Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Скачиваний:
7
Добавлен:
10.05.2023
Размер:
522.11 Кб
Скачать

Условия договора займа, которые уменьшают конкурсную массу, ничтожны

Если условия займа существенно отличаются от общих условий кредитования и займа, то экономически необоснованное принятие на себя таких обязательств должником является недобросовестным поведением, направленным на причинение вреда имущественным правам кредиторов.

Компания-должник и гражданин заключили договор займа. Согласно договору проценты за пользование займом начисляются в размере 12% годовых. Однако вскоре стороны изменили условия договора. Теперь на сумму займа начислялись проценты в размере 10% ежемесячно. В течении 3 лет после принятия этого решения сторонами должник был объявлен банкротом. Конкурсный управляющий обратился в суд с иском о признании данной сделки недействительной. Заявитель считал данную сделку подозрительной, поскольку заключена она с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требования. Однако апелляционная инстанция признала сделку недействительной на основании п. 2 ст. 62.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Так, оспариваемая сделка совершена в течение 3 лет до принятия заявления о признании должника банкротом. В результате ее совершения произошло увеличение имущественных требований к должнику на сумму процентов, подлежащих уплате, что привело к уменьшению конкурсной массы должника и к утрате кредиторами возможности получить удовлетворение своих требований в той мере, на которую они могли бы претендовать. На момент заключения соглашения должник отвечал признакам неплатежеспособности, поскольку у него имелась непогашенная задолженность перед другими кредиторами. Суд округа согласился с апелляционной инстанцией в том, что заимодавец при должной степени заботливости и осмотрительности, действуя разумно и добросовестно в гражданском обороте, должен был проявлять интерес к деятельности должника и имел реальную возможность получить информацию о его финансовом состоянии.

Источник: постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 09.10.2013 по делу № А69-2146/2011.

НОВОСТИ

Прецедент месяца

Президиум ВАС РФ разъяснил, что при доказывании действительной стоимости утраченного груза можно использовать документы по другим договорам, если не оспаривается факт принятия или утраты данного груза ( постановление от 29.10.2013 по делу № А40-83943/12-125-370 ).

Суть дела

Две компании заключили договор поставки. В целях его исполнения поставщик поручил экспедитору по договору транспортно-экспедиционного обслуживания доставить груз, принятый им, в этот же день. Однако экспедитор к месту назначения груз не доставил. Компания-грузополучатель направила претензионное письмо компании-поставщику о возмещении утраченного груза и оплате за транспортно-экспедиционные услуги. Поставщик адресовал письмо экспедитору. Последний оставил его без ответа. Компания-поставщик обратилась в суд с иском о возмещении убытков и процентов, подтверждая стоимость утраченного груза по договору транспортно-экспедиционного обслуживания товарной накладной по договору поставки.

Позиция суда первой инстанции: документы по поставке не работают при доказывании предмета транспортной экспедиции

Суд первой инстанции отказал в иске, посчитав, что истец не доказал заявленные требования и их размер. Так, товарная накладная, счет, договор поставки, представленные истцом в подтверждение заявленных убытков, не были признаны относимыми и допустимыми доказательствами действительной стоимости переданного к перевозке груза. Суд указал, что эти документы определяют отношения по поставке, возникшие между грузоотправителем и грузополучателем (истцом) и не содержат сведений о передаче их грузоотправителем экспедитору. Следовательно, упомянутые документы не подтверждают, что к перевозке принят именно тот груз, о взыскании убытков от недостачи которого заявлен иск. Между тем в экспедиторской расписке указывалось на объем груза, его наименование – «запчасти в количестве одного грузового места». Никаких дополнительных документов с особыми отметками не прилагалось. Таким образом, из транспортно-экспедиционных документов также нельзя установить, что ответчик принял груз, являющийся одновременно предметом договора поставки.

