5.2. Применение тк рф в сочетании с другими

ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫМИ АКТАМИ, РЕГУЛИРУЮЩИМИ ТРУДОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ

5.2.1. Нормы тк рф, противоречащие Конституции рф

В Трудовом кодексе Российской Федерации, к сожалению, немало положений, с очевидностью противоречащих Конституции РФ. Прежде чем перейти к детальному рассмотрению всех таких положений, вспомним, что Конституция РФ представляет собой акт высшей юридической силы, подлежит прямому применению и не нуждается в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации или иного органа, который разъяснял бы, что какой-либо нормативный акт ей противоречит. Вот как комментирует этот механизм применения Конституции РФ Верховный Суд Российской Федерации:

"Согласно ч. 1 ст. 15 Конституции Российской Федерации, Конституция имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. В соответствии с этим конституционным положением судам при рассмотрении дел следует оценивать содержание закона или иного нормативного правового акта, регулирующего рассматриваемые судом правоотношения, и во всех необходимых случаях применять Конституцию Российской Федерации в качестве акта прямого действия.

Суд, разрешая дело, применяет непосредственно Конституцию, в частности:

а) когда закрепленные нормой Конституции положения, исходя из ее смысла, не требуют дополнительной регламентации и не содержат указания на возможность ее применения при условии принятия федерального закона, регулирующего права, свободы, обязанности человека и гражданина и другие положения;

б) когда суд придет к выводу, что федеральный закон, действовавший на территории Российской Федерации до вступления в силу Конституции Российской Федерации, противоречит ей;

в) когда суд придет к убеждению, что федеральный закон, принятый после вступления в силу Конституции Российской Федерации, находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции" (п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 31 октября 1995 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия").

Разумеется, указаниями ВС РФ регламентируется деятельность только судов общей юрисдикции. Однако Конституция РФ обязательна не только для судов - ее применяют и граждане, и организации-работодатели, и государственные чиновники, наделенные в силу закона теми или иными контрольными полномочиями. По мнению автора, все эти лица, как и суды, должны применять непосредственно статьи Конституции РФ в тех случаях, когда существует закон, нормы которого находятся в очевидном противоречии с Конституцией РФ. А таких норм в ТК РФ, к сожалению, достаточно.

Квазисудебные права инспекции труда

Как было показано в разделе 5.1.3, согласно ТК РФ инспекция труда наделена правом на рассмотрение любого трудового спора, в отношении которого не был подан иск в суд (ст. 357). При этом инспекция труда не ограничена какими-либо процессуальными рамками и сроками, она может рассматривать заявления и жалобы любых лиц в отсутствие работодателя, чьи действия обжалуются, и даже не ставить его в известность о том, что некоторые его действия стали поводом для обращения в инспекцию труда.

Единственным правилом, которое может послужить формальным поводом для ограничения "всеведения" инспекции труда, является норма ст. 357 ТК РФ, в силу которой обращение в инспекцию труда должно касаться вопроса, находящегося "на рассмотрении соответствующего органа по рассмотрению индивидуального или коллективного трудового спора". Однако это ограничение при внимательном анализе оказывается малоэффективным - уж очень невразумительно оно сформулировано.

В соответствии со ст. 382 ТК РФ индивидуальные трудовые споры рассматривают комиссии по трудовым спорам и суды, а коллективные - примирительные комиссии, посредники или трудовой арбитраж (ст. 401 ТК РФ). Но все перечисленные органы (кроме, разумеется, судов), хотя теоретически они должны действовать в каждой организации и включать в свой состав представителей работодателя, обычно существуют только на бумаге или не существуют вовсе. В абсолютном большинстве организаций, как бюджетных, так и частных, в которых работает абсолютное большинство трудоспособного населения страны, такие органы не действуют. Формально это означает, что за рассмотрением трудовых споров работникам данных организаций следует обращаться непосредственно в суд, что вполне согласуется с ч. 1 ст. 118 Конституции РФ, в соответствии с которой правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом. Как известно, законодательством о судоустройстве за инспекцией труда не закреплено никаких полномочий по осуществлению правосудия (кроме рассмотрения вопросов о некоторых административных правонарушениях).

