающееся многообразие по­литических акторов. Количественный рост числа государств — членов мирового сообщества сопровождается иерархизацией отношений меж­ду ними. Если в идеологическом плане структура межгосударственной системы становится все более однородной по сравнению с периодом холодной войны, то в плане социально-экономическом и военно-политическом прогрессирует разрыв в уровнях развития государств Севера и Юга. В результате распада СССР и мировой системы социа­лизма увеличилось число государств, по своим объективным показа­телям тяготеющих к бедному Югу.

Наряду с государствами в мировой политике активно участвуют многочисленные «акторы вис суверенитета» (партии, организации, движения, региональные администрации, транснациональные кор­порации и т. д.), воздействующие на принятие решений и способные оказывать непосредственное влияние па ход событий.

Четвертая тенденция — размывание государственного суверени­тета вследствие все большей прозрачности межгосударственных границ, стирания ранее существовавших жестких барьеров между внутренней и внешней политикой, выхода регионов на международ­ный уровень, активизации правительственных и неправительственных организаций и институтов. Влияние вышеназванных факторов разрушает Вестфальскую модель мира (1648-1650), согласно кото­рой государство должно было обладать властными полномочиями во внутренней политике и являться фактически единственным субъек­том международных отношений.

Эрозия государственно-центристской модели мира, заложенной в середине XVII в. (1648-1650), необходимость считаться, с одной стороны, с международными правительственными и неправительст­венными организациями и институтами, с другой — с собственными регионами болезненно воспринимается государством, остающимся главным актором мировой политики. В меняющихся условиях перед ним открываются два пути:

1. совместно с акторами, ориентированными па сотрудничество с го­сударством, выстраивать новую модель мира;

2. попытаться сохранить властные полномочия в прежнем объеме, ограничивая других акторов.

Адаптация государства к повой обстановке протекает сложно и противоречиво, сочетая элементы обоих путей.

Пятая глобальная тенденция — формирующаяся многополярность, которая придет па смену существующей моноцентричности с Соеди­ненными Штатами в качестве лидера современного мира. Уже в на­стоящее время преобладающее военно-политическое и экономическое влияние США па мировые дела в известной степени ограничивают наиболее развитые страны, среди которых и Россия. Мопоцентрическая модель международных отношений будет подтачиваться эко­номическим соперничеством в треугольнике США—Европейский Союз—Япония. Реальные шансы обрести статус сверхдержавы и стать потенциальным конкурентом США в соперничестве за мировое ли­дерство имеет Китай.

Процесс становления многополярного мира будет продолжитель­ным и сложным. Долговременным явлением станет конфликт двух тенденций — формирования многополярности и стремления Соединенных Штатов сохранить одпополярную систему международных отношений. В результате взаимодействие между «центрами силы» будет характеризоваться сочетанием партнерства и соперничества. При этом переход к многополярному миру ограничит возможности проведения какой-либо державой гегемонистской политики.

Мироустройство, опирающееся па взаимодействие нескольких «центров силы», видимо, будет менее устойчиво, чем однополюсное или двухполюсное. Логика этого явления состоит в следующем: чем большее число элементов образуют систему, тем сложнее установить и поддерживать равновесие между ними. Не случайно одной из при­чин обеих мировых воин явилось нарушение баланса во взаимоотно­шениях великих держав того времени.

Шестая глобальная политическая тенденция проявляется в усили­вающемся воздействии на мировое развитие, включая и международные отношения, комплекса глобальных проблем. Эти проблемы можно подразделить на следующие основные группы:

- проблемы преимущественно социально-политического характера: преодоление терроризма и вызывающих его причин; предотвра­щение распространения оружия массового уничтожения (ОМУ); урегулирование и разрешение межгосударственных конфликтов; профилактика и урегулирование межэтнических и межконфессио­нальных конфликтов; обеспечение международной безопасности; переход от культуры насилия к культуре ненасилия и мира;

