Проблема творения и времени

То, с чем изрядно помучились древние греки, была проблема происхождения Многого из Единого. Почему и как из Единого (как изначальной реальности) произошли многие вещи? Почему и как из Бытия, которого не могло не быть, родилось становление, подразумевающее переход из бытия в небытие и наоборот? Как оказалось, ключ к проблеме в понятии творения. Наиболее близко к нему подошли платоники, хотя дистанция все же чувствительна. Креационистское решение проблемы Августином с поразительной ясностью выступает в свете истины разума и веры одновременно.

Мир сотворен из ничего, т.е. не из Божественной субстанции, не из чего-то предсуществующего. В самом деле, поясняет Августин, одна реальность может появиться из другой тремя способами: 1) путем генерации, порождения, подобно тому, как сын порожден отцом, образуя нечто идентичное, схожее с источником; 2) путем 'фабрикации', когда нечто производится из внешнего материала; 3) наконец, путем творения из ничего, т.е. ни из собственного существа, субстанции, ни из внешнего.

Человек способен 'генерировать' (рожать детей), умеет создавать некие артефакты, но он не знает творения, ибо он - существо конечное. Бог из собственного существа породил Сына, который, как таковой, идентичен Отцу, однако космос Он сотворил из ничего. Таким образом, между «генерацией» и «креацией» огромная разница, ибо во втором случае творцом вызвано к бытию "то, чего абсолютно не было'.

Такая акция есть безмерный Божий дар, не требующий ничего взамен, обязанный лишь свободному волению и благости Бога, бесконечно Всемогущего. «Что делал Бог перед тем, как создать небо и землю?» - вот вопрос, который подтолкнул Августина к анализу категории времени. Результаты не перестают нас восхищать.

До сотворения неба и земли времени не существовало, а потому говорить «сначала» уместно лишь в условном смысле. Время - творение Бога, именно поэтому вопрос, сформулированный выше, лишен смысла: ведь он примеряет к Богу категорию, которая имеет силу только по отношению к сотворенному, отсюда структурная ошибка.

Так что же такое время? Время включает в себя прошлое, настоящее и будущее. Однако прошлое - то, чего уже нет, а будущее - то, чего еще нет. Настоящее же, «будь оно всегда, не утекая в прошлое, уже не было бы временем, но вечностью». Бытие в настоящем есть непрерывное пребывание в бытии, своего рода ловушка для небытия. Августин обнаруживает, что время существует лишь в духовном мире человека, который склонен разделить время на прошедшее, настоящее и будущее: в собственном смысле надо бы вести речь о трех временах: настоящее прошлого, настоящее настоящего, настоящее будущего. Настоящее прошедшего - это память; настоящее настоящего - это интуиция, настоящее будущего - это ожидание. Время, хотя и связано с движением, не совпадает с движением и движущимся, оно, скорее, принадлежит душе, поскольку структурно связано с памятью, интуицией и ожиданием .

5.5. Свобода воли

Мы уже говорили о том, какую роль понятие воли играет в теории Августина. Можно даже утверждать, что именно с него берет начало философская рефлексия воли, переворачивающая греческую антропологию и преодолевающая моральный интеллектуализм. Беспокойная внутренняя жизнь самого Августина и его духовное формирование в лоне латинской культуры подвигли его к такому толкованию Библии, которое можно было бы назвать «волюнтаристским» (от «волюнтас» - воля). Кроме того, Августин - первый писатель, сумевший в точных терминах описать конфликты воли: «То был я, который хотел, я, который не хотел: то был именно я, который желал одержимо этого, отвергая безоглядно другое. Посему боролся я с самим собой, раздирая себя самого».

Свобода - свойство воли, а не разума, как это понимали греки. Так находит свое разрешение парадокс Сократа о возможности понимать благо и все же творить зло. Разум принимает, но воля отвергает благо, поскольку, она, хотя и принадлежит человеческому духу, имеет свою автономию, образуя инаковость разума. Разум познает, но выбирает воля: ее выбор может быть иррациональным, т.е. не имеющим разумного обоснования, не согласующимся с пониманием. Именно так объясняется сама возможность «измены Богу» и «обращения к тварному, вторичному».

Свободная воля тогда лишь подлинно свободна, когда не допускает зла. Такой запрет был изначальным образом дан человеку. Однако первородный грех сделал волю уязвимой, нуждающейся в Божественной благодати. С этих пор человек перестал быть 'автаркичным' в моральной жизни: ему теперь нужна помощь, помощь Бога. «Пока человек, - заключает Августин, - пытается жить, опираясь лишь на свои силы, без Божественной благодати, его освобождающей, он добыча греха; все же у человека всегда есть сила верить в своего Спасителя и, в свободном волении, достичь благодати».

Зло - это любовь к себе, надменная спесь, благо - любовь к Богу, т.е. желание и любовь к благу истинному. Это равно справедливо как в отношении к индивиду, так и к человеку как существу общественному.

Люди, которые живут в Боге, вместе образуют «Град небесный» . «Две разновидности любви, - пишет Августин, - порождают два града: любовь к себе, вплоть до презрения к Богу, рождает земной град: любовь к Богу, вплоть до полного самозабвения, рождает град небесный. Первая возносит самое себя, вторая - Бога. Первая ищет людскую славу, вторая устремлена к высшей славе Бога».

Оба града имеют своих посланников на небе: ангелов восставших и тех, кто сохранил верность Богу. На земле они разнятся как потомки Каина и Авеля, так что эти два библейских персонажа выступают символами двух сообществ. На этой земле гражданин первого царства выглядит повелителем и господином мира, гражданин небесного града - пилигримом, странником. Впрочем, первый правдою самою определен к вечному проклятию, второй - к спасению во веки вечные.

История предстает перед нами в свете, решительно незнакомом для греков. Она имеет начало творения и конец сотворенного мира с пограничным моментом в виде воскрешения и Страшного суда. Три существенных события размечают бег исторического времени: первородный грех со всеми вытекающими последствиями, ожидание прихода Спасителя, воплощение и страдания Сына Божьего с образованием его дома - Церкви.