2. Основные этапы русско-китайского разграничения в Центральной Азии во второй половине XIX в.

Начало русско-китайскому разграничению в Центральной Азии положил Пекинский договор между Россией и Китаем, заключенный русским посланником Н.П. Игнатьевым с цинским правительством в ноябре 1860 г., как дополнительного к Айгуньскому и Тяньцзиньскому договорам. Согласно этому договору должна быть определена граница на огромном пространстве «от маяка Шабин-дабага до Кокандских владений», т.е. от оконечности Западных Саян до Памира. В общих чертах Пекинский договор определял принципы и направление будущей границы.

Переговоры о демаркации западного участка русско-китайской границы, намеченные Пекинским договором, начались в конце 1861 г. и продолжались с перерывом несколько лет. 17 марта 1862 г. император Александр II утвердил проект инструкции русским комиссарам по разграничению с Китаем, в которой от них требовалось добиваться на переговорах соблюдения духа и буквы Пекинского трактата и настаивать на проведении границы по линии постоянных китайских пикетов, а там где их нет по направлению гор и течению больших рек и отстаивать земли, которыми Россия фактически владеет.

В это же время Россия укрепляла свои позиции в Киргизии и других районах Средней Азии. В октябре 1862 г. русские войска под командованием полковника Г.А. Колпаковского взяли кокандскую крепость Пишпек (ныне г. Бишкек), подчинив власти России новые группы киргизов племен солто и сарыбагишей, через некоторое время черик и саяк и открыв прямой путь навстречу русским отрядам, продвигавшимся в вглубь Средней Азии по Сырдарье. Манапы племени бугу обратились к Г.А. Колпаковскому с просьбой оградить их кочевья по Текесу, Музарту и Кегени от притязаний цинских властей. В 1863 г. были взяты на территории Киргизии кокандские крепости Джумгал и Куртку. Оренбургская и Сибирская военные линии постепенно сближались. Военные успехи России в Средней Азии, признание российского подданства все новыми и новыми группами киргизов и казахов и обращение некоторых из них за защитой от притязаний цинских властей упрочивали позицию российских дипломатов на переговорах. В то же время волна полыхавших в Китае восстаний докатилась до северо-западных провинций страны - Шэньси, Шаньси и Ганьсу, что осложняло положение китайской стороны и побуждало к скорейшему завершению переговоров. Петербург через российского посланника в Пекине Л.Ф. Баллюзека, а затем и сменившего его Н.А. Глинки, оказывал на цинское правительство давление, стремясь склонить его принять предложения русских дипломатов и руководствоваться на переговорах соответствующими положениями Пекинского трактата.

Летом 1864 г. войска командующего Оренбургской экспедицией полковника Веревкина и войска командующего Сибирским отрядом полковника Черняева вошли в соприкосновение. Овладев кокандскими крепостями: Туркестаном, Чимкентом, Аулиэ-Ата они соединили Сибирскую и Сырдарьинскую (бывшую Оренбургскую) военные линии и двинулись вглубь Средней Азии. Из укреплений - Форт Перовский, Джулек, Туркестан, Чимкент, Аулиэ-Ата, Мерке и Токмак была образована новая передовая Кокандская линия.

В такой обстановке 30 июля 1864 г. представитель китайской стороны Мин И направляет предложение о присылке русских комиссаров и завершении переговоров о границе. Переговоры закончились 25 сентября 1864 г. подписанием в Чугучаке протокола об установлении государственной границы от Алтая до Тянь-Шаньского хребта. Линия границы проводилась с учетом рельефа местности, в зависимости от местоположения постоянных китайских пограничных караулов. По Чугучакскому протоколу за Россией остались долина Верхней Бухтармы и Куручума, часть течения Черного Иртыша, оз. Зайсан. Эти территории до русско-китайского размежевания фактически не контролировались Китаем. Российские комиссары однозначно расценивали подписание договора как крупный успех.

Но этот успех был бы невозможен, не окажись цинское правительство в столь тяжелом положении в связи с восстаниями тайпинов и мусульман в дунганских провинциях, а затем и в Синьцзяне. Маньчжурская династия шла на территориальные уступки России в надежде на дальнейшую дипломатическую и военную поддержку Петербурга перед лицом сохранявшейся агрессии Великобритании, Франции и других великих держав. Именно эти обстоятельства, а также стремление обезопасить свои владения со стороны России заставили цинский двор пойти на подписание этого договора, подрывающего престиж и влияние Цинской империи среди неханьских народов Центральной Азии. Чугучакский договор являлся продолжением и развитием Пекинского договора и определял конкретное прохождение русско-китайской границы в Центральной Азии от Алтая до Тяньшаня. При этом, и Россия и Цинская империя делили земли других, покоренных или присоединенных ими в разное время народов (интересы которых были проигнорированы договаривающимися сторонами), а не свои этнические территории.

