VI.Что говорит древнейшая письменная традиция о начале человеческой истории. Продолжение

Если моему читателю по нраву чистые идеи этой древней традиции, которую я представил, не прибавив к ней ни гипотез, ни красот, то последуем за ней и дальше, после того как мы обозрели эту картину творения в целом. Чем особым отличается она от сказок и преданий народов Центральной Азии? Последовательностью, простотой, истиной. И в сказках и преданиях есть зерна физики и истории, но они переходили из рук в руки, предания жрецов и народа не были записаны, он сочинялись и пересочинялись, все страшно перепуталось и возник легендарный хаос. — какой был в начале мироздания. А наш мудрец и натурфилософ преодолел хаос и построил здание, своей простотой и продуманностью воспроизводящее самое природу, в которой изобилует порядок. Как же достиг он такого порядка и простоты? Достаточно сравнить его повествование с баснями других народов, и мы поймем, почему настолько более чистой была его философия истории Земли и человечества.

Во-первых. Все непонятное для людей, все чуждое им и далекое от них он отбросил, а придерживался только того, что мы можем увидеть глазами и объять памятью. Так, ни один вопрос не вызывал таких споров, как возраст мира, древность Земли и человеческого рода. Азиатские народы, которые без конца занимались летосчислением, принято считать бесконечно мудрыми, а ту традицию, о которой говорим мы теперь, — бесконечно  ребяческой  и  детской, потому что она,  как   говорится,  не  взи-

280

рает на доводы разума, ни на очевидные свидетельства строения Земли, а спешит с рассказом о творении мира, как будто сотворить мир — это какой-то пустяк, и получается, что человеческий род еще совсем молод. Но ведь если Моисей¹⁶ хотя бы просто собирал и приводил в порядок  древние   предания,  то   он, ученый египтянин, конечно же, был осведомлен  о  том, с чего ведут начало истории египтяне (как и все азиатские народы), — с эонов, когда жили боги, а потом полубоги. Почему же он не включил их в свой рассказ? Почему,   словно   нарочно,   из упрямства или презрения, он все творение мира  свел  в  символ  кратчайшего отрезка времени? Ответ очевиден:  потому что он хотел откинуть все эти эоны и выбросить   их   из   памяти людей как совершенно бесполезные росказни. И мне кажется,   он   поступил   мудро,   ибо,   пока наша Земля еще не создана, пока человеческий род еще не возник и не началась его история, для нас не может еще существовать летосчисление, которое  заслуживало  бы  такого  наименования.   Пусть   какие   угодно  числа прилагает Бюффон к своим шести первым эпохам, пусть длятся они 26000, 35000,   15—20000,  10000 лет   и   сколько   ему   угодно, — человеческий  рассудок знает свои пределы, эти фантастические числа вызывают смех, даже если бы сама последовательность эпох и была изложена правильно; а историческая память тем более не желает обременять себя  подобными  числами. Древние летосчисления  народов  с  их  огромными  числами,  по  всей видимости, именно такого, бюффоновского свойства;  они  заходят  в такие эпохи, когда миром правили божественные и мировые силы, в такие исторические эпохи  строения  Земли,  какие  были   выведены   этими  народами, с их явным пристрастием к чудовищным числам, или на основании кругооборотов неба, или на основании недопонятых символов древнейшей иероглифической  традиции.   Так,  если   верить   египтянам,   то   Вулкан,   творец мира,   царил   бесконечно    долго,     сын   Вулкана — Солнце — царствовал 30000 лет, Сатурн и остальные двенадцать  богов — 3984 года, а  уж  за ними пошли полубоги и затем — люди. Таковы же и предания Центральной Азии — в том, что касается творения мира и исчисления лет. У парсов  небесное  воинство   света   правило   миром   3000   лет,   не   зная   врагов; прошло еще 3000 лет, пока не появился бык в чудесном облике, из семени которого вышли все живые существа, а последними — мешия и мешияна — мужчина и женщина. У жителей Тибета первый  период,  когда царили лахи, продолжался бесконечное время, второй длился  80,  третий — 40, четвертый — 20 тысяч лет, и таков же всякий раз был век жизни, потом век все сокращался и сокращался, пока не доходил до десяти лет, а затем постепенно  возрастал, пока не достигал 80000  лет.   У  индийцев с их периодами беспрестанно превращаются боги, а у китайцев — древнейшие цари, и все эти периоды длятся еще дольше; с подобными бесконечностями решительно ничего нельзя было поделать, и Моисей обру бил их все, потому что ведь и сами традиции гласили, что это счет годам творения Земли, а не человеческой истории.