Позиция апелляции: стоимость утраченного груза подтверждается совокупностью доказательств

Суд апелляционной инстанции не согласился с выводами суда первой инстанции и удовлетворил исковые требования. Основания наступления ответственности экспедитора перед клиентом за утрату груза суд посчитал объективно установленными. К такому выводу суд пришел в связи с тем, что факты принятия груза, его невыдачи получателю и утраты ответчик не оспаривал и не представил доказательств того, что он не мог предотвратить утрату груза. Так, в соответствии со ст. 7 Федерального закона от 30.06.2003 № 87-ФЗ «О транспортно-экспедиционной деятельности» экспедитор несет ответственность перед клиентом в виде возмещения реального ущерба за утрату груза после принятия его экспедитором и до выдачи груза получателю. В этом случае экспедитор должен доказать, что утрата произошла вследствие обстоятельств, которые он не мог предотвратить и устранение которых от него не зависело. Размер ущерба состоит из действительной стоимости груза, которая определяется исходя из цены, указанной в договоре или счете продавца. Между тем, из экспедиторской расписки ясно, что ответчик принял груз. Из договора поставки, заключенного истцом (поставщиком) и грузополучателем (заказчиком) усматриваются стоимость товара и его идентифицирующие признаки. Истец выставил грузополучателю счет, который был оплачен, и согласно товарной накладной, направил товар заказчику. Наименование и количество товара, его цена полностью соответствовали счету. Также из претензии грузополучателя в адрес истца ясно, что грузополучатель ожидал именно этот груз. Таким образом, истец представил совокупность доказательств, позволяющих определить действительную стоимость утраченного груза.

Позиция кассации: предмет поставки отличается от предмета транспортной экспедиции

Суд кассационной инстанции отменил постановление апелляционного суда, оставив в силе решение суда первой инстанции. Суд указал, что спорные документы (счет и товарная накладная) относятся исключительно к отношениям по поставке между истцом и грузополучателем. К такому выводу суд пришел потому, что эти документы не содержат сведений о передаче их грузоотправителем экспедитору. Следовательно, указанные накладная и счет не могут подтверждать, что к перевозке принят именно тот груз, о взыскании стоимости которого заявлен иск. Отсутствуют доказательства передачи экспедитору груза, являющегося предметом договора поставки.

Позиция ВАС РФ: действительная стоимость груза может определяться из других обязательств

ВАС РФ оставил в силе решение апелляционного суда. Суд посчитал, что вывод суда кассационной инстанции о том, что данные документы не могут быть признаны относимыми, допустимыми доказательствами действительной стоимости переданного груза, поскольку они относятся к отношениям по поставке между истцом и грузополучателем, прямо противоречит п. 6 ст. 7 Федерального закона от 30.06.2003 № 87- ФЗ. Согласно этой норме действительная (документально подтвержденная) стоимость груза определяется исходя из цены, указанной в договоре или счете продавца, а при ее отсутствии — исходя из средней цены на аналогичный товар, существовавшей в том месте, в котором груз подлежал выдаче. Таким образом, данная норма является исключением из общего принципа о том, что обязательство не создает обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (для третьих лиц) (п. 3 ст. 308 ГК РФ). Кроме того, недопустимость спорных документов в качестве доказательств стоимости утраченного груза противоречит принципам состязательности и обязанности доказывания (ст.ст. 9, 65 АПК РФ). Таким образом, суды первой и кассационной инстанций установили факт нарушения компанией своих обязательств, однако освободили ответчика от неблагоприятных последствий такого нарушения в виде обязанности должника возместить убытки (ст.ст. 15, 393 ГК РФ).

ИНТЕРВЬЮ

«Компенсация — удобный инструмент, когда доказать убытки затруднительно»

Валентина Николаевна Синельникова  д.ю.н., профессор кафедры гражданского права Высшей школы экономики

О том, что ждет правообладателей после изменения части четвертой ГК РФ и как это скажется на текущей юридической работе, рассказывает д. ю. н., профессор кафедры гражданского права НИУ ВШЭ Валентина Николаевна Синельникова.