Однако на практике невнятность указанной нормы ст. 357 ТК РФ приводит к тому, что инспекция труда принимает к рассмотрению любые жалобы. Ни ТК РФ, ни Положением о федеральной инспекции труда, ни каким-либо иным нормативным актом не регулируется вопрос о допустимости рассмотрения трудового спора инспекцией труда. В конце концов, проверить, передан тот или иной спор в комиссию по трудовым спорам либо в примирительную комиссию, практически невозможно: в отличие от судов у них нет секретариатов. Да и какой чиновник добровольно согласится признать себя некомпетентным разрешать чужие споры?

Более того, в том виде, в каком правило о существовании трудового спора включено в последнюю часть ст. 357 ТК РФ, оно вообще не может стать препятствием вмешательству инспекции труда. Ведь в составе ее полномочий ч. 1 ст. 357 ТК РФ закреплено право выносить обязательные для исполнения предписания вне зависимости от того, что явилось основанием для обращения в инспекцию. Таким образом, норма ч. 1 ст. 357 ТК РФ делает ненужным правило последней части этой статьи об обращении в инспекцию труда в связи с рассмотрением трудового спора. Кроме того, ст. 357 ТК РФ о компетенции инспекции труда противоречит ст. 391 ТК РФ, закрепляющей юрисдикцию судов по рассмотрению индивидуальных трудовых споров. Наконец, ст. 373 ТК РФ, почему-то названной "Порядок учета мотивированного мнения выборного профсоюзного органа при расторжении трудового договора по инициативе работодателя", предусматривается право инспекции труда выдавать работодателю обязательное для исполнения предписание о восстановлении на работе уволенного работника независимо от того, подано ли в суд заявление о таком восстановлении.

Однако главное не это. Главное, что ст. 357 и 373 ТК РФ (в части полномочий инспекции труда по выдаче предписаний о восстановлении на работе уволенных работников) непосредственно противоречат ч. 1 ст. 118 Конституции РФ. Ведь решая вопрос об устранении нарушения (подлинного или мнимого) трудового законодательства, инспекция труда узурпирует полномочия по осуществлению правосудия, которые согласно этой статье Конституции РФ принадлежат только суду. Отсутствие процессуальной регламентации вынесения инспекцией труда предписаний также убедительно свидетельствует о том, что такие полномочия административного органа не вписываются в общепринятые представления о правосудии.

Нельзя признать соответствующим Конституции РФ и правило ст. 357 ТК РФ о десятидневном сроке на судебное обжалование предписаний инспекции труда. Поскольку такое предписание, как правило, является полной неожиданностью для работодателя, закрепление в ТК РФ столь краткого пресекательного срока на обжалование предписания противоречит ч. 2 ст. 46 Конституции РФ, согласно которой любые действия государственного инспектора труда подлежат судебному обжалованию. Формулировки статей ТК РФ (особенно ст. 357 и 373 ТК РФ) о праве инспекции труда на разрешение споров между работником и работодателем являются антиконституционной попыткой передать административному органу функции правосудия. А может быть, авторы ТК РФ надеялись вообще вывести деятельность инспекции труда за рамки судебного контроля? В пользу такого подозрения говорит то, что ст. 361 ТК РФ установлена возможность судебного обжалования только решений инспекции труда, в то время как вершить правосудие инспекция должна с помощью обязательных для исполнения предписаний, предусмотренных ст. 357 и 373 ТК РФ. Уж больно многозначительная ошибка в юридической технике, принимая во внимание персоналии авторов последней редакции ТК РФ. Вот так участие чиновника в разработке законодательного акта может перечеркнуть (по крайней мере, на бумаге) конституционное право на правосудие!

