2.3. Американо-западноевропейская и советская модели хозяйствования

До краха советской системы и распада Советского Союза в мире существовали НМХ двух типов, неудачно называемых плановой и рыночной моделями. Выше было показано, что и план, и рынок необходимо присутствуют в любой НМХ.

В рыночной, прежде всего американо-западноевропейской модели хозяйствования (АЗМ), главным двигателем является материальный (денежный) интерес. Естественно, что основным регулятором служит коммерческий расчет. В западной экономике применение планирования ограничивается сферами, в которых коммерческие капиталовложения заведомо неэффективны. Это оборонные и фундаментальные научные исследования, развитие инфраструктуры и т.п. Исследование интересов лиц, принимающих решение от имени коммерческих организаций (менеджеров), и поведения капиталистических предприятий в производственно-хозяйственной деятельности [14, 15] показали, что успеха добиваются те из них, которые осознанно или неосознанно руководствуются в своей политике критерием максимума экономического роста. Скорее всего, для подобного критерия капиталистическая форма организации хозяйствования является наилучшей. Однако общество, ориентированное на максимум экономического роста, - общество обреченное. Ресурсы производства и ресурсы жизнеобеспечения близки к исчерпанию. Ясно, что такая НМХ полностью противоречит принципу минимума производственной экспансии.

При этом коммерческий расчет используют в АЗМ часто в условиях монополии и монопсонии, особенно в производстве сложной военной техники, космических исследованиях и работах по созданию теле-радиокоммуникаций и т.п. В данных сферах, где основной эффект обеспечивается сложившимся за многие годы оригинальным интеллектуальным потенциалом фирмы, аккумулированном как в опыте кадров работников, так и в накопленных разнообразных технических решениях, неизбежно засекреченных, конкуренция практически отсутствует. Использование коммерческого расчета в областях, где эффективнее планирование, вызывает искажение отношений «П-П». В них начинает доминировать поставщик. Для борьбы с эксплуатацией потребителя (в данном случае государства) поставщиками приходится создавать громоздкий и дорогостоящий административно-управленческий аппарат. Так в США, на рубеже 80-90^х годов численность государственных служащих составила 16,3 млн. человек, в том числе федерального подчинения – 2,85 млн. человек, штатного и муниципального – 13,44 млн. человек. Всего же в аппарате управления США, включая управление частными предприятиями (41,7 млн. человек) было занято 51,3 млн. человек. Для сравнения отметим, что в то же время в СССР всего в управлении было занято 17,7 млн. человек, из них 1,9 млн. в органах государственного управления, а 15,8 – в органах управления предприятиями¹.

Выше было показано, что в условиях рафинированного потребления хозяйствующие субъекты значительную, и часто основную, долю прибыли получают от инновационной деятельности.

Статусная значимость вещи в период жизненного цикла изделия не остается постоянной. В момент ее выпуска она – наибольшая, далее – начинает снижаться и где-то к концу цикла сходит на нет. Аналогично ведет себя и ее цена. Таким образом, по-настоящему хорошую прибыль изделие приносит только в первой половине своего жизненного цикла. Поэтому в динамично развивающихся отраслях производитель-разработчик ограничивается производством изделия лишь в первой половине, а часто даже одной трети жизненного цикла, заменяя его затем новым изделием (моделью). Ясно, что ускорение процесса сменяемости выпускаемых изделий держится на стимулировании искусственного спроса. Это возможно лишь при условии постоянного и непрерывного увеличения доли духовных и личностных потребностей удовлетворяемых через механизм «купли-продажи». Известно, что возрастание бытового аскетизма монахов способствует возрастанию их духовности. И наоборот, расширение вещных форм удовлетворения потребностей, стимулируемое навязчивой рекламой и пропагандой в СМИ соответствующего образа жизни, ведет к духовной и моральной деградации народа. В долгосрочной перспективе это с неизбежностью вызывает рост так называемой «массовой культуры», пьянства, наркомании, проституции, деградации семьи, утрату национальных корней, формирование однородного космополитически-интернационального народонаселения с низким культурным и духовным уровнем и страстью к приобретению вещей в качестве основного мотива поведения.

Наиболее дальновидные мыслители в развитых капиталистических странах понимают необходимость замедления и даже прекращения экономического роста и, следовательно, ограничения потребления. Однако добиться соответствующих политических решений им не удается. Реалии рынка и конкурентной борьбы требует от каждого предприятия роста и пока в капиталистических странах не видно сил, способных успешно противостоять этим единым в своей направленности эгоистическим интересам. Очевидно, только государство в состоянии остановить эту производственную экспансию. Следовательно, та тенденция к росту вмешательства государства в экономику, которая уже сложилась в развитых странах, должна сохраниться и усилиться.

Не желая или не имея возможности ограничивать потребление в своих странах, развитые страны Запада стремятся ограничивать потребление в других странах, и, прежде всего у поставщиков ресурсов, в том числе и в России.

В советской, условно называемой плановой, модели хозяйствования (СМХ) общество в лице государства определяло в экономике некоторые главные цели и через распределение ресурсов регулировало меру удовлетворения различных потребностей общества и его членов. При этом главная цель СМХ формулировалась следующим образом: «все более полное удовлетворение постоянно растущих материальных и духовных потребностей народа». Ясно, что эта цель также ориентирует предприятие на максимум экономического роста.

