![](/user_photo/2706_HbeT2.jpg)
- •Планы сторон и театр войны
- •Глава V нападение японского флота на русскую эскадру в порт-артуре
- •Глава VI борьба за овладение морем. Вице-адмирал с. О. Макаров
- •Глава VII
- •Глава VIII бои под киньчжоу и вафангоу
- •Глава IX действия флота. Отход русских войск к порт-артуру и ляояну
- •Глава X морское сражение в желтом море
- •10 Августа и бои в японском море
- •14 Августа 1904 года
- •Глава XI провал ускоренной атаки порт-артура
- •Глава XII ляоянское сражение. Второй штурм порт-артура
- •Глава XIII сражение на реке шахе. Переход к позиционной обороне
- •Глава XIV оборона и падение порт-артура
- •Глава XV январское наступление 2-й маньчжурской армии
- •Глава XVI мукденское сражение. Крах «куропаткинской стратегии»
- •Глава XVII морское сражение в цусимском проливе. Военный крах самодержавия
- •Глава XVIII мир. Политические итоги воины
Глава VII
НАЧАЛО ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ НА СУШЕ.
БОЙ НА РЕКЕ ЯЛУ.
ВЫСАДКА ЯПОНСКИХ АРМИЙ НА ЛЯОДУНСКОМ
ПОЛУОСТРОВЕ
На тринадцатый день войны адмирал Алексеев приказал временно командующему Маньчжурской армией генералу Линевичу задержать японцев на Ялу, чтобы выиграть время для сосредоточения войск в районе Мукден — Ляоян и не дать возможности противнику после переправы через реку, если она состоится, обрушиться по берегу Ляодунского полуострова на Порт-Артур.
В первых числах марта главнокомандующий получил указания царя, которые заключались в следующем:
«...главнейшие усилия наши первоначально должны быть обращены на обеспечение сосредоточения войск как находящихся в пределах наместничества, так и направляемых из Европейской России. В силу этого первенствующей целью наших действий в первый период войны является удержание в своей власти Восточно-Китайской железной дороги.
При открытии японцами наступательных действий удержание неприятеля на возможно большем удалении от линии железной дороги наиболее полно отвечает поставленной цели. Но до сосредоточения сил, достаточных для перехода к решительным операциям, войска, вверяемые вам, должны действовать осмотрительно, дабы не подвергнуться преждевременному поражению по частям, не упуская, однако, благоприятных случаев к ослаблению, всеми мерами неприятеля. /92/
Назначение достаточных, по условиям обстановки, сил для обороны Артура представляет вторую по важности задачу. С удержанием в наших руках этой крепости связаны судьбы находившейся здесь эскадры.
В пределах Приморской области надлежит иметь силы, необходимые для обороны Владивостока, охраны побережья и путей от него вглубь территории против возможных покушений японцев. По сосредоточении достаточных сил на Маньчжурском театре надлежит перейти к решительным действиям, стремясь нанести противнику серьезное поражение и по возможности отрезать его от сообщений с его боевыми и транспортными судами»
Указания царя, полученные чуть ли не через месяц после начала войны, были противоречивы, слишком общи, расплывчаты и обрекали главнокомандующего на пассивный образ действий. Они не вытекали из обстановки, сложившейся на театре, не учитывали соотношения сил (русcкие в этот период были сильнее японцев), умалчивали о намерениях противника. И действительно, указания царя обязывали Алексеева быть везде сильным и осмотрительно обороняться на всех направлениях, независимо от действий неприятеля, который в это время даже не имел соприкосновения с русскими войсками. Рекомендуемая пассивная оборона отдавала инициативу японцам и на сухопутном театре, и ни в какой мере не способствовала ослаблению японцев в предстоящих боях.
Указания явились плодом кабинетной, абстрактной мысли, повторением общих мест плана войны, утвержденного царем в ноябре 1903 года.