- проблемы преимущественно социально-экономического характера: преодоление слаборазвитое и связанных с пей нищеты и куль­турной отсталости; обеспечение эффективного производства и воспроизводства мирового валового продукта; попек путей разре­шения энергетического, сырьевого и продовольственного кризи­сов; оптимизация демографической ситуации в развивающихся странах; освоение в мирных целях околоземного пространства и Мирового океана; принятие мер по борьбе с наркобизнесом;

- проблемы человека: соблюдение социальных, экономических и индивидуальных прав и свобод; ликвидация голода, эпидемиче­ских заболеваний; преодоление отчуждения человека от природы, общества, государства и результатов собственной деятельности; обеспечение экологической безопасности.

Глобальные проблемы разрешимы лишь благодаря объединению интеллектуальных, материальных и финансовых ресурсов всего че­ловечества, впервые в истории начинающего осознавать свою родо­вую сущность, приоритетность общечеловеческих интересов и цен­ностей. Этот процесс оказывает влияние па сферу международных отношений, па разработку и реализацию внешней политики. Он со­провождается переоценкой ценностей, переосмыслением сущности и критериев общественного прогресса. Перспективы человечества во многом зависят от нахождения акторами мировой политики баланса собственных и общепланетарных интересов.

Теоретические школы в исследовании мировой политики

Теоретическое осмысление мировой политики имеет длительную ис­торию. С течением времени концептуальные подходы постоянно развивались и изменялись, оказывая при этом значительное влияние друг па друга.

К числу первых попыток объяснения взаимоотношений между государствами можно отнести «Историю Пелопонесской войны» Фукидида (V в. до п. э.), размышления Цицерона о «справедливых войнах» против вторгающихся врагов (I в. до и. э.), многочисленные хроники действий различных правителей и т. д. На протяжении сто­летий видное место в политической мысли занимали вопросы войны и мира как способов изменения баланса сил, создания нового миро­вого порядка.

В XX—начале XXI в. при всем многообразии конкурирующих школ и направлений в изучении мировой политики просматриваются три базовых мировоззренческих и методологических подхода — идеа­листический, реалистический и марксистский. Эти подходы эволю­ционировали, приобретая различные концептуальные формы, которые, по мысли их создателей, призваны соответствовать трансформации объекта анализа.

Возникновение теоретической школы политического идеализма явилось реакцией части ученых и политиков па беспрецедентные по масштабам социальные бедствия, вызванные Первой мировой войной. Они стремились ограничить силовое соперничество государств, со­здать демократический миропорядок, который был бы способен утвердить мир и обеспечить процветание человечества.

Наиболее известные представители политического идеализма — Дж. Дикипсон, А. Зиммерн, Ф. Ноэль-Бейкер, а интеллектуальный лидер — профессор и президент США Вудро Вильсон, сформулиро­вавший в 1918 г. 14 пунктов послевоенного урегулирования. В част­ности, им были продекларированы такие принципы, как отказ от тайной дипломатии; моральность внешнеполитической деятельности и дипломатии; сокращение вооружений до минимума, обеспечиваю­щего национальную безопасность; создание международного органа под названием «Лига Наций», который гарантировал бы политиче­скую независимость и территориальную целостность государств.

Идеализм во внешней политике исходил из оптимистических представлений о природе человека и формируемых им сообществ. По мнению идеалистов, определяющее влияние на социальное бытие людей оказывают такие их качества, как разумность, стремление к бла­гу и справедливости, заинтересованность в мирном общежитии. Поэтому в международных отношениях должны доминировать не кон­фликты и войны, не противоборство национальных интересов, а со­трудничество и интеграция, возрастающая взаимозависимость мира.

Идеалисты рассматривали мировую политику в рамках правовых и этических категорий, разрабатывали нормативные модели между­народных отношений, в реализации которых значительную роль иг­рало бы свободно выражаемое общественное мнение, выступающее против войн и вызываемых ими социальных бедствий. Для их убежде­ний было характерно неприятие силовых средств в качестве важнейше­го регулятора международных отношений. Предпочтение отдавалось системе и институтам международного права.