По нашему мнению, только решения инспекции труда об устранении нарушений в области безопасности труда могут носить обязательный характер (что, кстати, вытекает из Федерального закона от 17 июля 1999 г. N 181-ФЗ и Конвенции МОТ N 81). Все остальные предписания (и решения) инспекции могут либо исполняться работодателем добровольно, либо приобретать обязательную силу на основании решения суда. Многочисленные нормы ТК РФ о праве трудовой инспекции давать работодателям обязательные для исполнения предписания о разрешении споров с работниками очевидно противоречат Конституции РФ и поэтому не подлежат применению <*>.

--------------------------------

<*> Помимо противоречия Конституции РФ у специалистов есть и другие претензии к нормам о придании инспекции труда квазисудебных функций. См.: Нуртдинова А.Ф. Защита трудовых прав работников // Хозяйство и право. 2002. N 12. С. 5.

Кстати, автор во время своих лекций в различных регионах страны не раз предлагал юристам организаций бесплатную помощь в подготовке обращения в Конституционный Суд Российской Федерации для формального признания незаконными соответствующих положений ТК РФ. Ответ всегда был одинаковым: администрации всегда проще "договориться" с конкретным инспектором труда, нежели участвовать в судебных тяжбах во имя общей абстрактной справедливости. В таком прагматическом подходе нет ничего удивительного, особенно если учесть практику деятельности инспекции труда, описанную в разделе 5.1.3. Удивительно другое - почему наделенный правом самостоятельного обращения в КС РФ Верховный Суд Российской Федерации, на прерогативы которого явно покушаются в ст. 357 и 373 ТК РФ, до сих пор сам не поставил вопрос об отмене этих одиозных норм? Было бы логично, чтобы судебная власть самостоятельно защитила свои конституционные прерогативы от аппетитов зарвавшихся бюрократов, но пока этого не происходит.

Срочные трудовые договоры с пенсионерами

Статьей 59 ТК РФ предусматривается возможность заключения по инициативе работодателя или работника срочного трудового договора с пенсионерами по возрасту. На практике автору ни разу не приходилось сталкиваться с ситуацией, когда сам пенсионер просил бы заключить с ним срочный трудовой договор - с такой инициативой всегда выходит администрация организации. Но законно ли это?

Вроде бы не так давно Постановлением КС РФ от 4 февраля 1992 г. N 2П-3 "По делу о проверке конституционности правоприменительной практики расторжения трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом 1.1 статьи 33 КЗоТ РСФСР" был признан не соответствующим Конституции РСФСР п. 1.1 ст. 33 КЗоТ РФ, допускавший увольнение по инициативе администрации работника в связи с достижением им пенсионного возраста. Тогда КС РФ разъяснил, что дискриминация граждан по возрастному признаку, а равно и легализация "фактического вывода на пенсию" являются нарушением Конституции РСФСР и международных обязательств РСФСР. И хотя с тех пор наша страна успела сменить Конституцию, общего принципа запрета дискриминации граждан по возрастному принципу никто не отменял (см., например, п. 2 ст. 19 Конституции РФ 1993 г.).

Очевидно, что заключение срочного трудового договора ставит работника в более зависимое от работодателя положение. Это прямо признает и сам законодатель, указывая в ст. 58 ТК РФ, что "запрещается заключение срочных трудовых договоров в целях уклонения от предоставления прав и гарантий, предусмотренных работникам, с которыми заключается трудовой договор на неопределенный срок". Тогда с какими же еще целями можно требовать заключения с пенсионером срочного трудового договора, если не "с целями уклонения от предоставления прав и гарантий"?

На наш взгляд, рассматриваемое положение ст. 59 ТК РФ так же незаконно, как и приснопамятный п. 1.1 ст. 33 КЗоТ РФ. Лицам, пострадавшим от ее применения, следует немедленно инициировать обращение в КС РФ.

Кстати, интересно, что в п. 2 ст. 25 Федерального закона от 31 июля 1995 г. N 119-ФЗ "Об основах государственной службы Российской федерации" сказано: "Помимо оснований, предусмотренных законодательством Российской Федерации о труде, увольнение государственного служащего может быть осуществлено по инициативе руководителя государственного органа в случаях:

1) достижения им предельного возраста, установленного для замещения государственной должности государственной службы".