Японцы, не зная намерений противника и опасаясь русского флота на море, развертывали свои армии медленно: 1-я армия закончила высадку последних частей в Корее 29 марта и только в 20-х числах апреля появилась на левом берегу Ялу. Она не встречала на своем пути никакого противодействия, кроме разве одиночных булавочных уколов со стороны слабосильных разъездов из отряда генерала Мищенко, которые не сумели определить даже приблизительный состав находившихся на марше японцев. Прогнозы русских генералов, считавших, что десять японских дивизий в середине третьего месяца войны выйдут к Южно-Китайской железной дороге, совершенно /93/ не оправдались, фактически к этому времени только три дивизии подошли к реке Ялу и начали подготовку для ее форсирования.
К концу апреля состав и расположение сил противников были следующие:
Русские войска:
На Квантунском полуострове, в том числе и в Порт-Артуре — 30 батальонов пехоты, 1 сотня казаков, 56 полевых орудий, 3 батальона крепостной артиллерии и другие; всего до 40 тыс. человек.
Во Владивостоке и Приморском крае — 25 батальонов пехоты, 6 сотен кавалерии, 56 полевых орудий, 3 крепостные роты и другие; всего до 25 тыс. штыков.
В Южной Маньчжурии — 23¾ батальона пехоты, 6 эскадронов кавалерии, 88 орудий и пограничные отряды; всего свыше 25 тыс. бойцов.
Восточный отряд на Ялу состоял из отборных частей и включал в себя 3-ю и 6-ю Восточно-Сибирские дивизии (без полка) с их артиллерийскими бригадами (без двух батарей) — 20¼ батальонов и 62 орудия, отдельную Забайкальскую казачью бригаду конницы, Аргунский и Уссурийский казачьи полки (24 сотни), саперную роту и телеграфную команду; всего до 23 тыс. человек.
Общий резерв (27 батальонов, 20 сотен и 11 инженерных рот) располагался в районе Ляоян — Мукден.
Всего в действующей армии насчитывалось до 140 тыс. штыков и сабель.
Японские войска:
1-я армия Куроки — 36 батальонов пехоты, 3 саперных батальона, 16500 солдат-кули, 9 эскадронов кавалерии и 128 орудий. Всего в районе города Инчжу, на левом берегу реки Ялу, сосредоточилось более 60 тыс. человек.
2-я армия Оку имела 36 батальонов, 17 эскадронов, 3 саперных батальона, свыше 15 тыс, солдат-кули, 216 орудий; всего свыше 60 тыс. человек; армия находилась на транспортах у Цинампо, в готовности к переходу морем для высадки на Ляодунский полуостров в случае успешной переправы 1-й армии на правый берег Ялу и заблокирования русского флота в Порт-Артуре.
18 апреля командующий Восточным отрядом генерал Засулич получил приказ вступившего в командование Маньчжурской армией Куропаткина затруднить японцам /94/ переправу через Ялу и дальнейшее наступление их через Фейшунлинский горный хребет; выяснить силы и направление движения противника. Далее Засуличу предлагалось избегать решительного боя, не давая разбить себя, и отходить к главным силам на Ляоян.
Самовлюбленный Куропаткин в эти дни написал заменившему его на посту военного министра генералу Сахарову: «Японцы зашевелились на Ялу. С удовольствием буду приветствовать их вторжение в Маньчжурию. Для этой цели им можно бы построить даже золотые мосты, лишь бы ни один из них не вернулся назад на родину».
Роль Куропаткина в первом бою, разыгравшемся на суше, в котором по существу закладывались основы многих последующих сражений, ограничилась только приказом и несколькими канцелярскими записками, носящими характер мелочной опеки.
Стратегическое значение реки Ялу русским главнокомандованием было недооценено. Здесь нужно было упорно защищаться, усилив отряд войсками и артиллерией, к этому имелась полная возможность. Стратегия Куропаткина, как известно, была иная.