Вместо баланса сил идеалисты предлагали иной механизм регу­лирования международных отношений — коллективную безопасность. Эта идея основывалась па том соображении, что все государства имеют общую цель — мир и безопасность, а нестабильность силового баланса и войны наносят огромный урон народам.

Идеализм был особенно популярен в межвоенный период, проявив себя в попытках обеспечить мир путем создания международных ин­ститутов, прежде всего Лиги Наций. Эта организация олицетворяла тягу пародов к миру и безопасности, по не смогла предотвратить пи агрессию Италии против Эфиопии, ни советско-финскую войну, а с началом Второй мировой войны прекратила свое существование.

Школа политического реализма по своим позициям противопо­ложна политическому идеализму и во многом возникла как критика моралистического видения мировой политики, игнорирующего реа­лии силового соперничества государств. Она продолжает интеллек­туальные традиции, заложенные Н. Макиавелли, Т. Гоббсом, К. фон Клаузевицем. Значительный вклад в развитие этих традиций внесли английский историк Э. Карр, американские политологи Г. Моргептау,

Дж. Герц, Р. Осгуд, Т. Шеллинг, французский ученый Р. Ароп. Основ­ные идеи политического реализма разработаны в исследовании при­знанного главы школы Г. Моргептау «Политика среди наций», впервые опубликованном в 1948 г.

Исходный постулат реализма — «международная политика, как и любая другая политика, является борьбой за власть» (Г. Моргептау). Поскольку только государства обладают достаточными ресурсами для этой борьбы, именно они и являются основными акторами па международной арене. Взаимодействие государств осуществляется па основе национальных интересов и баланса сил.

Национальные интересы рассматривались реалистами как объек­тивное явление, определяемое такими факторами, как традиции, не­изменная природа человека, географическая среда и т. д. Г. Моргептау критиковал создателей геополитики X. Маккипдера и К. Хаусхофера за абсолютизацию роли географического фактора в определении силы государства, а тем самым и судьбы нации. Сотрудничество госу­дарств — результат совпадения их национальных интересов, проти­востояние — следствие различия этих интересов.

Классики реализма отмечали комплексность понятия «сила», включающего помимо военного компонента экономический, поли­тический, морально-идеологический и пр. По мере интенсификации холодной войны внимание реалистов все больше концентрировалось на военной составляющей международных отношений.

Оптимальной политикой реалисты считали рациональную поли­тику, способную увеличивать выгоды государства и минимизировать риск при их получении. Высшие добродетели правительств они видели в благоразумии и способности учитывать последствия пред­принимаемых действий.

С этих позиций Г. Моргептау активно оппонировал ученым и по­литикам, доказывавшим возможность победы Соединенных Штатов в ядерной войне и последующего восстановления в стране нормаль­ных условий жизни. Оценивая их доводы как фантастические, он высказывал опасения по поводу того, что оценка ядерного оружия как всего лишь еще одного вида оружия может привести к иррацио­нальной политике, повышающей опасность ядерной войны,

Базовые идеи реализма развивали известные политические дея­тели и ученые Дж. Кен пан, Г. Киссинджер, 3. Бжезинский и др. Меж­дународная политика понималась ими как поле борьбы суверенных государств за достижение своих главных целей — обеспечение без­опасности; удовлетворение требований наиболее влиятельных слоев населения; повышение авторитета страны. В качестве самого эффек­тивного средства сохранения мира рассматривалось создание баланса сил, который являлся бы сдерживающим фактором в условиях жест­кой конкуренции государств. Логика такого взаимодействия предпо­лагает создание коалиций, блоков и союзов, способствующих умно­жению силы государств для решения стоящих перед ними задач.