Напомним основные особенности функционирования советского предприятия. Практически каждому предприятию планировался, централизовано т.н. государственный заказ, т.е. устанавливалась конкретная номенклатура производства, объемы и сроки поставки соответствующих продуктов потребителю. Это, как правило, были важнейшие, определимые с необходимым опережением потребности. Производство продукции для удовлетворения остальных потребностей централизованно не планировалось. Поскольку госзаказ по своему объему был существенно меньше производственной мощности предприятия, то предполагалось, что невостребованный для госзаказа резерв мощностей и будет использоваться для производства соответствующей продукции. Это учитывалось в соответствующих объемных показателях. Считалось, что коммерческий (хозрасчетный – по тогдашней терминологии) интерес побуждает предприятие активно искать возможных потребителей выпускаемой им продукции и максимально расширять внешнее обслуживание последних.

Однако на практике такой гармонии интересов производителя и потребителя в советской экономке не существовало. На советских предприятиях удовлетворение потребностей работников, в том числе и руководителей, осуществлялось из двух источников: фонда заработной платы и общественных фондов потребления предприятия. При этом расходование фонда заработной платы жестко централизованно регулировалось на государственном уровне, как по абсолютной величине, так и по соотношению заработных плат работников различных категорий. Для всех руководителей были установлены значения максимальных выплат, выше которых заработная плата не должна была подниматься. В среднем соотношение максимальной и минимальной зарплат в СССР для работников предприятий не выходили за предел отношения 1:10. Поскольку руководители предприятий в пределах заданных ограничений достаточно свободно распоряжались соответствующими фондами, то они практически всегда получали допускаемый законом максимум заработной платы. В использовании же фондов общественного потребления предприятия имели гораздо большую свободу. При этом дифференциация получаемых из общественных фондов благ осуществлялась обычно в соответствии с занимаемой работником должностью. Чем выше должность, тем больше объем и разнообразие потребностей, удовлетворяемых непосредственно организацией.

В итоге оказывалось, что как заработная плата руководителя, так и объем удовлетворения его потребностей из общих фондов практически не зависели от финансовых результатов хозяйственной деятельности предприятия. Они обеспечивались уже самим фактором занятия работником соответствующей должности. Естественно, для работников, стремящихся сделать карьеру, а также занимающих руководящие посты на предприятии, основой их личной мотивации, определяющей в значительной степени все их поведение в хозяйствовании, являлось достижение либо сохранение достигнутого положения. Практически единственным основанием изменения либо сохранения статуса работника являлось личное мнение его руководителя о нем. Само же это мнение формировалось, да и формируется в настоящее время, в зависимости от исполнительности работника, т.е. от того, насколько быстро и активно он выполнял распоряжения и задания своего начальника. Исполнительность или неисполнительность любого даже самого маленького руководителя мало зависит его личностных качеств. Она есть следствие наличия или отсутствия в распоряжении руководителя ресурсов, необходимых для выполнения соответствующих работ. Есть ресурсы – будет выполнено задание. Нет - руководитель окажется неисполнительным, что может поставить под сомнение его должностное положение.

Сложившиеся отношения ставили предприятие-потребителя в тяжелую зависимость от поставщиков сырья и материалов. Недопоставив в срок необходимые материалы или полуфабрикаты, поставщик мог сорвать выполнение плана предприятия-потребителя. Тяжелые, возможно катастрофические последствия лично для руководителя предприятия-потребителя нетрудно представить. Защитить себя от произвола поставщика потребитель мог лишь двумя способами. С одной стороны – создавая запасы исходных продуктов и материалов (чем больше – тем лучше!). С другой – поставляя свою продукцию не конечным потребителям, а предприятиям – фактическим либо потенциальным своим поставщикам, что делало отношения с ними более равноправными. В результате формировалась явная тенденция к замыканию производственной сферы в себе, что вело к существенным структурным диспропорциям. И, прежде всего к гипертрофии производства средств производства и нехватке средств потребления.

Ясно также, что, стремясь максимизировать свою безопасность за счет резервирования ресурсов, руководитель предприятия не очень спешил брать дополнительную, сверх госзаказа, работу. То есть надежды на активное поведение предприятий в деле поиска и удовлетворения не планируемых централизовано потребностей не оправдывались. Коммерческий (хозяйственный) расчет не обеспечивал эффективное самодействие предприятий на рынке.

Таким образом, в обеих рассмотренных моделях хозяйствования и советской, и американо-западноевропейской при всем их кажущемся различии, предприятия стремились к одному – максимуму экономического роста. Академик И. Р. Шафаревич справедливо назвал это двумя дорогами к одному обрыву. Причем на этих путях опасность представляет не только быстрое исчерпание ресурсов жизнеобеспечения. Как отмечалось выше, экономический рост невозможен без искусственного стимулирования материального потребления. Последнее требует изменение ценностной ориентации в пользу самовыражения через богатство и разнообразие материального потребления, что ведет к моральной и духовной деградации общества.