Иран в XVII – первой половине XIX вв.

История Ирана первого периода нового времени примечательна не только тем, какие важные события произошли в это время, определившие дальнейшее развитие страны, но и опытом правления кочевой аристократии в условиях внутренней стабилизации. Их реакцией на новое явление в иранской истории – экспансию европейских держав и России и как следствие кризисом государственности Каджаров, попытками его преодоления, как со стороны крупных государственных деятелей, так и общественных сил, неспособностью правящей элиты дать адекватный ответ на вызовы времени и, как результат, постепенная утрата независимости и стагнация.

Лекция I. Особенности экономического и социально-политического устройства иранского общества. Кризис династии Сефевидов

Сведения о системе управления, финансово-налоговых служб, об основных политических событиях, о положении населения, характеристики политических деятелей и правителей, указы государственных органов и разделы важнейших договоров содержатся в сборниках. Наиболее полно они представлены в «Новой истории Ирана: Хрестоматия». Как правило, это записки европейских путешественников, русских дипломатов, иранских общественных и политических деятелей, материалы различных архивов: Архива внешней политики России, Центрального исторического архива в Ленинграде, Центрального исторического архива Грузии в Тбилиси, Центрального исторического архива Узбекистана в Ташкенте и др.

Основные работы по истории Ирана нового времени написаны М. С. Ивановым, начиная с разделов в учебном пособии для вузов «Новая история колониальных и зависимых стран», кончая главами в первой части учебного пособия «История стран Азии и Африки в новое время». В основу методологии был положен формационный принцип. М. С. Иванов определял уровень развития иранского общества как феодальный, переживающий кризис. Этим, по мнению ученого, и определялись основные события, их причинно-следственные связи. В этом же ключе им написано обстоятельное, хорошо документированное исследование «Антифеодальные восстания в Иране в середине XIX в.». Автором дан анализ социально-экономического развития Ирана, его особенностей, роль европейского и российского влияния на эти процессы, характеристика внутренней и внешней политики Каджаров, яркие портреты общественных и политических деятелей, основные события движения бабидов. М. С. Иванов приводит обширные цитаты, или дает подробный пересказ разделов их священной книги «Беян», которые позволяют расширить наши представления об учении Баба. В приложении им впервые опубликованы донесения русских дипломатов (Долгорукого и Аничкова) о бабидском движении, переводы страниц из книги мирзы Джани Кашани с проповедями бабидов.

Влиянию внешне и внутреннеполитических факторов на социально-экономическое развитие Ирана посвящена работа Н. А. Кузнецовой «Иран в первой половине XIХ в.». Автор считает, что внешнеполитические факторы тормозили развитие страны, способствовали консервации традиционных норм жизни, отсталости. В качестве аргументов автор приводит экономические и статистические данные из записок путешественников, российских и европейских торгово-экономических журналов, дипломатических источников и т. п.

Д. Н. Анаркулова в работе «Социально-политическая борьба в Иране в середине XIХ в.» исследует деятельность различных политических сил в кризисное для страны время. Привлекая новые источники, в том числе и иранские, она дает более полное представление о внутренней и внешней политике мирзы Таги-хана, о его попытках реформировать государственную систему. Более конкретно Анаркулова показывает причины провала реформ: интриги двора и противостояние духовенства, неприятие преобразований в обществе. Народу они несли дополнительные налоги и тяготы. Она обращает внимание на значимость таких факторов как: простонародное происхождение Таги-хана и как результат – презрительное и враждебное отношение аристократии, черты характера и уровень интересов юного шаха Насер-эд-дина, влияние его матери, возглавлявшей придворную группировку противников реформ.

Император Цяньлун.		Лидер тайпинов Хун Сюцуань.
Китайские солдаты (фото из архива Этнографического музея Казанского университета).
Зимний дворец императора, Пекин.
Китайский просветитель и деятель национально-патриотического движения Хуан Цзюнси.	Ворота Чжэнъямэнь на площади Тяньаньмэнь, Пекин.