Концептуально ключевое положение политического реализма об обеспечении государством благоприятных внешних условий путем создания необходимого баланса сил основывается па трактовке Т. Гоббсом международных отношений как враждебной, анархической среды, вынуждающей государства для отражения угрозы нападения под­держивать сопоставимый с соперниками силовой потенциал.

Реалисты исходят из того, что во имя защиты своих интересов го­сударства должны идти па компромиссы, сдерживать свое и чужое стремление к господству. Следует однако избегать компромиссов в сфере жизненных интересов государств, способных ослабить их мощь.

По мнению реалистов, государства не должны рассматривать мо­рально-политические соображения и даже правовые нормы как факто­ры, ограничивающие их суверенитет. При этом признается изначаль­ная оправданность любых средств достижения целей — убеждения, силы, шантажа и т. д., если они умножают могущество государства п способствуют решению стоящих перед ним задач.

Политический реализм занимал господствующее место в теоре­тической мысли периода холодной войны, когда в исследованиях акцентировались проблемы соперничества государств, особенно сверх­держав — США и СССР Представители этого направления оказывали существенное влияние па политику ведущих стран Запада.

В связи с выявившимися уже в 1950-1970-е гг. трудностями в объ­яснении интеграционных тенденций (особенно па европейском конти­ненте) возникла потребность в модернизации политического реализма. Сформировавшийся к концу 1970-х гг. неореализм, или структурный реализм, при сохранении ключевых постулатов реализма, особенно о ведущей роли национального интереса, ввел в исследование мировой политики положение о системе (структуре) международных отноше­ний как факторе, благоприятствующем или 01рапичивающем государ­ство в реализации его национальных интересов. Основатель неореа­лизма К. Уолте в работе «Теория международных политик» (1979) исследовал механизмы воздействия глобальной системы междуна­родных отношений па поведение государств и баланс сил.

Неореализм отражал тот факт, что в рамках биполярной системы международных отношений логике противоборства сверхдержав подчинялись все остальные государства. Эта логика определялась гонкой вооружений, разделом мира па сферы влияния, блоковой дисциплиной, устрашением и сдерживанием противника. Однако с крахом биполярпости и окончанием холодной войны позиции нео­реализма оказались существенно ослабленными вследствие резкого расширения численности и роста влияния нетрадиционных полити­ческих акторов, прогрессирующей транспарентности границ, возник­новения конфликтов нового поколения, снижения роли международ­ной системы в обеспечении безопасности.

В рамках реалистической парадигмы не находят объяснения раз­нообразные трансграничные политические и социокультурные про­цессы. Исследователи констатируют, что многие нормы и ценности, которыми руководствуется государство, не вписываются в посту­лат реализма о национальном интересе как доминирующем факторе мировой политики. Этот постулат нередко оценивается как упрощен­ный. В последние десятилетия международно-политической наукой изучается влияние па мировую политику норм поведения и ценно­стных установок, межсубъектных взаимодействий, культуры, роли личности и других социальных феноменов.

Для последних десятилетий, особенно с окончанием холодной войны, наиболее характерна и значима дискуссия о роли и месте на­циональных государств в мировой политике. Одни ученые — госу­дарственники — отстаивают приоритет государства как наиболее влиятельного актора мировой политики, полемизируют с тезисом об упадке Вестфальской системы. Другие, так называемые глобалисты, наоборот, полагают, что интеграционные процессы ведут к девальвации роли государства в международных отношениях, росту влияния межгосударственных и неправительственных организаций, усилению взаимозависимости всех субъектов мировой политики и в конечном счете — к формированию глобального самоуправляющегося сообще­ства, функционирующего по единым правилам и регулируемого еди­ными законами. Они апеллируют к таким реалиям, как все большая проницаемость границ для людей и капиталов, стирание прежних жестких различий между внутренней и внешней политикой, выход регионов па международный уровень.