Реализации Чугучакского протокола помешало вспыхнувшее дунгано-уйгурское восстание в Синьцзяне. Разыгравшиеся в регионе события внесли в дальнейший процесс русско-китайского размежевания серьезные коррективы.

Русско-китайские контакты по пограничному размежеванию возобновились в 1867 г. К этому времени русские войска заняли районы расположения бывших цинских пикетов, которые согласно Чугучакского протокола должны были отойти к России. Весной 1868 г. русские пограничные власти официально передали илийскому цзяньцзюню Жун Цзюаню, находившемуся в это время в вынужденной эмиграции в Бахтах (Семипалатинская область), пожелание ускорить решение вопроса о демаркации границы. Переговоры о завершении постановки пограничных знаков на Алтае и в Тарбагатае на основе заключенного в 1864 г. Чугучакского договора вел в Пекине российский посланник А.Г. Влангали. Согласие о частичной демаркации было достигнуто и весной и летом 1869-1870 гг. Русские и китайские комиссары под охраной русских войск маркировали границу от перевала Шабин-дабага до перевала Хабар-Асу в Тарбагатае, составив и обменявшись соответствующими протоколами. Южнее этого перевала обозначить границу было невозможно, ибо к югу от него начинались земли Кульджинского ханства. Тем не менее, проведенные работы по демаркации на Алтайском и частично Тарбагатайском участках имели важное значение в обеспечении правопорядка и нормализации хозяйственной деятельности обоих государств в этих районах.

Дальнейшее размежевание пограничных владений Китая и России в Центральной Азии осуществлялось уже на базе Петербургского договора 1881 г. Переписка между Петербургом и Пекином о месте и времени встреч комиссаров по разграничению началась с весны 1882 г. Русская сторона предлагала начать разграничение с участка к востоку от оз. Зайсан. Китайская сторона считала для себя более выгодным закончить этим участком - ей нужно было выиграть время и успеть переселить калмыков с отходящей здесь к России территории. Российской стороне пришлось уступить, так как в связи с болезнью китайского комиссара Шентая разграничение началось гораздо позднее предполагаемых сроков, а до наступления зимних холодов необходимо было проделать хотя бы часть работы.

В преддверии демаркационных работ обе стороны принимают меры военно-политического характера по укреплению своих позиций на границе. По распоряжению генерал губернатора Западной Сибири Мещеринова летом 1882 г. в ряде мест: близ устья р. Кабы, на р. Восточная Уласты, на оз. Марка-Коль, урочище Чаган-Обо, в Катон-Карагае и в других местах, в том числе в горных проходах были выставлены русские военные пикеты, что вызвало резкие протесты местных цинских властей. Тарбагатайский хэбэй-амбань Си-Лунь обратился к командующему войсками Семипалатинской области генералу Проценко с просьбой убрать военные отряды с границы до ее точного определения комиссарами, в противном случае он будет вынужден сделать то же самое. МИД России предписал избегать на границе столкновений. В свою очередь китайские власти также выставляют военные пикеты и кроме того угрозами и силой весной и летом 1882 г. угоняют в пределы Китая казахское население тех пограничных территорий, которые по договору отходили к России, например в Черно-Иртышской долине.

В конце августа 1882 г уполномоченные Китая и России приступили к совещаниям по разграничению, которые порой проходили и в неофициальной обстановке. К 29 сентября была закончена постановка пограничных знаков в Тарбагатае, 16 октября завершено разграничение между Илийским краем и Семиречьем.

Демаркация границы нередко происходила в ожесточенных спорах между уполномоченными Китая и России. Хотя в целом разграничение закрепляло фактическое положение, которое сложилось в Центральной Азии, каждая из сторон, естественно, стремилась добиваться наиболее выгодного проведения на тех или иных участках границы, обвиняя друг друга в намерении захватить чужую землю, затормозить процесс демаркации и т.п. Но в конечном счете обе стороны вынуждены были идти на компромиссы и взаимные уступки. Так, неподалеку от Чугучака в урочище Чубар-Агач русские крестьяне имели сенокосы. Эта территория по договору отходила к Китаю. В свою очередь китайские подданные имели пахотные земли по р. Узун-Булаку, которые отошли к России. Комиссары Фриде и Шентай договорились сохранить по взаимному согласию местных властей прежний порядок землепользования. В ряде мест граница была установлена с некоторыми отступлениями от духа и буквы Петербургского договора. Объясняется это условиями местности, экономическими и политическими соображениями сторон, а также несовершенством имеющихся карт, отсутствием знающих проводников и другими обстоятельствами. Знаки выставлялись на различном расстоянии друг от друга, порой на несколько сот верст. Например, от устья до истоков р. Хоргос вообще не было поставлено ни одного знака, «так как вода р. Хоргос служит лучшею естественною межою». Со временем р. Хоргос несколько раз на отдельных участках меняла свое русло, что вызывало в последующем споры между китайской и русской пограничной стражей о точной линии прохождения границы.