Альфонсу д’Альбукерки.	Иэясу Токугава.
Тоётоми Хидэёси.	Замок Эдо.

Японские самураи (фото 60-х гг. XIX века).
Тикамацу Мондзаэмон.	Мацуо Басё, поэт хокку.

Актер театра Кабуки.	Гейша в летнем кимоно.	Знатная дама в косодэ.
Служанка из низкого сословия.	Буддийский монах в походном облачении.	Богатый горожанин в хаори.

Фигурки горожан эпохи Токугава из Национального музея, г. Киото.

Японские мушкетеры (рисунок на ширме 50-х гг. XIX века).
Янычары (европейский рисунок XVIII века).		Мечеть Ая-София, литография 1852 г
Султан Мехмед I.		Султан Мехмед II.
Султан Мурад II.		Султан Мурад III.
Султан Мурад IV.		Султан Осман III.
Мечеть Ая-София, Стамбул.
Офицер янычаров и военный чиновник.	Армянин и босниец.

Храм Боробудур в окрестностях Джокъякарты, о. Ява, Индонезия.
Лидер национально-освободительного движения Дипо Негоро.	Рисовые плантации – террасы на о. Бали, Индонезия.

Падишах Бабур.			Падишах Аурангзеб.
Мавзолей Тадж-Махал, г. Агра, Индия.
Бахадур-шах.		Карим-хан.
Надир-шах I.		Фатх-Али-шах.
Лидер национально-религиозного движения в Иране, сеид Али-Мохаммед, Баб.	Генерал-губернатор Индии Роберт Клайв.
Сэр Томас Стэмфорд Раффлз, глава английской администрации на Яве.

В отношении Баба и его учения Анаркулова высказывает мнение, что оно носило гуманистический характер, и им была предпринята попытка развенчать идею мусульманской исключительности. Это учение открывало возможности реформирования ислама.

В XVII в. когда в Европе и в России начинались глубокие социально-экономические преобразования, жизнь иранского общества покоилась на традиционных устоях. Основными занятиями населения были земледелие и кочевое скотоводство. Верховным собственником всех земель считался шах. Этими землями распоряжался многочисленный класс землевладельцев, имевший разный статус. Главной формой землевладения были государственные земли – халисе, а также шахские земли. Доходы с них шли в шахскую казну. Распоряжались ими управители – ханы. Пополнение земель халисе происходило за счет завоевания или конфискации земель неугодных аристократов. Земли, имевшие статус тоюл и союргал, были пожалованием шаха за службу во временное, условное владение (тоюл) и наследственное (союргал).

Во владение раздавались и города. Вакуфные земли принадлежали религиозным учреждениям – мечетям, медресе, гробницам святых. Они подразделялись на общественные и частные. Общественные – это земли, доходы с которых шли полностью на содержание религиозного учреждения. Доходы с частных земель делились между религиозным учреждением и землевладельцем. Согласно мусульманскому праву вакуфное имущество не конфисковывается и не облагается налогом. Этим часто пользовались землевладельцы, особенно в тревожные времена. Вакуфными землями, как правило, распоряжалось высшее духовенство – улемы и муджтехиды. Были земли, имевшие статус частных – арбаби (оживленная земля), мельк. Ими, как правило, владели купцы, муллы и другие лица незнатного происхождения. Количество этих земель было невелико и права собственников не были защищены. Земли типа хордемалек принадлежали мелким собственникам – зажиточным крестьянам, горожанам. Этот тип собственности был незначителен.

Сохранялись остатки общинного землевладения – земли умуми. Это были пустоши, выгоны, земли, на которых располагались общественные сооружения: чайханы, бани, сады и т. п. Земли, имевшие статус бест были священными (бест – защита). Человеку, находящемуся в его пределах, никто не имел права причинить вред. Эта традиция своими корнями уходила в глубокую древность. Право беста имели места, где располагались древние святилища, крупные мечети, гробницы святых, дома наиболее авторитетных улемов и муджтехидов. В XIХ в. это право получили иностранные посольства и миссии.