Глобалистский подход к международным отношениям основывает­ся па идеях неолиберализма, сформировавшихся в процессе адапта­ции либерализма к новым условиям глобализации. Неолиберализм исходит из того, что анализировать поведение государств следует с учетом не только национальных интересов, по и их участил в дея­тельности межгосударственных институтов, гармонизирующих меж­дународные отношения и влияющих на поведение самих государств. При этом особое внимание неолиберализм уделяет роли хозяйствен­ного взаимодействия в мировом развитии. Универсальность демо­кратии рассматривается неолибераламп как важнейший фактор пре­одоления противоречий между государствами.

Взгляды глобалистов отражены в теории комплексной взаимоза­висимости, разработанной на основе неолиберальных принципов Р. Кеохэйпом и Дж. Наем в исследованиях «Транспационализм в ми­ровой политике» (1971) и «Мощь и взаимозависимость. Мировые политики в переходе» (1977). Согласно этой теории фактор силы утрачивает решающее воздействие па международные отношения. Более эффективными средствами влияния становятся экономические, правовые и информационные механизмы. По мнению ученых, созда­ются условия для институционализации отношений между государ­ственными и негосударственными акторами, открывающей перспек­тиву упорядочения международной среды.

Государственниками и глобалистами констатируется противоре­чивое положение национального государства в условиях глобализации. Несмотря на переживаемые кризисные явления, эрозию суверенитет,) и ослабление ряда функций, государство еще длительное время бу­дет оставаться главным субъектом мировой политики. Растет число суверенных государств и создаваемых ими межгосударственных ор­ганизаций. Наиболее значимые для мира решения принимаются на уровне межгосударственных структур — «восьмерки», ЕС, НАТО. Сохраняются и межгосударственные границы.

Однако но мере усиления интеграционных тенденций в мировом сообществе государственный суверенитет, а вместе с ним и государственно-центристская Вестфальская модель мира, очевидно, будут размываться. В связи с этим представляется, что в споре государст­венников и глобалистов последние адекватнее отражают глубинные процессы становления повой политической структуры мира.

В отличие от теоретических школ политического реализма и идеа­лизма приверженцы марксистской парадигмы в теории международных отношений считают, что эти отношения носят прежде всего экс­плуататорский характер и должны быть преобразованы па основе норм нравственности и справедливости. Приоритет, который сторон пики различных версий марксизма отдают экономическим аспектам международных процессов, сближает их взгляды с неолиберальной теорией комплексной взаимозависимости.

Ленинизм как радикальная версия марксизма исходил из идеи о разновременности перехода различных стран к социализму и неиз­бежности длительного периода соперничества двух мировых систем, которое может принимать характер военных столкновений. По мыс­ли В.И. Ленина, достижения и опыт социализма в экономической, социальной и культурной сферах, проводимая им политика мирного сосуществования стимулируют всемирный процесс становления ком­мунистической цивилизации.

В методологическом плане позиция В.И. Ленина по проблеме мирного сосуществования базировалась на формационном подходе к истории с характерным для пего упрощенным представлением об однолинейности процесса смены общественных формаций как резуль­тата взаимодействия производительных сил и производственных от­ношений. Вплоть до второй половины 1980-х гг. этот подход при всех модификациях оставался доминантой советской внешней политики.

Заметный вклад в исследование международных отношений второй половины XX в. внес неомарксизм, распространившийся в 1950-1960-е гг. в значительной степени под влиянием разочарования в опыте «реального социализма». В работах неомарксистов ключевым эле­ментом международной системы (согласно их терминологии «миросистемы») выступают отношения собственности.

Наиболее известные представители этого направления И. Вал-лерстайн, А. Франк, С. Амин разрабатывают проблематику экономи­ческого неравенства и зависимости в современном мире, социальной дифференциации населения, прежде всего «богатый Север — бедный Юг». Расслоение мирового сообщества па три части — про­цветающий центр («ядро»), архаичную периферию и полупериферию - служит, по их мнению, главной причиной нестабильности в международных отношениях и источником потенциальных конф­ликтов. Преодоление этой системы неравенства зависит прежде всего от готовности и способности пародов периферии консолидиро­вать свои усилия для борьбы против монополии центра за социаль­ную справедливость и перераспределение богатства. Основные идеи неомарксизма изложены в работе И. Валлерстайиа «Анализ мировых систем и ситуация в современном мире», опубликованной в 2001 г. в России.