Засулич после рекогносцировки позиции решил принять оборону на участке Потэтынза — Тюренчен — Саходцы, но расположил здесь только 7½ батальонов пехоты, 5 команд конных охотников, 32 орудия и 8 пулеметов, Примерно треть своих сил. Для прикрытия левого фланга позиции было выделено 10 сотен казаков с одной батареей; правый фланг обеспечивался тремя батальонами пехоты и конницей Мищенко и двумя артиллерийскими батареями. Остальные войска остались в резерве отряда и на этапных путях. Силы оказались разбросанными чуть-ли не на стокилометровом пространстве.
Тюренченская позиция по своим природным условиям являлась очень удобной для обороны (правый гористый берег реки господствует над долиной левого). Однако она не была сколько-нибудь серьезно усилена в инженерном отношении, ротам даже не хватало окопов, а имевшиеся были мелкого профиля, не было укрытий от шрапнельного и продольного огня; маскировка отсутствовала; артиллерия располагалась на необорудованных позициях, открытых скатах сопок. Из-за бездорожья, наличия гор и оврагов маневрировать войсками по фронту было /95/ слишком трудно. Оборона позиций, не имевшей глубины, носила ярко выраженный пассивный характер.
Куроки, оценив обстановку, решил переправиться всеми тремя дивизиями на своем правом фланге, а затем зайти в тыл русского отряда, окружить его и уничтожить. Для этого 12-я дивизия направлялась на Чингоу и далее на юго-запад с задачей разгромить находившихся здесь русских и оседлать дорогу Тюренчен — Фынхуанчен; гвардейская дивизия получила задачу сбить русских в районе Потэтынза и в дальнейшем выйти на дорогу восточнее 12-и дивизии; 2-я дивизия после овладения Тюренченом должна была повернуть в направлении Саходцы и сковать саходзийскую группировку русских, пока 12-я и гвардейская дивизии окончательно не овладеют путями отхода русских войск.
Все было рассчитано, но уничтожить русский отряд противнику все же не удалось.
В ночь на 30 апреля под прикрытием артиллерии и при поддержке речной флотилии японцы захватили на Ялу острова, навели через реку мосты и перебросили свои войска на правый берег. Теперь противников разделял приток Ялу — Эйхо. Днем свыше ста орудий в течение восьми часов вели сильный огонь по тылу позиции. Попытка русских батарей противодействовать противнику окончилась неудачно, огонь японских гаубиц заставил их замолчать.
Хотя после окончания артиллерийской подготовки атаки не последовало, тем не менее для многих начальников на переднем крае стало ясно, что против Тюренченского участка позиции сосредоточились две японские дивизии, готовые в любую минуту начать форсирование Эйхо. В создавшейся обстановке следовало уходить на Фынхуанчен или в крайнем случае отойти на высоты в тылу и там встречать противника. Командующий Тюренченским отрядом командир 3-й Восточно-Сибирской дивизии генерал-лейтенант Кашталинский доложил об этом Засуличу, который ничего из обстановки не понял и ни на что не решился; в конце концов войска остались на месте. Позднее Засуличу донесли о переправе через Ялу японских дивизий и об отходе из района переправы без единого выстрела русского отряда Лечицкого, но генерал оставался невозмутим. Он не только не отвел войска на новые позиции, но и не усилил их на левом фланге, где /96/ переправились японцы, и не подтянул ни одной роты из общего резерва к угрожаемому участку.
1 мая рано утром вся японская артиллерия снова открыла огонь, и спустя полтора часа пехота противника в ротных колоннах поднялась в атаку. На фронте до 10 км против трех атаковавших дивизий оборонялись всего 5 батальонов и 2 охотничьи команды при 15 орудиях /97/ и 8 пулеметах. Малочисленный отряд русских противостоял армии. В 8 часов утра, после того как русские солдаты отбили несколько атак, а дальнейшее упорство, ввиду превосходящих сил противника, грозило разгромом, генерал Кашталинский оставил Тюренченский участок и отступил на следующий рубеж у речки Хантуходзы. Через час гвардия Куроки заняла Потэтынзу, а 12-я дивизия приблизилась к Чингоу. На левом фланге русских подразделения 22-го полка под командой полковника Громова без должного сопротивления и без приказа, бросив орудия и обозы, отошли в горы, не поставив своевременно об этом в известность ни Кашталинского, ни Засулича.