Биография

В 1974 году окончила юридический факультет Красноярского госуниверситета. В 1980 году защитила кандидатскую диссертацию в ЛГУ. В 1992 году, работая в должности доцента Высшей школы управления АПК при ТСХА им. К.А. Тимирязева, защитила докторскую диссертацию по двум специальностям 12.00.03 и 12.00.06 на тему «Проблемы селекционного законодательства». В настоящее время основное место работы — профессор кафедры Гражданского права НИУ ВШЭ. Является членом Научно-консультативного Совета при Верховном суде РФ, а также членом экспертного совета ВАК Минобрнауки России; под ее руководством защищено 32 кандидатские диссертации.

Как Вы оцениваете предстоящие изменения части четвертой ГК РФ? Существует ли реальная необходимость их внесения?  — Прежде чем так прямо ответить на этот вопрос, мне хотелось сказать, что цель проводимых изменений — сбалансировать интересы правообладателей, пользователей различных интернет-сайтов, а также посредников и их представителей в сфере создания, использования и распоряжения правами на результаты интеллектуальной деятельности. Работа над этими изменениями началась задолго до 2009 года, когда была опубликована Концепция развития гражданского законодательства. В итоге, когда позиция по основным изменениям уже была выработана, рабочие группы получили несколько тысяч предложений, многие из которых оценивались неоднозначно. Сегодня мы имеем текст законопроекта, который уже подготовлен ко второму чтению в Госдуме. Если ничего не изменится, то обновленный ГК РФ в части регулирования интеллектуальных прав заработает уже в 2014 году. По словам Павла Крашенинникова, создан такой комплексный документ, в котором отражены нормы, защищающие от пиратства все виды интеллектуальных прав, включая произведения науки, литературы и искусства и т. д. Я считаю, что потребность в этих изменениях назрела в обществе давно. И связано это с тем, что произошел прорыв в инновационных технологиях, поскольку практически каждый житель России имеет доступ к интернету, к какой-нибудь информации. Назревшие проблемы нужно решать для того, чтобы право не становилось тормозом на пути прогресса. Сегодняшняя правовая революция, по мнению многих юристов, будет продолжаться довольно длительный период, поскольку проблемы зрели годами и решить их единовременно невозможно. При таких обстоятельствах будут проявляться упущенные моменты, или они появятся в обновленных инновационных отношениях.

Одно из самых значимых нововведений — отмена государственной регистрации договора о переходе прав (ч. 3 ст. 1232 в редакции Проекта). К каким последствиям это может привести?  — Этот вопрос поднимается практически на каждой встрече практиков. Изменения эти не случайны и не единичны, ведь еще 30 декабря 2012 года был принят Федеральный закон № 302-ФЗ, которым Гражданский кодекс был дополнен ст. 8.1, посвященной государственной регистрации прав на имущество. При этом в законе отсутствовало указание на регистрацию сделок. Думаю, что именно эта ситуация вынудила Госдуму подготовить разъяснительное письмо о том, что мы переходим только на систему регистрации прав. Но в то же время Комитет Госдумы принял соломоново решение, говоря о том, что обременение, которое возникает из договоров, должно регистрироваться. Мы пошли на это, потому что многие экономически развитые страны регистрируют не договоры, а объекты. Совершенно очевидно, что став членом ВТО, мы должны подтягивать законодательство под тот стандарт, который выработан международным сообществом. Вот, например, представьте, что мы заключаем договор, и цена имеет для нас конфиденциальный характер, а третьим лицам просто любопытно это условие нашего договора. Поэтому одна из причин отмены регистрации договора — желание сохранить конфиденциальность отношений. Для регистрации перехода права необходимо указать название сторон, характеристику объекта, момент перехода, территорию, на которой эти права будут использоваться. Регистрация должна отразить результат волеизъявления сторон, но целиком договор регистрирующим органам не нужен. С этой точки зрения я отношусь к нововведению положительно. До принятия законов об открытом реестре, о доступности информации, деятельности регистрирующих органов и т. д., эта информация была закрыта. Мне вспоминается, как лет 8–10 назад один контрагент крупной компании поинтересовался, кто владеет контрольным пакетом акций. Ему не ответили, объяснив, что такая информация не относится к делу. Сейчас, конечно, подобная ситуация маловероятна. Вот из-за такой открытости и возникла потребность в корректировке. И я ее поддерживаю. Поэтому новая редакция ст. 1332 ГК РФ — это продолжение процесса изменений. На мой взгляд, все последовательно и точно.