В связи с распадом биполярной системы и происшедшими корен­ными изменениями в расстановке сил на мировой арене возникла объективная потребность в корректировке международно-политиче­ской теории, Объектом наиболее радикального пересмотра стал нео­реалиям, занимавший господствующее положение в изучении про­блем становления и развития биполярной системы.

С начала 1990-х гг. в рамках неореализма возникают новые, компро­миссные по отношению к либерализму концепции. Одна из наиболее известных — выдвинутая С. Хантингтоном концепция «столкновения цивилизаций». В соответствии с ней государствам как главным ак­торам мировой политики приходят па смену цивилизации — куль­турные сообщества, отличающиеся друг от друга историей, языком, традициями, но особенно религией. По мнению С. Хантингтона взаимоотношения цивилизаций также будут конфликтными, посколь­ку в их основе лежат ценности и убеждения, примирить которые будет гораздо сложнее, чем национальные интересы государств. Он считает, что соперничество цивилизаций за доминирование в мире, облада­ние ресурсами (военными, экономическими, институциональными) явится движущей силой мировой политики, а линии разделяющих цивилизации границ станут зонами региональных конфликтов. Оче­видно, что в новой версии реализма акцент переносится с анализа межгосударственных отношений на факторы социокультурного ха­рактера.

На базе критики неореализма новый импульс получили либе­ральные школы и направления. «Либеральный интернационализм», представленный М. Гальпериным, Дж. Муравчиком, Б. Рассетом и др., видит главную задачу США и стран Запада во всемерном со­действии распространению демократических ценностей и рыночной экономики в глобальном масштабе. Согласно выдвинутой Ф. Фукуямой концепции «конца истории», провозглашающей наступившее торжество демократии западного образца, доминантой мировой по­литики становится демократическая внешнеполитическая ориента­ция государств. В отличие от большинства неолиберальных авторов, придающих наряду с демократическими ценностями первостепенное значение экономическому компоненту внешней политики государств, Ф. Фукуяма исходит из абсолютной приоритетности идеологического аспекта.

В контексте формирующегося миропорядка одной из наиболее дискуссионных проблем международно-политической теории и меж­дународного права стало то обстоятельство, что принципы неруши­мости государственных границ и обеспечения прав человека нередко вступают в противоречие. Из этого противоречия исходит концепция «гуманитарного вмешательства», согласно которой для защиты нрав и свобод человека возможно использование принудительных мер против недемократических режимов, включая вооруженные интервенции и глобальные экономические санкции.

По мнению сторонников концепции «гуманитарного вмешатель­ства» (Л. Экскурси, Л. Риннер, Г. Саламе и др.), для обеспечения приоритета прав человека международные институты, и прежде всего Совет Безопасности ООН, должны выработать нормы, определяющие условия и способы осуществления вмешательства, т. е. пределы го­сударственного суверенитета. С их точки зрения, Совету Безопасно­сти надлежит рассматривать каждый конкретный случай массового нарушения прав человека и санкционировать гуманитарное вмеша­тельство. Если по каким-либо причинам (бюрократического, проце­дурного или принципиального характера) такие решения не будут приниматься, ответственность за гуманитарное вмешательство могут взять па себя страны Запада, располагающие для этого необходимыми военными механизмами. Концепция «силового гуманитарного вме­шательства» была реализована странами Запада в Косово.

В целом можно утверждать, что концепция «гуманитарного вме­шательства» является результатом синтеза элементов противополож­ных до недавнего времени направлений международно-политической теории — реализма (с его акцентом на силу и проблемы безопасно­сти) и идеализма (с его акцептом на этические основания политики).