Основополагающим принципом русско-китайского разграничения в Центральной Азии был принцип, хотя и не всегда буквально соблюдаемый, проведения границы по линии постоянных китайских караулов и по естественным рубежам. При всей целесообразности такого подхода, он игнорировал интересы, в том числе экономические, приграничного казахского и киргизского населения, оказавшегося по существу разрезанным и вынужденным нарушать эту границу, перекочевывая из одного государства в другое. Не случайно Г.А. Колпаковский хотел, чтобы в Тарбагатае граничная межа была проведена не по линии постоянных китайских пикетов, «а по границам кочевий наших и китайских киргизов».

Местные цинские и русские власти разместили вдоль границы пограничные пикеты. С китайской стороны охрану должны были нести калмыки. На каждом карауле располагалось 20 юрт под командованием аульного старшины. Остальные пикеты вдоль р. Хоргос и далее к северу охранялись сибо и солонами. Охрана границы с цинской стороны представляла собой две линии пикетов и постов. Первая линия располагалась на самой границе и в ее обязанности входила охрана пограничных знаков. Стража второй линии пикетов располагалась в 30-50 верстах к востоку от первой. В ее обязанности входила охрана самого края и перевозка почты. Неподалеку от пикетов первой линии строятся небольшие глинобитные или деревянные укрепления.

Петербургский договор 1881 г. явился важным правовым актом, который в основном завершил русско-китайское размежевание в Центральной Азии. На повестке дня оставался открытым лишь вопрос о разграничении на Восточном Памире. Русское правительство, занятое обустройством вновь присоединенных территорий Средней Азии некоторое время не проявляло особой активности в районе Памиро-Алая, считая Россию правопреемником Кокандского ханства и полагая, что ее права никто не будет оспаривать. Однако цинские власти, игнорируя соответствующие договоренности с Россией, уже выставляли пограничные знаки на не принадлежащих Китаю перевалах Терек-даван и Таун-мурун, отстоящих далеко на запад от намеченной линии границы. Трудные переговоры по этому вопросу уполномоченных от России и Китая генерала Мединского и амбаня Ша и демаркация границы завершились в мае 1884 г. подписанием в Новом Маргелане (ныне г. Фергана) протокола описания государственной границы от перевала Бедель до перевала Уз-бель (северо-западнее оз. Рангкуль) на Сарыкольском хребте. Принадлежность территорий к югу от этого перевала не была четко обозначена: граница России пошла на юго-запад, а Цинской империи - на юг, что впоследствии породило споры и недоразумения. Этот договор был частью системы Петербургского договора. В конце 80-х гг. ХIХ в., подстрекаемые Англией, китайские власти попытались выставить пикеты и даже строить укрепления на оставшейся не разграниченной территории Восточного Памира. Это обстоятельство побудило русские власти Туркестана направить в Восточный Памир свои военные отряды. Между Пекином и Петербургом возобновились переговоры по дальнейшему разграничению. На особых совещаниях в Петербурге в 1892 и в 1893 гг. было принято решение отказаться от принадлежащей России Сарыкольской долины и предложить Китаю вести границу по вершине Сарыкольского хребта, т.е. положить в основу разграничения физико-географический принцип и отказаться, таким образом, от бывшего наследия кокандских ханов в этом районе. Напротив, цинская сторона настаивала на проведении границы с учетом «исторических прав» Китая. Окончательное разграничение на Памире, несмотря на активное противодействие дипломатии Великобритании, в том числе в лице первого английского консула в Кашгаре в 1890–1918 гг. Джорджа Макартнея, было осуществлено в 1894 г. путем обмена нотами между правительствами России и Китая, когда обе стороны в конце концов согласились на признание Сарыкола рубежом двух империй, что отвечало принципам, положенным в основу Пекинского и Петербургского договоров о проведении границы по крупным естественным рубежам, но привело к разделению проживавшего по Сарыколу киргизского населения.

Таким образом к началу ХХ в. завершился сложный и длительный процесс территориального размежевания между Россией и Цинской империей в Центральной Азии. В дальнейшем проводились лишь некоторые уточнения отдельных участков границы и ее локальные редемаркации, оформляемые специальными протоколами.