Как быть в тех ситуациях, когда регистрируется переход прав, а потом возникают изъяны в договоре? В ГК РФ собираются ввести понятия «несостоявшийся переход права», «несостоявшийся залог», «несостоявшееся предоставление»...  — В этих терминах нет новеллы, меняются только основания наступления таких последствий. Ранее было установлено, что несоблюдение требования о государственной регистрации договора влечет недействительность самого договора, а в будущем это будет несоблюдение требования о госрегистрации перехода права, например, исключительного. Кстати, ныне действующая норма п. 6 ст. 1232 ГК РФ содержит еще одно условие — недействительность соответствующего договора, которая может повлечь двустороннюю реституцию. В будущей редакции этой статьи условие о недействительности договора отсутствует, что вполне объяснимо, поскольку договор не регистрируется. Тем не менее, если сравнить положения этой статьи с другими нормами Проекта, то можно заметить, что в них указывается не только на письменную форму сделки, но и на последствия ее несоблюдения. При этом законодатель ранее использовал термины «простая письменная форма» и «нотариально удостоверенная», а вот в новой редакции статей говорится о несоблюдении письменной формы без какого-либо уточнения.

Что считается нарушением простой письменной формы?  — Если не рассматривать содержание договора, а пытаться его оспорить исключительно по форме, то мне кажется, нарушением может быть только отсутствие письменного договора вообще. Если причиной оспаривания стали изъяны внутри договора, то исходя из общих положений о недействительных сделках, у суда есть основания признать его недействительным, но не по форме, а по содержанию. А здесь законодатель обращает внимание именно на форму. Допустим, стороны между собой не подписывали договор, то есть проигнорировали требования законодателя, но вместе с тем им необходимо зарегистрировать переход прав. Что они должны сделать? В соответствии с этим Проектом они могут написать совместное заявление, в котором отразить основные моменты перехода прав: название сторон, срок, момент, объем, территорию и т. д., то есть получается, что все существенные и необходимые для регистрации прав условия они отражают в заявлении, подписывают его и передают на регистрацию. И если впоследствии кто-то попросит их предоставить соответствующий договор, стороны смогут сослаться на это заявление, в котором отражены все существенные условия.

Приведите пример такой ситуации.  — Представьте себе, две компании, входящие в холдинг, заключили устное соглашение и зарегистрировали переход прав от одной к другой на основании совместно поданного заявления. Об этом узнает холдинговая компания и требует предоставить основание такого перехода, а договора нет. По большому счету, форма нарушена. Но, с другой стороны, есть совместно подписанное заявление, в котором отражены все существенные условия. На мой взгляд, у суда будут основания признать такое заявление договором, ведь стороны выразили волю, указали все существенные условия. Несостоявшийся переход из-за несоблюдения формы невозможен на практике. Законодатель указывает, что стороны могут подать совместное заявление. Если его подает одна из сторон, то она должна дать нотариально удостоверенную выписку из договора. Фактически несоблюдение письменной формы оказывается просто невозможным.