В пункте 3 этой же статьи указано:

"Выход на пенсию государственного служащего осуществляется в порядке, установленном федеральным законом. Предельный возраст для нахождения на государственной должности государственной службы - 60 лет. Допускается продление нахождения на государственной службе государственных служащих, занимающих высшие, главные и ведущие государственные должности государственной службы и достигших предельного для государственной службы возраста, решением руководителя соответствующего государственного органа. Однократное продление срока нахождения на государственной службе государственного служащего допускается не более чем на год.

Продление нахождения на государственной службе государственного служащего, достигшего возраста 65 лет, не допускается. После достижения указанного возраста он может продолжать работу в государственных органах на условиях срочного трудового договора".

Получается, что ст. 59 ТК РФ просто повторяет антиконституционную конструкцию, уже долгие годы фигурирующую в законодательстве Российской Федерации о государственной службе. Просто среди крайне немногочисленных лиц, занимающих в Российской Федерации "государственные должности государственной службы", не нашлось ни одного, который поставил бы интересы конституционной законности выше чести ведомственного мундира. Но вряд ли пенсионеры, работающие в хозяйственных обществах и в государственных учреждениях на низовых должностях, пожелают мириться со ст. 59 ТК РФ так же, как терпят нарушение Конституции РФ избранные чиновники, не имеющие причин жаловаться на жизнь среди предоставленных им номенклатурных льгот.

Автору могут возразить, что во многих государствах достижение пенсионного возраста является безусловным основанием для немедленного увольнения работника и при этом никто не говорит о нарушении прав человека. Более того, можно выдвинуть и другое возражение: работа на условиях срочного трудового договора не так уж отличается от работы "обычного" работника, поэтому никакой дискриминации пенсионеров тут нет. К сожалению, с обоими аргументами нельзя согласиться.

До тех пор, пока уровень трудовых пенсий в России не составит хотя бы 50% уровня средней заработной платы (напомним, что в развитых странах уровень пенсий равен, а иногда и превышает 70% уровня средней заработной платы), выход на пенсию для россиян будет нежелательным событием. Поэтому любая дополнительная возможность расторжения с ними трудового договора должна расцениваться как легализация фактического вывода на пенсию, что, по мнению КС РФ, является нарушением Конституции РФ и международных обязательств Российской Федерации. Более того, при наличии сохраняющего свою законную силу Постановления КС РФ от 4 февраля 1992 г. N 2П-3 законность применения ст. 59 ТК РФ можно успешно оспаривать в судах еще до формальной отмены этой статьи в силу принципа верховенства Конституции РФ.

Иммунитет профсоюзных деятелей

Выше мы уже говорили о Постановлении КС РФ от 24 января 2002 г. N 3-П "По делу о проверке конституционности положений части второй статьи 170 и части второй статьи 235 Кодекса законов о труде Российской Федерации и пункта 3 статьи 25 Федерального закона "О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности" в связи с запросами Зерноградского районного суда Ростовской области и Центрального районного суда города Кемерово" <*>. Этим Постановлением были признаны не соответствующими Конституции РФ нормы сразу двух статей КЗоТ РФ: ч. 2 ст. 170, согласно которой запрещалось увольнять беременных женщин и женщин с детьми по инициативе администрации, и ч. 2 ст. 235, в силу которой без предварительного согласия вышестоящего профсоюзного органа запрещалось увольнять профсоюзных деятелей за совершение ими дисциплинарных проступков.

--------------------------------

<*> Российская газета. 2002. 7 февраля; Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. N 7. Ст. 745; Бюллетень Министерства труда и социального развития Российской Федерации. 2002. N 4; Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. 2002. N 3.