Большие территории, особенно на северо-востоке, юго-востоке и юго-западе занимали земли племен. Распоряжались ими ханы – вожди племен. За пользование землями они несли военную службу.

Таким образом, в Новое время в Иране сохранялось многообразие форм землевладения, начиная от древних и включая родоплеменные, мусульманские военно-ленные. Это и отражало и определяло сложный характер социально-политических отношений в обществе.

Со всех земель и городов, подлежавших налогообложению, собирали десятину – малиат в пользу шаха. Как сообщают источники, малиат не был обременительным налогом. Он собирался ежегодно в определенном размере, устанавливаемым шахом в начале его царствования. Однако существовавшая в Иране система эксплуатации населения открывала широкие возможности для произвола со стороны ханов и откупщиков. Большинство крестьян не имело своей земли, и было на положении бессрочных арендаторов на шахских и ханских землях. Согласно древней традиции за это крестьянин должен был платить арендную плату из пяти долей – за землю, за воду, за семена, за рабочий скот и орудия труда. Плата за это доходила до четырех пятых урожая. Кроме этого крестьянин должен был платить различные сборы и подати: подушные, подымовые, со скота, ульев, ткацких станков, сада, мельниц, дорог и т. п., поборы в пользу старост, мулл. Крестьяне должны были содержать проезжающих чиновников, ханов, военные отряды. Существовал и такой вид побора «плата за зубы», который должен был платить крестьянин чиновнику за грубую пищу, вредящую его зубам.

Почти повсюду существовала барщина, кроме этого крестьяне обязаны были бесплатно поставлять в дом хана продукты (масло, куры, яйца и т. п.), топливо. Они должны были дарить подарки ханам и членам их семей по случаю праздников, свадеб, дней рождения. Кое-где сохранялось право первой ночи. В отдельных районах количество сборов и податей доходило до ста. Налоги и поборы в пользу государства обычно отдавались на откуп, что давало возможность повышать их размеры в пользу откупщика. Согласно мусульманскому праву крестьянин был лично свободен, но фактически закрепощен, поскольку произвол хана был неограничен.

Всевластие ханов, бесправие крестьян, междоусобицы власть имущих, набеги племен и грабительские войны – это те путы, которые ставили предел развитию сельского хозяйства, а ,следовательно и всей стране. Чтобы выжить, крестьянин должен был вести натуральное хозяйство, обрабатывать землю примитивными орудиями.

Не лучшим было положение городского населения. Те же причины ограничивали развитие города. Несмотря на то, что города Ирана славились своими изделиями (ковры, ткани, оружие, чеканка, фарфор), и они в значительных количествах вывозились за пределы страны, их производство не шагнуло дальше небольших ремесленных мастерских с преобладанием ручного труда. Традиционные правила ремесленных и торговых организаций не способствовали развитию производства. Наибольшим препятствием было отсутствие политических прав у горожан. Города стояли на земле шаха, ими управляли назначенные им ханы, за это население обязано было платить налоги и нести всевозможные повинности. В Иране не было вольных земель, на которых стояли бы вольные города. Жизнь города во многом зависела от личных качеств правителя. Кочевая аристократия, правившая в стране, за редким исключением (Аббас I, Керим-хан Зенд), рассматривала города как источник обогащения. Перед их произволом были равны все, и богатый купец, и уличный торговец. В результате в Иране не сложилось социальной силы, подобной европейскому бюргерству, благодаря которой в Европе стали возможны преобразования.

Внутренняя и внешняя торговля были небезопасным занятием. Грабежи торговых караванов были обычным явлением. Нередки были случаи, когда сами правители позволяли разбойничьим шайкам грабить торговцев. За это они получали свою долю награбленного. Так, например, дядя шаха Насер-эд-дина (1848–1896) принц Фарман-Фарма позволял грабить караваны из Исфахана. И делал это он не только из желания обогатиться, но и насолить своему сопернику, правившему в Исфахане. Что касается шаха, то такое положение он считал в порядке вещей, тем более это давало ему возможность интриговать против того и другого.