Правообладатели смогут безвозмездно передавать неопределенному кругу лиц право на принадлежащий им РИД. А можно это распространить на полезные модели, изобретения, промышленные образцы?  — Да, действительно, этот пункт говорит о том, что правообладатель может сделать публичное заявление о предоставлении любым лицам возможности безвозмездно использовать произведение науки, литературы, искусства либо объекта смежных прав на определенных условиях в течение определенного периода времени. Таким образом, диспозиция статьи содержит закрытый перечень объектов авторских и смежных прав, который не подлежит расширительному толкованию. И в отношении этих объектов действительно может быть безвозмездность использования. Это положение корреспондирует новой ст. 1286, в пункте 3 которой содержится норма о том, что открытая лицензия является безвозмездной, если в заявлении не предусмотрено иное. То есть в отношении объектов авторского права и смежных прав безвозмездность является общим правилом. Для результатов интеллектуальной деятельности применительно к патентному праву установлен особый режим использования (ст. 1368 ГК РФ), хотя и тут тоже есть открытая лицензия. Казалось бы, все одинаково. Но на самом деле эта открытая лицензия позволяет правообладателю снизить размер пошлины за поддержание патента. Ведь объекты науки, литературы и искусства не подлежат обязательной регистрации, да, автор может обратиться в российское авторское общество и зарегистрировать свое право, но у него нет расходов на поддержание патента, у него и патента нет. А вот в отношении промышленной собственности патентообладатель несет определенные расходы. И поэтому, делая открытую лицензию, он тем самым снижает себе размер пошлины на 50 %, но в этом случае на него одновременно возлагается обязанность заключить с лицами, которые захотят использовать этот объект промышленной собственности, лицензионный договор, который, как правило, не бывает безвозмездным.

Теперь при нарушении исключительного права есть возможность получения компенсации вместо убытков. Как Вы считаете, это положительно скажется на практике?  — Вообще, этот юридический прием — компенсация вместо убытков — используется человечеством уже не одну сотню лет. Многие поколения юристов обсуждают эту проблему, и каждый раз с учетом экономического развития общества находят аргументы как «за», так и «против». И тем не менее, к настоящему времени я бы сказала, что компенсация — более удобный инструмент в тех случаях, когда определить размер убытков или вообще доказать их наличие затруднительно. Тут можно сослаться на нормы ныне действующего Гражданского кодекса РФ, которые предусматривают компенсацию за нарушение исключительных прав на авторские права, товарные знаки и т. д. Например, п. 3 ст. 1252 содержит общую норму, согласно которой при доказанности факта нарушения исключительного права на отдельные РИД или средства индивидуализации правообладатель вправе вместо возмещения убытков требовать от нарушителя выплаты компенсации. При этом лицо, которое обратилось за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков. В Гражданском кодексе есть и конкретные нормы, которые устанавливают ответственность в виде компенсации (ст.ст. 1301, 1311, 1515, 1537). И если мы сравним содержание этих норм, то мы увидим, что есть три вида компенсации, они уже устоялись и применяются на практике. Во-первых, размер компенсации определяется по усмотрению суда — от 10 тыс. руб. до 5 млн руб. Во-вторых, — в размере двойной цены продаваемого контрафактного товара. И третий вид — двукратная стоимость права использования товарного знака, которая определяется из цены при схожих обстоятельствах. Эти нормы прошли уже достаточную апробацию, они были и в старом законодательстве и доказали свою эффективность в настоящее время, они служат ускорению процесса судебного разбирательства — не надо тратить время на экспертов, на доказывание и т. д. Кроме того, снимается бремя доказывания со стороны, права которой нарушены. Я думаю, что это основные причины, по которым законодатель продолжил тенденцию применения компенсации. Это обоснованное и проверенное практикой решение.