После отхода подразделений Кашталинского Засулич дал приказ об общем отступлении всего Восточного отряда. Это было, пожалуй, единственное распоряжение командующего в день сражения. После приказа оставили свои окопы саходзейские батальоны, снялся в тыл и общий резерв. Управление войсками прекратилось, связь между начальниками нарушилась.
Кашталинский на новом рубеже обороны ждал японцев со стороны Тюренчена до тех пор, пока в его тылу не появились медленно обходившие его части 12-й и гвардейской дивизий противника. Чтобы облегчить выход из боя полуокруженным батальонам Кашталинского, главным образом 12-го полка 6-й дивизии, на помощь им из общего резерва подошли два батальона 11-го полка той же дивизии. Развернувшись на высоте 192 м и вблизи от нее, солдаты открыли сильный огонь, не позволяя японцам за-верщить окружение. В контратаках во время прорыва Кашталинский потерял до 40% личного состава полка, артиллерию и все восемь пулеметов.
Богатыри 11-го полка, прикрывавшие соседей, выходивших из боя, проявили величайший героизм и упорство; окруженные сами, они все же задержали японцев и дали возможность навести некоторый порядок отступавшим. Остатки батальонов пробивали себе дорогу штыками. В это время Засулич и его войска поспешно уходили на Фынхуанчен. Японцы не преследовали их.
Только 6 мая войска Куроки вошли в Фынхуанчен и оставались там свыше месяца, прикрывая высадку 2-й и 4-й армий на Ляодунском полуострове. /98/
Восточный отряд потерял главным образом во время отступления 55 офицеров, 2122 солдата и 21 орудие. Потери японцев, по их данным, не превышали 1000 человек.
Русские пехотинцы дрались самоотверженно, артиллеристы гибли вместе с орудиями, но все было напрасно,— солдатская кровь лилась из-за неумения начальников воевать, из-за их безответственности и беспечности.
В первом же бою на суше обнаружилась военная отсталость командования, которое оказалось не в состоянии оценить значения Ялу в ходе войны и не сумело поставить войскам, оборонявшим позицию, ясную задачу, назначило начальником человека, в военном отношении стоявшего на уровне 60-х годов XIX века, неспособного управлять войсками. Неподготовленными были и командиры дивизий. Один из них, Трусов, беспробудный пьяница, накануне боя за трусость и паникерство был отстранен от командования; заменивший его генерал Яцынин был инвалид. Командиры частей и подразделений не умели управлять подчиненными; отсутствовало какое-либо взаимодействие и связь не только между родами войск, но и между полками на позиции; дрались в одиночку, отсутствовала разведка. Немощной оказалась и артиллерия, ее начальники не умели выбирать огневые позиции, маскироваться и стрелять. Особенно плохо использовался огонь пехоты. В лучшем случае стреляли полуротно залпами, надеялись на штыковые удары, которых японцы не принимали, и, отходя, расстреливали контратакующих.
Японские войска в боевом отношении не превосходили русских сибирских стрелков: несмотря на шестикратное превосходство в пехоте и полное господство их артиллерии, они наступали нерешительно и особенно неумело после прорыва переднего края. Пехота продвигалась длинными, густыми цепями, поддержки следовали в сомкнутых строях. 12-я и гвардейская дивизии при отсутствии сопротивления обходили по тылам крайне медленно, без взаимодействия. Два батальона 11-го Восточно-Сибирского полка русских остановили на несколько часов две дивизии. Сам Куроки потерял управление войсками.