Во-вторых.  Когда спорят, старый мир или молодой, то обе   стороны правы. Горные породы на Земле — весьма древние,  а  чтобы  покрыть  их

281

почвой и растениями, потребовалось немало переворотов, и об этом никто не спорит. И тут Моисеи всякому предоставляет право сочинять любые эпохи;  можно  вместе с  халдеями  верить,  что  правили  царь  Алор — свет, Уран — небо,   Гея — земля,  Гелиос — солнце  и  что  правили  они,  сколько вам заблагорассудится. Моисей таким эпохам не ведет счет, а чтобы предтвратить подобные подсчеты, он привел свою  взаимосвязанную и систематическую   картину   к   наиболее   легкопонятному   циклу,    связанному   с одной постигшей нашу планету катастрофой. Чем  древнее подобные перевороты, чем дольше они продолжались, тем, следовательно,  моложе человеческий род, так как, согласно с традициями  и с природой  вещей, человек мог появиться лишь как последнее порождение Земли, тем самым доводимой до своего завершения. Вот почему я благодарен древнему мудрецу  за  то,  что  он  смело  оборвал   все   древние   непостижимые   мифы;   мне с моим пониманием довольно природы, какова она теперь, и довольно человечества, каково оно теперь.

А когда наше сказание рассказывает о сотворении человека, то вновь повторяется^18*, что сотворен человек был тогда, когда это стало возможно  по  природе   вещей.   Сказание   говорит  так:   когда   на   земле   не   росло ни деревьев, ни трав, не мог еще жить и человек, которому природой предназначено возделывать землю, и еще не опускался на землю дождь, а поднимался с земли пар, и из праха, увлажненного паром, был создан человек, и дыханием жизненной силы был одухотворен и стал живым существом.   Мне  кажется,   что   в   этом   простом   рассказе   содержится   все,   что способны  знать  люди  о своем  органическом  строении,  после  всех произведенных   физиологами   исследований.   Когда   мы   умираем,   то   сложносо-ставленное  строение   нашего  тела  распадается   на   землю,  воду  и  воздух, на те элементы,  которые,  пока  человек  жив,  приведены  в  органическую связь; но внутренняя экономия животной жизни зависит от скрытого возбуждения, или бальзама, заключенного в стихии воздуха, — этот бальзам приводит в  движение  нашу  кровь  и  весь  внутренний  раздор  жизненных сил нашей  машины;   и  так,  на  деле,  человек благодаря  дыханию  жизни и становится  живою душой. Благодаря  дыханию  жизни  у человека есть сила перерабатывать жизненное тепло, а потому поступать как живое существо — двигаясь, чувствуя, думая. Древнейшая философия ни в чем не противоречит новейшим научным наблюдениям.

Человечество сначало жило в саду, известное нам из традиции обстоятельство  несомненно  порождено  философией.  Ведь  жить   в  саду — легче всего для новорожденного человечества, ибо всякий другой образ жизни требует уже и опыта, и умения, как, например, земледелие. А кроме того, это обстоятельство  показывает  нам   то,  что   подтверждается  и   всеми   задатками нашего существа; а именно: что человек рожден не для того чтобы вести дикое, а для того чтобы вести кроткое существование; а потому творец,  лучше кого-либо  зная о целях сотворенного  им  существа,  и  человека создал в той области, для которой создавал его, и для того образа