Законодатель вводит понятия зависимого изобретения, полезной модели и промышленного образца. Сможет ли, например, владелец патента на зависимое изобретение передавать права по нему третьему лицу?  — На самом деле ст. 1358 ГК РФ предусматривает дефиницию зависимого изобретения, полезной модели и промышленного образца. Кстати, в ныне действующем кодексе есть п. 2 ст. 1362, который тоже использует понятие зависимого изобретения. Правда, в нем нет определения, там просто подробно описана ситуация, в которой может возникнуть право на зависимое изобретение. Так, сегодня зависимое изобретение представляет собой важное техническое достижение, имеющее существенные технические преимущества перед изобретением или полезной моделью, обладателя первого патента. В этой норме речь идет о новом изобретении, однако использование этого результата интеллектуальной деятельности невозможно без нарушения прав первого патентообладателя. По сути дела, здесь речь идет об инновациях, которые дополняют, усовершенствуют уже имеющийся результат, но они поднимают его на новый технический уровень. При этом новое изобретение имеет с прежним функциональную органическую связь. И поэтому обладатель нового патента не сможет внедриться в рынок без согласия первого патентообладателя. Но ведь первый патентообладатель сделал прорыв, уже вышел на рынок и ему конкуренты, по большому счету, не нужны. Да, он не смог на этом этапе достичь того результата, которого достигла другая фирма, опираясь на его РИД. И если в такой ситуации в принудительном порядке не взять право использовать результат интеллектуальной деятельности, то это будет тормозить прогресс и создаст монополию на рынке. Практика свидетельствует о том, что права на зависимые объекты интеллектуальной деятельности довольно часто являются предметом судебных споров. Но ведь каждый раз изобретать колесо не нужно, нужно использовать то, что уже достигнуто. А это встречает определенное сопротивление. Например, компания «Apple» получила более 200 патентов на различные модификации айфона и охраняет права на самые различные элементы — внешний вид, дизайн иконок, технология управления. Однако в данной области прорыв совершает не только эта компания, есть другие субъекты, которые на основе изобретения создали более «продвинутые» модели, и запрет продвигать модифицированный товар неизбежно приведет к монополии первого патентообладателя со всеми вытекающими последствиями. Вместе с тем ситуация, в которой один субъект получил принудительную лицензию, отсудил право ее использовать и хочет кому-то передать, на сегодняшний день запрещена, за исключением случая отчуждения второго патента (ст. 1362 ГК). Такой запрет, кстати, соответствует соглашению ТРИПС, этот препон пока еще стоит. Однако, на мой взгляд, если говорить о перспективе, рано или поздно его все равно сломают. Ведь владелец первого патента может его передавать, а у владельца зависимого изобретения такое право отсутствует. Но у него тоже самостоятельный объект, хоть и усовершенствованный. И с этой точки зрения его права ограничиваются. Я думаю, это дело времени. Да, сейчас есть запрет, но пройдет год, может быть два, максимум три и этот субъект получит такие же права, как и первый патентообладатель.

ГЛАВНАЯ ТЕМА

Прецеденты-2013. Какие выводы ВАС РФ пригодятся в 2014 году

В уходящем году Высший арбитражный суд принял достаточно много прецедентных судебных решений, которые повлияют на дальнейшую практику.

Признание патента частично недействительным не влечет прекращения исключительного права правообладателя

  Ирина Григорьевна Гончаренко, юрист Группы технологий и инвестиций юридической фирмы «VEGAS LEX»

 

Признание патента частично недействительным и выдача нового патента не влечет прекращения действия исключительного права правообладателя, о чем свидетельствует новый патент с датой приоритета. К такому выводу пришел Президиум Высшего арбитражного суда РФ в постановлении от 23.04.2013 № 17575/12 (далее — Постановление № 17575/12).

Суть дела

Компании «Байер Фарма Акциенгезелльшафт» принадлежат исключительные права на изобретение «Фармацевтическая комбинация этинилэстрадиола и дроспиренона для использования в качестве контрацептива» по патенту РФ № 2269342 с приоритетом от 31.08.1999. Решением Роспатента указанный патент был признан недействительным частично. Общество «Гедеон Рихтер» производило лекарственное средство «Мидиана» и осуществляло его ввоз на территорию РФ и предложение к продаже. Лекарственное средство вводилось в оборот на территории РФ через аптечную сеть ООО «Аптечная сеть 03», а также путем предложения к продаже в сети Интернет и через оптовые поставки ЗАО «Фирма Центр Внедрения Протек».

