5.3. Аврелий Августин. «я» как личность и Бог.

Августин Аврелий родился в 354 г. в Тагасте (Нумидия, Африка становится. Однако в 386 г. он принимает христианство. Это стоило ему места профессора, он подает в отставку и возвращается в деревню, где остается в обществе друзей, матери, брата, сына Адеодата. В 387 г. Августин принимает крещение от епископа Амвросия и возвращается в Африку. Вернувшись в Тагаст, он распродает наследство и основывает религиозное братство, быстро прославившееся святостью образа жизни. В 391 г. в Гиппоне епископом Валерием Августин был назначен священником. Там он открыл монастырь и там же становится епископом. Умер он в 430 г., когда вандалы осаждали город.

Литературное наследие Августина огромно. Упомянем лишь основные его произведения:

1) Преимущественно философские сочинения: «Против академиков», «О блаженной жизни», «О порядке», «О величии души», «Монологи», «Бессмертие души».

2) Шедевр философско-догматической теологии "О Троице" (399-419).

3) Апологетическое сочинение « О граде Божьем» (413-427).

4) Безусловный шедевр с литературной точки зрения – «Исповедь» (397). 'Отречения' (426-427) содержат в себе переоценку Августином некоторых своих тезисов, защищаемых им ранее.

'Как же люди отправляются в путь, чтобы восхититься горными вершинами, грозными морскими волнами, океанскими просторами, блужданиями звезд, но при этом оставляют в небрежении самих себя?' Эти слова Августина, с петрарковской интонацией, в 'Исповеди' играют программную роль. По-настоящему проблема всех проблем - это не космос, а человек. Не мир загадка, но мы сами. «Что же за тайна - человек! Ведь ты, Господи, и число волос на его голове знаешь, так что ни один из них не упадет без ведома Твоего. И все же куда проще сосчитать волосинки, чем страсти и душевные колебания».

Впрочем, проблема человека интересует Августина не как абстрактная, с точки зрения его сущности вообще. Это проблема конкретного « я», человека как невоспроизводимого индивида, как личности в ее отдельности и особенности. «Я сам, - говорит Августин, стал для меня самого ощутимой проблемой, большим вопросом», «я не осознаю всего, что я есть». Так, Августин как личность становится протагонистом собственной философии: наблюдателем и наблюдаемым.

Напротив, Августин постоянно говорит о себе в своей «Исповеди», не утаивая ничего, рассказывает не только о родителях, родине, людях, ему дорогих, но обнажает душу свою во всех ее тончайших изгибах, волнениях и интимных переживаниях. Более того, именно в таких натяжениях и случающихся разрывах, влекущих к противостоянию воли божьей, Августин обнаруживает подлинное «я», личностное в человеке, в непроговариваемом смысле. «Когда я стал высвобождаться из-под безусловного подчинения Господу моему, как если бы я обрел свою часть и участь, то понял, что то был Я, который хотел. Я, который не хотел: то был Я, который хотел этого безраздельно, и отвергал это также безраздельно. И стал я тогда бороться с самим собой, раздирая самого себя».

Ясно, что мы находимся перед лицом абсолютно нового явления: греческая философия не ведала противоречивости религиозного чувства такого накала. Для античности воля - совсем не та сила, которая автономным образом определяет жизнь, но функция, тесно связанная с интеллектом, указывающим воле цель движения. «Я» как таковое, как унитарное основание дано сознанию непосредственно, но никак не в качестве объекта рефлексии».

Следовательно, религиозная проблематика возникает в процессе осознания противоречия, несовпадения человеческой воли с Божественной, что, в конце концов, ведет к открытию 'Я' как личности.

