1.2.3. Художественная литература в страноведческом исследовании.

Взаимодействие страноведения (региональной географии) и художественной литературы - один из главных аспектов культурно-образного подхода в науке, а также одна из альтернативных, дополнительных возможностей ее гуманизации.

Литературно-географические исследования имеют определенную традицию в нашей стране, однако в настоящее время она, к сожалению, недостаточно проявлена. Совсем по-другому дело обстоит на Западе, где тема «география и литература» образует один из существенных разделов гуманистической географии.

В 1960 г. вышла в свет уже упоминавшаяся работа Э. У. Джилберта «Идея региона», в которой автор делает попытку соотнести изучение регионов географами с традициями английской литературы.

Принципы «гуманистической» интерпретации литературных текстов вырабатывались в 1970-е годы.

Австралийский географ Д. Н. Джинс выступает с концепцией «гуманистического описания», основанной на принципах художественной литературы. Джинс различает визуальное, техническое и гуманистическое описания в географии.

- Визуальное описание - изображение внешнего облика ландшафта, его колористических, морфологических и прочих особенностей, в форме констатации, без объяснения этих феноменов.

- Техническое описание географических знаний предполагает взгляд на предмет описания со стороны разных географических дисциплин.

- Гуманистическое описание отличается от технического тем, что ориентировано, прежде всего, на вопросы значения места в человеческой жизни, т.е. имеет преимущественно культурный, а не специальный научный интерес.

«Создать место, - пишет Джинс, - значит окружить некую локальность человеческими значениями. Понять место - означает погрузиться мысленно в его «атмосферу», его смысл и осознать, каковы его значения для других людей, в прошлом или настоящем. «Атмосфера» места не просто присутствует в его местоположении, но имеет более широкое распространение, поскольку место известно многим людям по опыту или общему мнению. Гуманистический рассказ о месте не является, поэтому просто картиной в словах, а представляет собой попытку показать его природу, как проистекающую из погруженности в сознание»¹².

Джинс приводит в качестве примеров отрывки из романов Э. Золя, М. Твена, фрагменты стихотворений, сообщающие читателю чувство причастности и гармонии по отношению к природному и культурному ландшафту, что должно входить в круг изучаемых географией вопросов.

По Джинсу, очень важна передача индивидуального опыта, обогащающего общую картину. Лишь индивидуально окрашенный опыт может быть разделенным (или не разделенным) другими, и к именно такой сопричастности в ощущениях и восприятии и должно стремиться гуманистическое описание.

«Место определяется как некое ограниченное пространство (площадь), имеющее отчетливую внутреннюю структуру, которому придается определенное значение и которое вызывает в человеке эмоциональную реакцию»- пишет географ Дуглас С-Д. Покок. Место важно не столько само по себе (как физическое местоположение), сколько в своих отношениях с человеком, отраженных в его сознании (образ) и запечатленных в результатах его деятельности. Покок указывает, что тема изучения места с помощью литературы может принимать множество конкретных выражений - от изображения пейзажа до воспроизведения глубин человеческого состояния - это диапазон значений, которыми может интересоваться географ, решая свою задачу.

Примером использования географом литературных текстов для характеристики условий человеческого существования в определенном месте может служить одна из работ И. Ф.Туана. Туан прибегает к обширному цитированию двух произведений, описывающих ощущения людей, ставших пациентами больниц (один из этих людей оказался в чужом городе). Главным выводом, получаемым при помощи литературных текстов ), является то, что современная городская среда при всей кажущейся Отчужденности в ней человека оказывается постоянным источником поддержки для него в трудные моменты его жизни, не покушаясь при этом на индивидуально-анонимный характер существования в большом городе.

Существует и отечественная традиция исследований подобного типа - школа русского культуроведческого краеведения и работы филологов и искусствоведов начала ХХ в.

Среди последних выделяется фундаментальный труд П. П. Муратова «Образы Италии» (1912), представляющий пример синтеза непосредственных впечатлений туриста с глубоким историко-культурным исследованием, своего рода культурологический портрет Италии. Эта книга интересна для страноведения тем, что автор обращается в ней к теме образа и чувства места. Так, раздел книги о Риме начинается вводной главой «Чувство Рима», в другом месте писатель говорит о «чувстве Неаполя», противопоставляя его чувству Рима. Книга состоит из разделов, посвященных основным центрам страны. Раздел о Венеции, например, включает в себя главы о живописце Тинторетто, «Веке Маски» (ХУIII в.), Казанове, но начинается он пространным рассуждением о «двух Венециях», внешней и внутренней, глубинной, и именно вторая создает особую «ауру» образа этого города.

Школа культуроведческого краеведения или «экскурсий в культуру» представлена именами историка И. М. Гревса и Литературоведа Н. П. Анциферова. Гревс писал также об Италии, но рассматривал образ этой страны через призму творчества Тургенева; его книга так и называется «Тургенев и Италия» (1925). Гревс придавал большое значение правильному выбору точек обзора, маршрутов экскурсий и других средств получения визуального образа города, в котором нашли бы свое отражение его историко-культурные особенности, отдельные исторические слои и стили.

Н. П. Анциферов посвятил свою научную деятельность почти исключительно изучению образа Петербурга в русской литературе. Он автор книг «Душа Петербурга» (1922), «Петербург Достоевского» (1923), «Быль и миф Петербурга» (1924), а также антологии «Город, как выразитель сменяющихся культур» (1926). Анциферов использует понятие о «гении места» «genius loci», заимствованное им у английской писательницы Вернон Ли. Под ним она понимала «видимые воплощения божества местности - сам город, сама местность, как она есть в действительности; черты, речь его - это форма земли, наклон улиц, звуки колоколов или мельниц и, больше всего, быть может, особенно выразительное сочетание города и реки, а также запахи города»¹³.

В «Петербурге Достоевского» Анциферов анализирует «следы города в творчестве писателя», а в книге «Быль и миф Петербурга» он объединил два приема: экскурсионный, когда непосредственно «в поле» делается попытка разобраться в условиях возникновения города «быль»), И литературно-исторический, выражающийся в рассмотрении поэмы «Медный всадник» как оформившейся легенды о Петербурге, его «мифе».

Особое место в рамках рассматриваемой темы занимают работы современного филолога-культуролога Г. Д. Гачева. Главная цель Гачева - реконструкция образов мира различных национальных культур («национальных образов мира»), что достигается за счет длительного «вживания» в мировидение того или иного народа.

Система этих подходов постоянно развивается, расширяется, каждое оригинальное исследование способно внести в нее что-то свое.