Компания «Байер Фарма Акциенгезелльшафт» обратилась с исковыми требованиями о запрете совершения действий, нарушающих исключительные права компании на изобретение:

  • к ОАО «Гедеон Рихтер», ЗАО «Гедеон Рихтер-Рус» — о запрете ввоза на территорию РФ, рекламы, предложения к продаже, продажи и хранения с этой целью, а также иного введения в гражданский оборот на территории РФ лекарственного средства, в котором использовано изобретение истца, об изъятии из оборота и уничтожении за счет собственных средств контрафактных экземпляров лекарственного средства;

  • к ООО «Аптечная сеть 03», ЗАО «Фирма Центр Внедрения ПРОТЕК» — о запрете предлагать к продаже, продавать и хранить с этой целью лекарственное средство, в котором использовано изобретение истца.

В чем основной вопрос

Патент на изобретение, полезную модель или промышленный образец признается недействительным полностью или частично на основании решения федерального органа исполнительной власти по интеллектуальной собственности, принятого в соответствии с п.п. 2 и 3 ст. 1248 ГК РФ, или вступившего в законную силу решения суда (ст. 1398 ГК РФ). В случае признания патента недействительным частично на изобретение, полезную модель или промышленный образец выдается новый патент.

Патент на изобретение, полезную модель или промышленный образец, признанный недействительным полностью или частично, аннулируется со дня подачи заявки на патент.

Решение Роспатента о признании недействительным патента вступает в силу со дня его принятия (п. 54 постановления Пленума ВС РФ № 5, Пленума ВАС РФ № 29 от 26.03.2009 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации»). Такое решение влечет аннулирование патента и исключительного права с момента подачи в Роспатент заявки на выдачу патента. Следовательно, по мнению ответчиков, не могут быть признаны нарушением прав лица, за которым зарегистрирован патент, действия иных лиц по использованию изобретения, патент на который признан впоследствии недействительным.

Выводы нижестоящих судов

Суды всех трех инстанций согласились с доводами ответчиков, установив, что признание патента частично недействительным влечет прекращение исключительных прав истца на изобретение.

Кроме того, суды указали, что право на судебную защиту закон ставит в зависимость от наличия патента (ст.ст. 1353, 1363 ГК РФ). Поскольку на момент рассмотрения спора у истца отсутствовал патент на изобретение с измененной формулой и сведения об изобретении не внесены в государственный реестр в установленном законом порядке, отсутствует и право на судебную защиту. При этом представленные в дело доказательства в обоснование факта нарушения прав на аннулированный патент не имеют правового значения.

Позиция ВАС РФ и ее обоснование

Высший арбитражный суд РФ признал позицию нижестоящих судов ошибочной. Он указал, что при решении вопроса о наличии у истца права на защиту исключительного права на изобретение после принятия Роспатентом решения о признании патента частично недействительным и до выдачи нового патента с уточненной формулой изобретения необходимо учитывать, что срок действия исключительного права на изобретение исчисляется со дня подачи в Роспатент первоначальной заявки на выдачу патента.

В случае выдачи нового патента на изобретение с уточненной формулой приоритет изобретения и срок действия патента, а, следовательно, и исключительное право устанавливаются по дате подачи первоначальной заявки на данное изобретение.

Учитывая, что срок, в течение которого Роспатент должен выполнить обязанность по регистрации изобретения с уточненной формулой и выдаче нового патента, в законодательстве не определен, новый патент на изобретение «Фармацевтическая комбинация этинилэстрадиола и дроспиренона для использования в качестве контрацептива» не был выдан правообладателю до принятия решения судом первой инстанции. Однако в результате аннулирования патента при признании его частично недействительным не произошло прекращения действия исключительного права компании «Байер Фарма Акциенгезелльшафт» на изобретение (патент действует в неотмененной части), о чем свидетельствует новый патент с датой приоритета.

Значение постановления Президиума ВАС РФ

Содержащееся в Постановлении № 17575/12 толкование правовых норм является общеобязательным и подлежит применению при рассмотрении арбитражными судами аналогичных дел. Данное постановление Высшего арбитражного суда РФ закрепило однозначную позицию судебной практики о сохранении действия исключительных прав правообладателя при получении нового патента на уточненную формулу изобретения.

Соседние файлы в папке Учебный год 2023-2024