Поражение под Тюренченом оказало существенное влияние на дальнейшие боевые действия армии, на ход войны, оно подорвало веру у солдат в своих генералов и создало ошибочное мнение о силе и возможностях противника /99/, которые были значительно преувеличены. Но в какой-то мере оно рассеяло и шапкозакидательские настроения, заставило более серьезно относиться к противнику.
Армия Куроки, без больших потерь, быстро форсировав Ялу и заняв Фынхуанчен, вышла на фланг русской Маньчжурской армии и стала угрожать группировке войск Куропаткина в Южной Маньчжурии.
Победа японцев под Тюренченом и гибель 14 апреля командующего Тихоокеанским флотом адмирала Макарова и флагманского броненосца «Петропавловск» позволили японскому командованию произвести высадку 2-й армии Оку на Ляодунском полуострове. Чтобы исключить всякую возможность помешать русскому флоту десантной операции, в главной японской квартире было решено осуществить третью закупорку русского флота в гавани Порт-Артур. В ночь на 28 апреля для ознакомления с обстановкой к русской военно-морской базе вышли корабли противника с командирами транспортов-заградителей. Русские миноносцы в это время стояли... без паров.
1 мая главные силы японского флота вышли из портов Северо-Западной Кореи, а в ночь на 3 мая была произведена тщательно подготовленная третья закупорочная операция, не достигшая, однако, цели. 8 заградителей затонули на рейде, оставив проход из гавани на рейд чистым.
Адмирал Того, не уверенный в том, что русский флот закупорен в гавани, и опасаясь, что легкие силы могут выйти для действия против транспортов с десантными войсками, находившимися в это время на пути к пункту высадки, перебазировал флот на острова Эллиот и бросил лучшие силы на ближнюю блокаду крепости. Японские дозорные отряды миноносцев непрерывно патрулировали по внешнему краю рейда, а мористее их, в 10—15 милях, находились в боевой готовности крейсеры. Для усиления блокады в водах Порт-Артур а было выставлено свыше 500 мин.
Боевое развертывание японского флота для обеспечения десантной операции было следующее: от Владивостокского отряда десант прикрывался эскадрой адмирала Камимуры, состоящей из пяти броненосных и пяти легких крейсеров, четырех истребителей и восьми миноносцев; отряд из устарелых кораблей, на борту которых находились /100/ войска, направлялся в бухту Ентоа (Ляодунский полуостров) для овладения пунктом высадки; отряд адмирала Катаока — броненосец «Чин-иен», 6 крейсеров и 16 миноносцев — конвоировали транспорты с войсками и охраняли их высадку. Главные силы флота — 6 броненосцев, 4 крейсера и до 30 миноносцев — имели задачу не допустить выхода из Порт-Артура кораблей русской эскадры, предварительно заблокированной.
Японский транспортный флот с десантом был обнаружен 4 мая в 120 км от крепости в районе Бицзыво. В связи с этим главнокомандующий адмирал Алексеев поспешно отбыл в Мукден, оставив временно командующим эскадрой начальника своего походного штаба контр-адмирала Витгефта, которому приказал активных действий без его разрешения не предпринимать, ограничившись поисками крейсеров и миноносцев, но и их не подвергать риску и всячески содействовать сухопутному командованию при обороне крепости.
Новый командующий отказался от единоначалия и ввел в систему коллегиальность: важнейшие распоряжения по флоту стали приниматься голосованием. Телеграмма Алексеева, в которой для противодействия японскому десанту предлагалось выслать 10—12 лучших миноносцев, поддержав их крейсерами и броненосцем «Пересвет», была поставлена на обсуждение флагманов и командиров кораблей, которые под разными предлогами не выполнили волю главнокомандующего и решили не выходить в море. Алексеев не потребовал выполнения отданного им приказания. Флот попрежнему бездействовал. Куропаткин направил к месту высадки десанта отряд из семи батальонов, командир которого генерал-майор Зыков до места не дошел и ни одного выстрела по противнику не сделал. Это и не удивительно, так как в приказе, который он получим, говорилось, что «важнейшая задача... предохранить свои войска от потерь и ни в коем случае не ввязываться в решительный бой».