Отношение кочевников к оседлому населению было презрительным и высокомерным. Они называли себя иляты, что значит свободные люди, а крестьян и горожан – райаты – стадо. Нередко военные тренировки кочевой молодежи представляли собой набеги на села и городские предместья. Захваченная добыча составляла часть доходов племен. Широко была распространена работорговля. Юношей и девушек, захваченных в таких набегах, продавали в рабство.

Политическое устройство Ирана представляло собой переплетение традиций восточной деспотии и родоплеменных. Во главе стоял верховный правитель, носивший титул «шахин-шах» – «царь царей». Это древний титул иранских (персидских) династий. Он определял прерогативы власти шаха. Затем шел курултай. Это тюркское слово означало совет кочевой знати. Курултай собирался крайне редко, главным образом, когда остро вставал вопрос о престолонаследии. В Новое время известно два курултая: курултай 1736 г., провозгласивший шахом Надир-хана и курултай 1798 г., назначивший наследником бездетного шаха Ага-Мухаммеда его племянника Фатх-Али-шаха. Далее шли четыре везира, главным был «садр азам» – государево око. Он был вторым лицом после шаха в системе управления и имел самые широкие полномочия. Второй везир ведал финансами, составлял смету доходов по областям и контролировал их поступление. Третий везир управлял шахской канцелярией, ведавший внешними сношениями. Четвертый везир возглавлял военное ведомство.

Важным органом был совет эмиров, в который, кроме везиров входили придворный летописец, глава всех племен и аймаков, глава гвардейцев шахского двора, чиновник, ведающий протоколом. Совет эмиров имел совещательные функции и собирался от случая к случаю. Кроме этих чиновников было множество других: начальник полиции, начальник шахских охотников, начальник шахских конюшен, главный евнух и др. Они играли немалую роль, особенно в вопросах смещения и назначения чиновников.

Вся территория Ирана делилась на провинции и области. Провинций было четыре: Иранский Азербайджан, Хорасан, Фарс и Керман. Областей было 29. Правителями провинций назначались, как правило, сыновья шаха. В стратегически значимую Иранский Азербайджан назначался наследник (валиахд). Правителями областей были родственники шаха. На местах они пользовались такими же правами, что и шах. Они имели своих везиров, чиновников, ответственных за службы их двора, чеканили монету, собирали налоги, следили за выполнением трудовых повинностей и поддержанием порядка, а также решали уголовные дела. Правители ряда областей (в Грузии, города Казвин, Исфахан, Керман и др.) обязаны были вносить в казну шаха большие подати. В большинстве областей – содержать военные отряды и поставлять их ко двору шаха. Как правило, это были территории кочевых племен. Вожди кашкайских, курдских, бахтиарских, лурских племен пользовались большой независимостью и не всегда считались с волею шаха. Что касается чиновников всех рангов, включая и правителей провинций и везиров, их положение было неустойчивым. Оно во многом зависело от благорасположения шаха и его ближайшего окружения. Так садр-азам Ибрагим, который помог молодому шаху Фатх Али Каджару прийти и укрепиться у власти, за неугодное высказывание был брошен в тюрьму, где ему выкололи глаза и отрезали язык. Такая же печальная участь постигла и другого садр-азама, выдающегося деятеля, крупного реформатора мирзу Таги-хана, впавшего в немилость у шаха Насер-эд-дина. Правителей провинций и областей более всего боялись неожиданных вызовов ко двору, поскольку они ничего хорошего им не сулили. Ничего подобного английскому закону «Habeas corpus act» иранское общество не имело, кроме древней традиции беста.

Армия шаха состояла из конницы, пехоты и артиллерии. Основную часть конницы составляли отряды племен. Пехота представляла собой феодальное ополчение, которое собирали только на основе рекрутского набора только на время военных действий, в мирное время ее распускали по домам. Это военное подразделение было крайне неэффективным. Артиллерийское войско находилось при дворе.