Особая новизна заключена во взгляде Августина, на человека внутреннего как образ и подобие Бога и Троицы, в коей три Лица при их сущностном единстве. Эта специфическая тематика радикально изменила концепцию 'Я', где личность реализуется в той мере, в которой отражены три лика Троицы и их Единство. Так Августин находит целую серию триад в человеческой натуре, о чем красноречиво пишет в 'Граде Божьем": '...Поскольку мы не равны с Богом, более того, бесконечно от Него удалены, посему Его стараниями, мы узнаем в самих себе образ Бога, т.е. святую Троицу; образ, к коему следует всегда приближаться, совершенствуясь. В самом деле, мы существуем, умеем существовать, любим наше бытие и наше познание. В этом во всем нет ни тени фальши. Это не то, что есть вне и помимо нас, то, о чем мы осведомлены в видах телесных нужд, что приходит видимыми красками, слышимыми звуками, вдыхаемыми запахами, нечто твердое и влажное, от которого мы отделяем образы умственные, что толкает нас желать всего того. Безо всякой фантазии очевидно: "Я' есть определенность бытия, то, что способно себя знать и любить. Перед лицом такой истины меня не задевают аргументы академиков: «А если ты обманываешься?». Если обманываешь себя, то ты уж точно есть... Поэтому, следовательно, я существую хотя бы с того момента, когда сам себя надуваю. Откуда известно, что я в состоянии заблуждаться о своем бытии, когда не установлено, что я есть. Так, если я знаю, что я есть, то я и способен познанию себя самого. А когда я люблю эти две вещи (бытие и самопознание), что открывают меня познающего, то очевиден и третий элемент, не менее значимый, - любовь. В этой любви к самому себе нет обмана, ибо в том, что я люблю, я не могу себя обманывать, и даже если бы обнаружилось, что то, что я люблю, фальшиво, то было бы верно, что я люблю вещи лживые и недостойные, но не то ложь, что я люблю».

Таким образом, в душе отражается Бог. «Душа» и «Бог» суть столпы христианской философии Августина. Не в испытаниях природы и мира, но, углубляясь в душу, мы находим Бога. Тайнопись души - знаки Бога. «Познай себя самого», этот совет Сократа, по Августину, стал означать познание себя как образа и подобия Бога. В этом смысле наше мышление - это воспоминание о Боге, познание, которое к нам приходит, это разум Бога, а любовь, которая рождается и приходит от одного и от другого это любовь Бога.

В тематическом блоке «душа – Бог» в качестве соединительного узла выступает понятие «истины», скрепляющее серию других фундаментальных понятий. «...Не ищи ничего вне себя, вернись к самому себе; истина в глубине души человеческой, а если обнаружишь изменчивость природы своей, не страшись перешагнуть через самого себя. Впрочем, превозмогая себя, преодолей и суетные искушения рассудка... Куда же приводит рассуждение по правилам, как не к истине? Истина не есть то, к чему можно прийти шаг за шагом, как строит свои рассуждения рассудок, она заведомая граница, цель, остановка, когда все умствования завершены. По прибытии в эту точку различаем лишь заключительный аккорд, поражающий своим совершенством. Так интонируй ему! Убедись, что есть уже не ты, но сама истина: она не ищет себя, скорее, это ты, разлученный с ней, преследуешь ее, хорошо понимая, что лоно ее не в чувственном пространстве, но в душе пламенеющей. Так дотянись же до нее так, чтобы человек внутренний соединился с желанной гостьей, и жар любви вознесет их на вершину счастья и духовного прозрения...».

Как же человек достигает истины? У Августина на основе креационизма объединяется концепция Платона, выраженная в «Государстве», с похожим освещением тех же вещей в Священном Писании. Бог, который есть чистое Бытие, через творение участвует в бытии других вещей. Аналогичным образом, Истина, присутствуя в умах, делает их способными к познанию. Бог как Бытие творит, как Истина Он все освещает, как любовь Он все притягивает и умиротворяет.

Августин настаивает на том, что познание Идей доступно лишь для разума, т.е. наиболее возвышенной части души. Более того, увидеть их способна далеко не всякая душа, «но лишь та, что чиста и свята, т.е. имеет око чистое, святое и покойное, коим только и можно увидеть Идеи, так, как если бы было меж Идеями и ею сродство». Как видим, речь идет о древней теме «очищения» и «уподобления» Божественному как условии доступа к истинному. То, что разрабатывали платоники, у Августина к тому же несет нагрузку евангельских ценностей - благой воли и чистоты сердца. Чистая ясность души - условие прозрения Истины, наслаждения и упокоения в ней.

Когда человек приближается, наконец, к Истине, достигает ли он Бога? Или Бог еще выше, по ту сторону Истины? У Августина мы находим понимание истины во многих смыслах. В наиболее сильном смысле он говорит об Истине высшей, что сливается с Богом. «...Высшая Истина не ниже Отца, будучи одной природы с Ним... Бог - это Истина».

Бытие, Истина, Благо и Любовь - это сущностные атрибуты Бога. Августин не сомневается в том, что любое определение Бога и Его природы недоступно для человека, ибо куда проще знать, что Он не есть, чем то, что Он есть: «Когда речь идет о Боге, мысль правильнее слова и реальность Бога подлиннее мышления».