Лекция № 27. Понятие естественнонаучной и гуманитарной культуры. Вненаучные формы познания.

Под терминами “естественнонаучная” и “гуманитарная” культуры понимают две различные традиции, которые сформировались в изучении природы, с одной стороны, и исследовании явлений духовной жизни общества, то есть в гуманитарных науках, с другой.

В природе действуют слепые, стихийные, независимые от человека процессы, в обществе же ничего не совершается без сознательных целей, интересов, мотиваций. На этом основании естественнонаучную культуру часто противопоставляют гуманитарной культуре.

Наиболее адекватно сложившуюся ситуацию описал Чарльз Перси Сноу (1905 – 1981) в работе “Две культуры и научная революция”.

Духовный мир западной интеллигенции все явственнее раскалывается на две противоположные части. На одном полюсе художественная интеллигенция, на другом ученые (физики как наиболее яркие представители этой группы). Их разделяет стена непонимания, антипатии и даже вражда. Они настолько по-разному относятся к одним и тем же вещам, что не могут найти общего языка.

Среди художественной интеллигенции сложилось твердое мнение, что ученые не представляют себе реальной жизни и потому им свойственен поверхностный оптимизм (все проблемы личности и общества могут быть разрешены с развитием науки, техники, производства). Ученые же считают, что художественная интеллигенция лишена дара провидения и проявляет странное равнодушие к участи человечества, ей чуждо все, имеющее отношение к разуму и она пытается ограничить мышление только сегодняшними заботами.

Обвинение ученых в поверхностном оптимизме возникает вследствие принятия личного жизненного опыта за общественный. Однако, большинство ученых считает, что участь наша трагична. Мы все одиноки и несмотря на временные привязанности в конечном счете встречаем смерть один на один. Однако, ученые не видят оснований считать существование всего человечества трагичным только потому, что жизнь каждого конкретного человека заканчивается смертью. Когда человек сталкивается с проблемой смерти и одиночества, то он попадает в некую моральную западню: он погружается в свою личную трагедию и перестает заботиться о других, которым мог бы помочь в их страданиях. Ученые попадают в эту западню крайне редко, ибо им свойственно стремление найти какой-то выход и они обычно верят, что это возможно. В этом заключается подлинный, а не поверхностный оптимизм.

Ученые считают, что большинство гуманитариев придерживаются отсталых, устаревших воззрений, так как в гуманитарных науках (литературе, истории, философии и др.) изменения происходят гораздо медленнее, чем в науке. Таковы источники взаимонепонимания между двумя культурами.

На одном полюсе – культура, созданная наукой. Те, кто к ней причастен не нуждается в том, чтобы полностью понимать друг друга, что довольно часто и случается (так, биологи не имеют представления о том, что делают физики). Но всех их объединяет общее стремление к миру, будущее мира, перед которым они чувствуют ответственность.

На другом полюсе – абсолютное непонимание, граничащее с ненаучностью всей традиционной культуры. Если ученые несут в себе будущее и ответственность за него, то представители художественной интеллигенции стремятся к тому, чтобы будущего вообще не существовало (уникальный и неповторимый мир человека, неповторимая и ушедшая в прошлое цивилизация, авторская философская концепция и т.п.).

Поляризация культур – откровенная потеря для всех нас.

Ученые в своей массе, как показал опрос, не читают и не знают таких выдающихся писателей как Ч.Диккенс. Они живут в своем постоянно развивающемся мире, который отличает множество теоретических положений, схем, моделей, более четких и хорошо обоснованных, чем теоретические положения писателей. Искусство занимает в этом мире весьма скромное положение. Очень мало книг и почти ничего из тех книг, которые составляют повседневную пищу гуманитаров: психологических, исторических, философских и т.п. Проблема, видимо, состоит в том, что литература, связанная с традиционной культурой представляется ученым “не относящейся к делу”. Конечно же, они жестоко ошибаются, обкрадывают себя, и из-за этого сильно страдает их образное мышление.

А что другая сторона (гуманитарии)? Она тоже сильно теряет. Она все еще традиционно думает, что культура, к которой она принадлежит, есть вся культура. Как будто современная научная модель мира по своей интеллектуальной глубине, сложности и гармоничности не является прекрасным и удивительным творением, созданным коллективными усилиями человеческого разума! А ведь большинство художественной интеллигенции не имеет об этом творении ни малейшего представления. Мало кто из представителей художественной интеллигенции сможет объяснить даже второй закон термодинамики. Получается парадоксальная ситуация, что величественное здание современной науки устремляется ввысь, но для большей части гуманитариев оно так же непостижимо, как и для их предков из неолита. Люди, принадлежащие к двум культурам, утратили способность общаться и понимать друг друга.

Почему же произошла поляризация науки и культуры? Видимо, по двум причинам.

Во-первых, из-за веры в специализацию обучения.

Во-вторых, из-за желания создавать неизменные формы для всех проявлений социальной жизни.

Процесс разделения культур начался 60 лет назад (на сегодняшний день более 80 лет назад). Сегодня перебросить мостик между учеными и гуманитарами значительно сложнее, чем это было бы ранее.

Дифференциация ученых и гуманитаров начинается уже с их социального статуса. Так, начинающие ученые не страдают от безработицы, в то время как художественная интеллигенция лишена возможности полностью использовать свои силы.

Каков же выход из ситуации?

Это, прежде всего, изменение существующей системы образования. А так же изменение взглядов на научную революцию.

Под промышленной революцией (первый этап научной революции) понимают постепенное внедрение машин, превращение той или иной страны из страны с преобладающим сельским населением в страну с населением, занятым промышленным производством.

Ученые не удостоили должным вниманием промышленную революцию, а у интеллигенции она вызвала ненависть.

Промышленная революция началась в начале 18 века и продолжалась до начала 20-го. Однако, она вызвала к жизни другую революцию, глубоко пронизанную наукой. Эта новая революция, рожденная из союза науки с индустрией, получила название научной революции. Научная революция началась в 20-30 годах 20 века. В качестве ее начала берутся первые попытки применения технических средств для исследования атомных частиц. Наше общество, широко использующее автоматику, электронику, атомную энергию, кординальным образом отличается от других человеческих сообществ. Вся совокупность таких преобразований и называется научной революцией.

Гуманитарная интеллигенция совершенно не знакома с современным промышленным производством (даже производством пуговиц). Более того, даже инженеры и физики-теоретики часто совсем не понимают друг друга. Теоретики считают, что практика (производство) – удел второстепенных умов и все связанное с практикой не интересно. Даже известный физик Резерфорд плохо разбирался в технике. За несколько лет до своей смерти он заявил, что не верит в скорое высвобождение атомной энергии. А в 1946 году в Чикаго начал действовать первый атомный реактор, что свидетельствовало о переходе теоретической науки к прикладной.

Оригинальная точка зрения о соотношении традиционных и нетрадиционных (вненаучных) форм знания была выдвинута известным австрийским философом науки Паулем Фейерабендом (р. 1924) в работе “Господство науки – угроза демократии”.

Интеллектуалы, главные защитники свободы и демократии являются ярыми рационалистами (для них рационализм совпадает с наукой). Свобода деятельности обеспечивается тем, кто принял сторону науки. Ученые интеллектуалы, опираясь на силу и авторитет в обществе, успешно достигают своих целей: принимают позу искренних друзей культур неевропейских народов, утверждая при этом превосходство науки, то есть рационализма. Демократические принципы наших ученых несовместимы с беспрепятственным существованием и развитием нетрадиционных форм знания, таких как магия, мистика, мифология, религия и др.