Несмотря на наличие финансово-налоговых служб в центре и на местах, сбор налогов, пошлин, податей отдавался на откуп. Вертикальная система власти давала широкие возможности для произвола и злоупотреблений. Откупная система проникла во все сферы иранского государства, чины и должности, включая военные, продавались. Взяточничество под видом подарков и подношений (пишкеш) было обязательным. При Каджарах была создана особая канцелярия по сбору пишкешей. Немалая часть доходов, собираемая с населения, шла на содержание шахского двора и его семьи. У Фатх-Али шаха было 158 жен, 800 наложниц, 60 сыновей и 46 дочерей. В народе он получил прозвище «папаша». Взрослые сыновья имели свои дворы, вели расточительный образ жизни. Русский чиновник Корф, посетивший Иран в 30-х гг. XIХ в., писал: «Принцы правители, обремененные по большей части огромными семействами и привыкшие к роскоши шахского двора, при котором они воспитаны, тратят гораздо больше денег, нежели сколько позволяют им средства. Откуда же взять остальное? – С ханов… А тем? – С народа. Вот вам нищие. Расчет верен, короток и прост». Француз Р. Дюман, проживший в Иране почти 50 лет, отмечал, что там, вместо того, чтобы сказать, что такой–то правит областью, говорят: тот, кто проедает область или страну.

Несомненно, немалую роль в этом играло укорененное в сознании кочевников презрительное отношение к оседлому населению, подкрепленное древней традицией персидских правителей вести престижный образ жизни.

Важную роль в общественно-политической и культурной жизни общества играло шиитское духовенство. Государственной религией в Иране был ислам шиитского толка. Духовным центром страны был Кум. Там находились самые известные мечети, медресе, гробницы святых, проживало высшее духовенство. Только оно имело право толковать Коран. Шиитское духовенство было независимо от шахской власти. Шах, когда нужно было принять важное решение, обращался к ним за помощью. Высшее духовенство определяло, соответствует ли оно духу Корана и хадисов, и издавало соответствующую фетву (предписание), которая становилась обязательной для всех мусульман. Прерогативой духовенства был суд по религиозным и гражданским делам (вопросы наследства, брака, развода, торговли и т. п.). Главными судьями были наиболее известные муджтехиды. Их приговоры были окончательными, и отменить их никто не мог. На местах судебные функции выполняли муллы. Судебные издержки официально не оплачивались, согласно традиции конфликтующие стороны должны были преподносить судьям подарки. Зачастую ценность подарка определяла решение. С древнейших времен в Иране существовал и светский суд – урф. Его главой был шах, на местах судебные обязанности выполняли чиновники. Урф разбирал уголовные дела (воровство, мошенничество, членовредительство, убийство). Свода законов не было, судили на основе прецедентного права, обычаев.

Образование и воспитание было полностью в руках духовенства. В его основе лежали богословские догмы. Культурная и духовная жизнь находилась под полным контролем духовенства и сосредотачивалась, главным образом, в крупных городах, где были известные мечети и медресе.

Согласно исламской традиции духовенство было экономически независимым от светской власти. Муллой мог стать крестьянин, ремесленник, торговец, умеющий читать Коран на арабском языке, совершивший хадж в Мекку и пользующийся авторитетом в своей округе. Представителями высшего духовенства были, как правило, выходцы из знати, богатого купечества, получившие образование в известных, дорого оплачиваемых медресе. Население за услуги духовенства обязано было уплачивать закят и хомс. Главной экономической основой духовенства были вакуфные земли. Ими распоряжалось высшее духовенство. Большие доходы приносила торговля и ростовщичество, которые осуществлялись через подставных лиц. Шахи стремились ослабить его позиции, используя различные средства, в том числе и секты, устраивая дискуссии между ними и ортодоксальными священнослужителями. В целом же духовенство освящало и поддерживало существующий порядок.