Если бы Алексеев и Куропаткин смело решили не допустить высадки японцев на Ляодуне, то для этого имелись вполне достаточные силы и средства. Наконец, можно было нанести противнику тяжелые материальные и людские потери, которые неизбежно сказались бы на темпах его дальнейшего наступления и на результатах боя армии Оку под Киньчжоу. Но Алексеев и Куропаткин /101/ в этот период о взаимодействии армии и флота даже и не помышляли.
Между тем 3 мая первый эшелон японской армии на 36 транспортах вышел из Цинампо (Корея) и 5 мая без всяких помех начал производить высадку в районе Бицзыво. Находившаяся здесь команда русских пехотинцев под огнем японских кораблей отошла. Генерал-майор Фок, имея вблизи от высадки четыре полка 4-й Восточно-Сибирской дивизии с артиллерией, не проявил никакой инициативы, оставшись в роли наблюдателя.
В течение восьми дней японцы разгрузила до 200 транспортов разного тоннажа, перевозивших армию Оку с ее тылами и службами. Всего японцы высадили свыше 60 тыс. человек при 216 орудиях.
В Порт-Артуре продолжались совещания. 8 мая командование флота встретилось с командованием крепости. Обсуждался вопрос: что делать флоту в создавшейся обстановке? Произошло то, чего опасался адмирал Макаров,— флотом стал командовать ничего не понимавший в его боевом использовании генерал Стессель, который безапелляционно заявил, что «флоту надлежит всеми силами содействовать сухопутной обороне как людьми, так и вооружением, ни в коем случае не останавливаясь на полумерах. Данные для выполнения этой задачи у флота налицо, а именно: оставить 12- и 10-дюймовые пушки на судах для перекидной стрельбы, свезти все остальные 8- и 6-дюймовые и 120-миллиметровые орудия, равно как и личный состав, при них состоящий, на батареи, которые есть время еще возвести хотя бы вчерне. Всю мелкую артиллерию от 47-миллиметровых до пулеметов включительно с личным составом поставить на оборонительной линии...»
Против этого предложения никто не возразил, так как еще накануне Витгефт и большинство командиров кораблей по существу решили то же, что сейчас требовал Стессель. После совещания началось разоружение эскадры, а вместе с этим и моральное разоружение моряков, которые все больше теряли веру в свои силы. Флот слабел вдвойне. И это не могло не сказаться отрицательно на боеспособности эскадры при последующих боевых действиях..
Приближались сроки ввода в строй броненосцев, поврежденных японцами в ночь на 9 февраля. Соотношение /102/ главных сил противников на море резко менялось. Следовало усиленно готовить корабли и их экипажи к борьбе с флотом противника, но Витгефт и его штаб поступали иначе. Они бросили почти все людские силы для установки корабельной артиллерии на сухопутном фронте. Всего до середины июня с кораблей было снято и установлено на позициях 166 орудий.
Высадившись у Бицзыво, армия Оку двинулась к Порт-Артуру, тесня на пути незначительные заслоны русских, которые отходили к Киньчжоускому перешейку на заранее укрепленную позицию. 10 мая в крепость пришел последний поезд с боеприпасами, затем связь с армией Куропаткина была прервана. Генерал Оку продвигался с большой осторожностью, опасаясь за свой тыл, однако опасения были напрасны. Куропаткин после событий на Ялу собирал силы в районе Ляояна и был даже заинтересован, чтобы японская армия беспрепятственно шла к Порт-Артуру и втянулась в длительную осаду крепости.
