Лекция II. Упадок государства Сефевидов. Угроза иностранного завоевания. Надир-хан и борьба за сохранение государственности Ирана

Традиционные устои Ирана, освященные исламом, ставили жесткие пределы развития страны, фактически способствовали обнищанию и бесправию всех слоев населения, его деградации. Правящие круги (Сефевиды и племенная аристократия) были неспособны пойти по пути позитивных перемен отвечающих духу времени.

Ситуацией в стране воспользовались извечные враги Ирана: афганские племена и турки-османы. В марте 1722 года гильзаи во главе с Мир Махмудом организовали вооруженное вторжение в Иран. После семимесячной осады пала столица Сефевидов Ифаган. Мир Махмуд объявил себя шахом Ирана. Точнее, Султан Хусейн в обмен на жизнь надел на голову Мир Махмуда шахскую корону. Вслед за Исфаганом афганцы захватили Кум, Кашан, Казвин и ряд небольших городов центрального Ирана. Население Казвина восстало против афганцев и изгнало их. В селении Бен-Исфаган жители боролись с завоевателями, но власти не пришли им на помощь. Как отмечал Крушинский, если бы принц Тахмасп (наследник престола) вместо того, чтобы развлекаться, возглавил бы людей из Бен-Исфагана, мог бы освободить столицу.

В начале 1732 г. турки вторглись в Закавказье, захватили Тифлис и к 1725 г. оккупировали практически всю северо-западную часть Ирана. Во второй половине 1722 г. Петр I начал персидский поход, чтобы не допустить захвата турками Закавказья и прикаспийских областей, обеспечить развитие русской торговли. В сентябре 1722 г. русские войска заняли Дербент. В Астрахани жители иранской провинции Гилян вручили ему просьбу о помощи в борьбе с афганцами. Петр направил в Гилян русские войска, которые вступили в Энзели и Решт. Однако когда турки вторглись в Закавказье, Петр I, потерпевший от них поражение в 1711 г., не решился на новое столкновение из-за него. В 1724 г. в Стамбуле был заключен договор между Турцией и Россией, по которому, те области, которые уступили Сефевиды (принц Тахмасп по договору от 1723 г. отдавал России Дербент, Ширван, Гилян, Мазендаран, две последние так и не были заняты русскими войсками) отходили России, а османы присоединили западный Иран. Таким образом, Иран оказался под угрозой расчленения. Принц Тахмасп, которому были переданы права верховной власти, скитался в горах Мазендарана в надежде на чудо. И это «чудо» появилось в лице Надир-хана.

Надир-хан происходил из кызылбашского племени афшар, из бедной семьи. Мальчиком он был продан в рабство узбекам, откуда бежал, скитался, а затем поступил на службу правителя Сеистана, где проявил незаурядные военные способности. Захватив крепость Келат в Хорасане, он стал независимым правителем. Узнав, что Тахмасп ищет себе помощников, он явился к нему со своим отрядом и предложил восстановить принца на троне предков, изгнать афганцев, если тот сделает его своим первым везиром. Тахмасп принял это предложение и чтобы упрочить положение Надир-хана дал ему свое имя Тахмасп Кули-хан (раб, верный слуга Тахмаспа). Надиру удалось создать сильную армию и одержать ряд побед над афганцами. Тем временем Тахмасп подписал новый унизительный договор с турками. Возмущенный Надир сверг его с престола, правителем был объявлен 8- месячный сын Тахмаспа под именем Аббаса III.

Надир проявил себя как успешный дипломат. В 1732 г. он подписал договор с Россией, по которому она возвращала Мазендаран и Гилян и предусматривалась передача остальных областей. В 1735 г. он заключил с Россией союзный договор, и прикаспийские часть Ширвана и Дербента были возвращены Ирану. Укрепив границы на севере и свой авторитет в стране, Надир начал войну против османов и их союзников. Турки, которым пришлось воевать не только с Ираном, но и с Россией, и назревала война с Австрией, запросили мира. В 1736 г. Надир подписал мирный договор с ними, по которому восстанавливалась граница с Османской империей от 1722 г.