Вступивший в силу через неделю после вынесения КС РФ указанного Постановления ТК РФ отражает точку зрения Суда о возможности увольнения женщин с детьми (о чем уже шла речь в разделе 5.1.2), однако в Кодексе совершенно игнорируется позиция Суда в отношении профсоюзных деятелей. Как и в ст. 235 КЗоТ РФ, в ст. 374 ТК РФ указано, что увольнение профсоюзных деятелей по инициативе работодателя по основаниям, связанным с недостаточной квалификацией работника (подп. "б" п. 3 ст. 81 ТК РФ) и неоднократным неисполнением работником своих трудовых обязанностей (п. 5 ст. 81 ТК РФ) "допускается... только с предварительного согласия соответствующего вышестоящего профсоюзного органа". Иными словами, стоит тунеядцу и халтурщику назваться руководителем (или заместителем руководителя) выборного профсоюзного коллегиального органа, как работодатель уже ничего не сможет с таким работником сделать. Содержание ст. 374 ТК РФ в этой части по сути абсолютно идентично содержанию ч. 2 ст. 235 КЗоТ РФ, отмененной названным Постановлением КС РФ.

Таким образом, на первый взгляд проблема сохраняется, и поэтому есть смысл привести длинную цитату из Постановления КС РФ от 24 января 2002 г. N 3-П:

"Возлагая на работодателя обязанность получить согласие профсоюзного органа на увольнение, законодатель при этом не предусматривает обязанность профсоюзного органа в случае отказа дать такое согласие изложить его мотивы. Судебная проверка правомерности решения профсоюзного органа сводится, по существу, к выяснению, правомочен ли данный профсоюзный орган осуществлять указанное полномочие, принято ли решение коллегиальным, надлежащим его составом в установленном законом порядке.

Следовательно, требование о получении предварительного согласия профсоюзного органа на увольнение работника, входящего в состав профсоюзного органа и не освобожденного от основной работы, означает, что фактически вопрос об обоснованности расторжения по инициативе работодателя трудового договора с таким работником, совершившим дисциплинарный проступок, решается не судом, а профсоюзным органом, представляющим интересы лишь одной стороны в споре.

Установленный... частью второй статьи 235 КЗоТ Российской Федерации и пунктом 3 статьи 25 Федерального закона "О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности" запрет на увольнение работника, совершившего противоправное деяние, являющееся законным основанием для расторжения трудового договора по инициативе работодателя, представляет собой несоразмерное ограничение прав работодателя как стороны в трудовом договоре и в то же время субъекта экономической деятельности и собственника. Такого рода ограничение не обусловлено необходимостью защиты прав и свобод, закрепленных статьями 30 (часть 1), 37 (часть 1) и 38 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, нарушает свободу экономической (предпринимательской) деятельности, право собственности, искажает существо принципа свободы труда и в силу этого противоречит предписаниям статей 8, 34 (часть 1), 35 (часть 2), 37 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Оспариваемые положения предоставляют... работникам, входящим в состав профсоюзных органов и не освобожденным от основной работы, необоснованные преимущества по сравнению с другими работниками и создают возможность злоупотребления правом, что несовместимо и с положениями статьи 19 Конституции Российской Федерации о равенстве всех перед законом и судом и о гарантиях равенства прав и свобод человека и гражданина.

Отсутствие возможности доказывать в суде необходимость и обоснованность увольнения таких недобросовестных работников, совершивших дисциплинарный проступок, а в случае расторжения трудового договора с работником, входящим в состав профсоюзных органов и не освобожденным от основной работы, - и неправомерность отказа профсоюзного органа дать согласие на его увольнение, по сути, лишает работодателя возможности защищать в судебном порядке свои права и законные интересы, т.е. существенно ограничивает его конституционное право на судебную защиту.

Между тем, как следует из статей 17 (часть 1), 18, 46 и 118 Конституции Российской Федерации, а также из статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, правосудие должно отвечать требованиям справедливости и обеспечивать эффективное восстановление в правах, а судебная защита должна быть полной, что предполагает не только возможность для каждого обратиться в суд, но и обязанность суда вынести справедливое и обоснованное решение. Право на универсальную судебную защиту подтверждено Европейским Судом по правам человека, в частности в решениях от 21 февраля 1975 года по делу "Голдер (Colder) против Соединенного Королевства" и от 27 февраля 1980 года по делу "Девеер (Deweer) против Бельгии", а также Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлениях от 6 июня 1995 года по делу о проверке конституционности абзаца второго части седьмой статьи 19 Закона РСФСР "О милиции" и от 23 февраля 1999 года по делу о проверке конституционности положений части второй статьи 29 Федерального закона "О банках и банковской деятельности".

Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 100 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации постановил:

<...>

2. Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (часть 2), 37 (часть 1), 46 (часть 1) и 55 (часть 3), часть вторую статьи 235 Кодекса законов о труде Российской Федерации и пункт 3 статьи 25 Федерального закона "О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности" в той части, в какой ими не допускается без предварительного согласия соответствующих профсоюзных органов увольнение работников, входящих в состав профсоюзных органов и не освобожденных от основной работы, в случаях совершения ими дисциплинарных проступков, являющихся в соответствии с законом основанием для расторжения с ними трудового договора по инициативе работодателя.

3. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами".

К этому следует добавить, что в силу ст. 87 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации" (в редакции Федерального конституционного закона от 15 декабря 2001 г. N 4-ФКЗ "О внесении изменений и дополнений в Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации"):

"Признание не соответствующими Конституции Российской Федерации федерального закона, нормативного акта Президента Российской Федерации, нормативного акта Правительства Российской Федерации... или отдельных их положений является основанием для отмены в установленном порядке положений других нормативных актов... основанных на признанных неконституционными полностью или частично нормативном акте либо договоре либо воспроизводящих их или содержащих такие же положения, какие были признаны неконституционными.

<...>

Положения нормативных актов либо договоров, указанных в частях второй (а именно в ней речь идет о признании не соответствующим Конституции РФ федерального закона. - Б.К.) и третьей настоящей статьи, не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами.

В случае, если в течение шести месяцев после опубликования решения Конституционного Суда Российской Федерации аналогичный признанному неконституционным нормативный акт не будет отменен или изменен... уполномоченные федеральным законом государственный орган или должностное лицо приносят протест либо обращаются в суд с требованием о признании такого нормативного акта... недействующим".

Следовательно, положения ст. 374 ТК РФ, аналогичные признанной неконституционной ч. 2 ст. 235 КЗоТ РФ, применению не подлежат. Это именно те положения, в которых указывается на необходимость получения предварительного согласия вышестоящего профсоюзного органа на увольнение профсоюзных деятелей по инициативе администрации в связи с неоднократным исполнением ими трудовых обязанностей (п. 5 ст. 81 ТК РФ). Вывод: руководителей (их заместителей) выборных профсоюзных органов следует увольнять по п. 5 ст. 81 ТК РФ на общих основаниях, т.е. с соблюдением правил, установленных ст. 373 ТК РФ (о которых речь пойдет в разделе 5.4), игнорируя соответствующую норму ч. 1 ст. 374 ТК РФ и содержащую ссылку на нее норму ст. 376 ТК РФ.

Более того, признанный неконституционным п. 3 ст. 25 Федерального закона от 12 января 1996 г. N 10-ФЗ "О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности", которым запрещается увольнение по инициативе работодателя профсоюзных деятелей без предварительного согласия профсоюза, практически идентичен по своему содержанию п. 1 ст. 25 этого Закона, которым запрещается подвергать профсоюзных деятелей дисциплинарным взысканиям без предварительного согласия профсоюза. Логика КС РФ, признавшего незаконным запрет на увольнение профсоюзных деятелей по дисциплинарным основаниям без согласия профсоюза, применима и в этом случае, как следствие, п. 1 ст. 25 Закона о профсоюзах также утратил силу.

Удивительно только то, что вопреки ст. 87 Закона о КС РФ в ст. 374 ТК РФ так и не были внесены изменения, приводящие ее в соответствие с Конституцией РФ; и это при том, что за почти полтора года, прошедших с даты вступления в силу ТК РФ, в него уже дважды вносились изменения. Причем не только законодатели, но и уполномоченный федеральным законом государственный орган (а в соответствии со ст. 80 Закона о КС РФ таким органом является Правительство РФ) не принял мер к приведению ст. 374 ТК РФ (а равно и п. 1 ст. 25 Закона о профсоюзах) в соответствие с Конституцией РФ.