Если 2-я армия Оку при перевозке морем и высадке не понесла потерь, то флот, обеспечивавший десантную операцию и блокировавший Порт-Артур, пострадал весьма значительно. В числе многих кораблей на минах, поставленных моряками минного заградителя «Амур» в 11 милях от Порт-Артура, погибли два лучших японских броненосца..
В японской официальной истории войны сказано, что катастрофа произошла в районе Ляотешана. Первым подорвался «Хацусе» и немного спустя «Яшима». «Хацусе» погиб через несколько минут после повторного взрыва, «Яшима» же, подорвавшись вторично, остался наплаву и был взят на буксир. Однако до базы довести его не удалось, корабль затонул в пути.
Гибель «Хацусе» и взрыв под «Яшимой» были хорошо видны с Золотой горы. Однако Витгефт не использовал благоприятный случай, чтобы добить «Яшиму» и уничтожить другие корабли противника, находившиеся вблизи от крепости. Он, не имея понятия о дислокации японского флота, опасался выходить в море. Между тем 1-я эскадра адмирала Того находилась почти в безвыходном положении: броненосцы «Хацусе» и «Яшима» погибли, бывшие в блокадном дозоре броненосец «Шикишима», 5 легких крейсеров, 4 канонерские лодки и 2 миноносца были мало боеспособными из-за паники команд; броненосцы /103/ «Миказа», «Асахи», броненосный крейсер «Ниссин» и до 15 миноносцев стояли в районе островов Эллиот, и могли прибыть к Порт-Артуру через 6—8 часов; броненосец «Фуджи» и крейсер «Чиода» блуждали в море; броненосный крейсер «Якумо» вел на буксире в базу поврежденный броненосный крейсер «Кассуга»; 2-я эскадра (4 броненосных, 4 легких крейсера и до 16 миноносцев) крейсировала в Корейском проливе и могла прибыть к Порт-Артуру только через три дня. 3-я эскадра адмирала Катаока обеспечивала в районе Бицзыво высадку 2-й армии. В этой обстановке Витгефт, имея 3 броненосца, 3 крейсера и 16 миноносцев, вполне мог бить японцев по частям, при этом в каждом отдельном бою он имел бы превосходство в силах. В критическом положении оказались бы и десантные транспорты. Но этого не случилось потому, что Витгефт, не знавший обстановки на море, не пытался ее узнать. Не имел он никаких данных и от Алексеева, который, кстати сказать, тоже ничего не знал. Разрешая постановку мин на путях блокирующих сил противника, как меру оборонительную, Витгефт не предполагал использовать возможный успех для перехода к активным действиям. Во время гибели неприятельских кораблей на броненосце «Севастополь» был поднят сигнал: «Уволить команду на берег». Командующий счел возможным послать в атаку миноносцы и то только через два часа после гибели «Хацусе»; атака без поддержки крупных кораблей успеха не имела.
Потери японцев не ограничились гибелью «Хацусе» и «Яшима». 12 мая в бухте Кер затонул, коснувшись мины, миноносец № 48; 14 мая на русской мине в районе мыса Робинсон подорвался авизо «Мияко». В ночь на 15 мая крейсер «Кассуга», находясь в отряде, несшем блокадную службу, в темноте протаранил крейсер «Иошино», который через несколько минут, наполнившись водой, перевернулся. При катастрофе погибло 32 офицера и 300 нижних чинов. «Кассуга» получил серьезные повреждения и был отведен на базу для ремонта. 15 мая сел на камни авизо «Тацута», на борту которого находился адмирал Насиба.
16 мая в бухте Киньчжоу канонерская лодка «Агаки» протаранила и потопила канонерскую лодку «Осима».
17 мая на минах к югу от Ляотешана погиб истребитель «Акацуки». /104/
Таким образом, за сравнительно короткое время японский флот потерял 2 первоклассных броненосца, крейсер и несколько других боевых кораблей. Это было равносильно большому поражению.