Кызылбашская знать, недовольная возвышением простолюдина Надира, составила против него заговор. Чтобы не допустить этого, Надир в январе 1736 г. созвал курултай, на который пригласил знать Ирана, глав шиитского духовенства, городских старшин и даже некоторых старост-кедходов. Присутствовал и армянский католикос Авраам Кретаци, оставивший наиболее объективное описание этого события. Надир был провозглашен шахом. Он обещал мирное, справедливое правление. Однако его десятилетнее правление было наполнено насилиями, притеснениями и войнами. Сначала он жестко наказал гильзаев, натравив на них другие афганские племена, а в1739 г. совершил знаменитый поход в Индию, на Дели под предлогом преследования непокорных афганцев. Его войско разграбило и сожгло Дели, оттуда была вывезена огромная добыча со знаменитым «павлиньим троном» Моголов. Надир даже пообещал народу Ирана освободить его на три года от налогов. Но, уже через год, когда он затеял войну против «вольных обществ» Дагестана, он нарушил это обещание. Потерпев там неудачу, Надир начал войну против Турции, а затем решил завоевать Аравию. Во всех отношениях это были авантюры, которые стоили очень дорого. За них потом расплачивались иранцы. Налоги разоряли страну. Избиения, пытки, казни – это были самые распространенные способы сбора налогов и поборов. Так, в Джульфе (это предместье Исфагана, где жило в основном, армянское население).

Надир, как писали очевидцы, калечил, душил и сжигал людей заживо, и все с целью добыть деньги. Без всякого повода он велел сжечь на костре добрейшего священника Арутюна Шаримана. Его наместники и войско вели себя как в покоренной стране, грабили и убивали. Европейские и русские дипломаты писали, что Надир разоряет страну. Можно сказать, что в личности Надира сосредоточилась и проявилась суть отношения кочевой периферии к оседлому населению, к людям иной культуры, выходца из «низов» к знати, к богатым людям. Зимой 1747 г. Надир был убит в своем шатре своей личной гвардией, с которой он намеревался расправиться. После его смерти страна распалась на владения отдельных групп, представлявших собой кочевых эмиров. Этим воспользовался Ахмад-хан, глава афганского племени абдали, и создал независимое государство. Восточная часть иранской провинции Хорасан с Гератом вошла в него, а западная с Мешхедом осталась в составе Ирана. С тех пор Афганистан не входил более в иранское государство.

В Закавказье возник ряд самостоятельных ханств (Ширванское, Карабахское, Ереванское, Бакинское и др.). Самым сильным стало Дербентско-Кубинское со столицей в Дербенте.

Практически объединилась Восточная Грузия (Картли и Кахетия). Центральный и Южный Иран был объединен главой лурского племени Зендов Карим-ханом в результате почти четырехлетней междоусобной жестокой борьбы, в ходе которой была уничтожена большая часть родственников Надира. Для этих областей Ирана почти тридцатилетний период правления Карима (1750–1779) был относительно благоприятным. Он упорядочил налоговую систему, поощрял земледелие, организовал ремонт и строительство ирригационных сооружений, дорог, сделал безопасными караванные пути, способствовал развитию внешней торговли с Европой, особенно с Англией. Ему удалось на время отвоевать у турок Басру, через которую шла основная торговля в Персидском заливе. Столицей Ирана он сделал Шираз, где были построены красивые дворцы и мечети, каналы, разбиты сады. В традициях верховной власти Ирана он поощрял развитие культуры: поэзии, литературы, философии, архитектуры. Ему удавалось держать в подчинении ханов, широко используя заложничество и интриги. Он всячески дистанцировался от подозрений в присвоении прерогатив шахской власти, называя себя векилем (распорядителем делами государства. Однако со смертью Карим-хана для Ирана наступили снова тяжелые времена, разгорелась борьба за власть между Зендами и Каджарами, поводом было отсутствие закона о престолонаследии. Заклятые враги Зендов, Каджары, правившие на северо-востоке страны, воспользовались борьбой за власть между родственниками Карима, собрали большое войско и начали завоевывать провинцию за провинцией¹.

Главой Каджаров был Ага-Моххамед по прозвищу Ахта-хан (Кастрат-хан), он был оскоплен по распоряжению Карим-хана после победы над отцом Ага-Моххамеда и провел более 13 лет в заложниках, хотя Карим-хан стремился обходиться с ним как с родственником и даже женился на его младшей сестре. Почти 17 лет длилась междоусобица в стране, приведшая к разорению и запустению целых округов. Ага-Моххамеду удалось одолеть Зендов. Он жестоко расправился с ними и их сторонниками. Так последний глава Зендов восемнадцатилетний Лофт Али-хан был ослеплен, четвертован, а потом задушен. Чтобы закрепить свои претензии на шахский трон, Ага-Моххамед в 1795 г. решил подчинить бывших данников Ирана в Закавказье. Небольшие грузинские дружины не могли оказать достойное сопротивление, русский отряд под командованием генерала Савельева (располагавшийся там по Георгиевскому трактату от 1783 г.) был малочисленным и не решился выступить против Каждар. Каджары разграбили и сожгли Тбилиси, в рабство было уведено 22 тыс. молодых людей. Армянский поэт Саят Нова, имевший большой авторитет в Закавказье, был убит при попытке попросить пощады для людей, укрывшихся в одной из церквей.

Возвратившись в Иран, Ага-Мохамед короновался шахом в 1796 г. в Тегеране, который объявил столицей. После покорения Хоросана, он в 1797 г. отправился снова в Закавказье, разрушая и сжигая все на своем пути. Его войска разбили русский отряд графа Зубова, который был послан в помощь Грузии и защищавший Дербент. Но вскоре Ага-Мохамед был убит в свооем шатре в результате заговора эмиров, опасавшихся его доходящей до садизма жестокости. На совете знати кочевых племен (каджары, курды, луры) шахом был избран племянник Ага-Мохамеда Фатх-Али шах. По сути, он стал основателем династии Каждаров, правившей Ираном до 1925 г. Однако его власть носила номинальный характер. Ряд правителей областей не только не посылали налоги в центр, но и не признавали его шахом. Это было обусловлено изменением расстановки социальных сил.

Положение Каджаров как правителей было довольно сложным. Несмотря на то, что они всячески подчеркивали, что являются преемниками Сефевидов, у них в глазах шиитов не было харизматических лидеров, подобных Исмаилу I Сефи. Согласно шиитской доктрине религиозная, духовная власть выше светской, имам стоял над шахом, но и в шиитской общине не было харизматического лидера. Поэтому роль духовных лидеров стали исполнять моджтехиды, знатоки ислама, пользовавшиеся авторитетом. Как правило, это были представители высшего духовенства. Они влияли на принятие важных государственных актов благодаря праву их санкционировать. Только они могли призвать население на священную войну. Как уже упоминалось, духовный суд, рассматривающий более широкий круг дел, вершили улемы. Многие из них породнились и составили несколько крупнейших кланов обладавших большими богатствами и политическим влиянием и духовным контролем над населением. Это – Табатабаи, Бехбехани, Ширази, Гольпаигани и др. Многие из них сохраняют свое влияние до сих пор. Каджары, чтобы заручиться их поддержкой, выплачивали им из казны жалование и пенсии, давали крупные земельные владения, выделяли немалые средства на ремонт и строительство мечетей. Каджары стремились также породниться с наиболее влиятельными кланами, постепенно в правящую верхушку влились и иранские аристократические семейства.

Следующей значимой социальной силой стали аяны (военно-служилая элита), которая обладала и гордилась знаниями. Как правило, это были потомки известных иранских фамилий. Экономическую основу их положения составляли богатства, полученные, как правило, по наследству (земельная и городская недвижимость). Это были носители рафинированной древней культуры. Это была своеобразная каста, связанная родством и связями, обеспечивающими передачу должностей по наследству. Их представители занимали в административной и судебной системе. За службу они получали фиксированные доходы – жалование в виде поступлений от доходов деревень, городов, таможен и т. п.

Итак, к концу XVIII – началу XIX вв. Иран стал слабой страной, разоренной почти столетней междоусобицей. В ней погибла наиболее активная часть населения, силы большинства (крестьянства, горожане) уходила на обеспечение простого физиологического выживания. Замерла и творческая культурная жизнь. Подражательство великим достижениям прошлого стало принципом культурной элиты Ирана, в то время как в Европе, России и даже в Османской империи распространялись новые идеи, представления, появлялись новые области знаний.