Причины происходившего заключались не только в искусстве русских минеров, но и в плохой организации флота противника при несении блокадной службы, в неудовлетворительной разведке, недостаточной тактической грамотности офицеров и беспомощности их перед минной опасностью.
* * *
После гибели адмирала Макарова начался новый этап войны. Русская эскадра оказалась неспособной вести активные действия на море. Вместо того, чтобы оставшиеся в строю корабли флота использовать в полную силу на море, адмиралы Алексеев и Витгефт разоружали их. Японское главное командование использовало благоприятные условия и произвело без противодействия вьюадку десантной армии в тылу Порт-Артура, чем прервало коммуникации крепости с армией в Маньчжурии. «Соединенный флот», понеся тяжелые потери, тем не менее продолжал нести блокадную службу и господствовал в Желтом море. Японские войска, не ожидая, когда Куропаткин сосредоточит силы, наступали. Порт-Артур оказался под угрозой осады. Буржуазная пресса, особенно пресса США и Англии, раздувая шовинизм японцев, трубила об их победах.
Неудача русских войск на Ялу, а флота на море, беспрепятственная высадка японцев на Ляодунском полуострове свидетельствовали о полной военной беспомощности царских генералов и адмиралов и подтверждали, что царизм ввязался в войну, не будучи к ней подготовлен. Русский народ не знал, за что он проливает свою кровь. Хотя было ясно, что продолжение войны не остановит надвигавшихся в стране революционных событии, а, наоборот, ускорит их, царское правительство продолжало мобилизацию запасных войск и отправку их на Дальний Восток. Оно считало, что победа над Японией позволит легко расправиться с революцией.
В листовке, изданной Московским комитетом РСДРП к 1 мая 1904 года, В. И. Ленин писал: /105/
«Наш народ нищает и мрет от голода у себя дома,— а его втянули в разорительную и бессмысленную войну из-за чужих новых земель... лежащих за тысячи верст. Наш народ страдает от политического рабства,— а его втянули в войну за порабощение новых народов. Наш народ требует переделки внутренних политических порядков, — а его внимание отвлекают громом пушек на другом краю света».
И дальше: «Война разоблачает все слабые стороны правительства, война срывает фальшивые вывески, война раскрывает внутреннюю гнилость... царского самодержавия...»
Большевики твердо стояли на позициях военного поражения царизма, ибо это ослабляло его и усиливало возможности революции. Они — истинные патриоты своей Родины — поднимали народ на борьбу с царизмом, который своими авантюрами позорил его национальную гордость. Большевики разъясняли солдатам и матросам, что царизм — враг русского народа, что спасти свою Родину от иностранных захватчиков может только сам народ. Хотя происходившая война и была чужда народу, но военные неудачи армии и флота ложились позором на страну, от которого можно было избавиться только ценой уничтожения самодержавия, только сам народ мог смыть последствия преступной политики военно-феодальной клики.
Выражая думы и чаяния широких кругов крестьянства, против войны решительно выступил великий русский писатель Л. Н. Толстой. В статье «Одумайтесь!», напечатанной за границей, он писал: «Да когда же это кончится? И когда же, наконец, обманутые люди опомнятся и скажут: «да идите вы, безжалостные и безбожные цари, микады, министры, митрополиты, аббаты, генералы, редакторы, аферисты, и как там вас не называют, идите вы под ядра и пули, а мы не хотим и не пойдем. Оставьте нас в покое пахать, сеять, строить, кормить вас же, дармоедов».
В стране день за днем нарастал протест против политики царизма. Революционное возбуждение усиливалось /106/ во всех слоях населения, забастовки носили ярко выраженный политический характер, становились все более массовыми волнения среди запасных, призываемых в армию. Война, кризис, безработица и голод подрывали основы самодержавия, ускоряли вызревание народной революции, а царизм попрежнему жестоко душил все прогрессивное, варварски расправлялся с непокорными и продолжал совершенно ненужную русскому народу войну. /107/