Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Двенадцать спящих бутошников балладные пародии на журналистов в 18201830-е гг

..docx
Скачиваний:
1
Добавлен:
10.06.2019
Размер:
73.71 Кб
Скачать

Дмитриев последовательно фиксирует сюжетные ходы, ритм, структуру повествования балладного текста Жуковского. Так, в «Петербуржской Людмиле» уже в самом начале на вопрос, звучащий в первом стихе «Людмилы» Жуковского: «Где ты милый? Что с тобою», пародист эхом отзывается: «Где ты, скверный? Что с тобой?». Конец баллады Жуковского: «Тихий, страшный хор завыл…» получает зеркальное отражение у Дмитриева: «В бездне дикий хор завыл…». Пародист на первый взгляд вышивает по канве балладного канона: диалог матери и Людмилы проецируется на разговор госпожи фон дер Пален с сыном [Краевским], бег коней каламбурно рифмуется с приездом соратника Краевского и водевилиста Федора Кони, в роли мертвого жениха выступает Белинский («Сел Краевский, как Людмила!»), сакраментальный вопрос балладного жениха: «Страшно ль, девица, со мной?» рождает свою версию у пародиста: «Страшно ль с демоном скакать?», балладные «чу!» Жуковского пятикратно тиражируются в перечислении хоровода «нечистых душ»:

Чу! там кто-то уж с балладой!

Чу! хохочет наше стадо!

Чу! какой-то коммунист

Там на нас же поднял свист!

Чу! пером Брамбеус скрыпнул!

Чу! в народе кто-то кликнул…47

Дмитриев широко пользуется метафорическими переносами, каламбурным смещением значения: спящие девы – сонные статьи, яма-могила – яма-временная тюрьма, гадать-ворожить – гадать-просчитывать доходы. Заземление, игра с образами, приемами, снижение, осовременивание и сатирическое заострение превращают баллады Жуковского как определенную этико-философскую и эстетическую систему в пародийную систему стихотворного фельетона, памфлета, сатиры. И хотя сам Дмитриев упорно именует свои тексты «балладами», очевидно, что это лишь слепок с баллады, ее пародийная копия.

Одна из центральных проблем баллад Жуковского – проблема греха, преступления и наказания – выдвигается на первый план. Современные журналисты предстают в них грешниками, ставящими превыше всего личное благополучие и готовыми продать душу за преходящие блага. Основной жизненный принцип журналистов – персонажей пародии – выражен следующими стихами:

Хоть трава вам не расти,

Лишь карманы, бог прости,

Были бы набиты!48

Вопрос о душе человека, центральный в балладах Жуковского, в пародиях на журналистов остается первостепенным. В традиции «Двенадцати спящих бутошников» в дмитриевских пародиях сохраняют актуальность соблазны, связанные друг с другом и грозящие потерей души: приоритет материальных ценностей над духовными и сотрудничество с тайной полицией. Так, в «Новую Светлану» в качестве эпизодического персонажа входит Ф.В. Булгарин, предлагающий Полевому служить «по секретной части»49, а в «Петербуржской Людмиле» появляется намек на Л.В. Дубельта:

Что ж Краевский? – Зеленеет!

Как пред Дубельтом, не смеет

Ни солгать, ни дать ответ,

Что души давно уж нет.

Положение прескверно!

Не поверят; а наверно

Сам не помнит – где девал –

Продал или потерял!50

В то же время пародист затрагивает вопрос профессионализма издателей, обыгрывая категорию времени: времяисчисление в балладной пародии синхронизировано с выходом в свет журналов и поэтому замедлено, так как все журналы выходят с опозданием:

Всем людям время мчится;

Всем год бывало наступил,

Тебе все старый длится!51

Белинского, напротив, пародист упрекает в излишней скоропалительности статей и оценок:

Нет! Такого уж не будет!

Обо всем он рядит, судит!

Зол как пес! готов хоть съесть!

Он листов бывало шесть

Разных критик намарает,

Про кого, и сам не знает!

Не читавши, с горяча

Так и рубит все с плеча!

Не найти такой трещотки!

А писал за рюмку водки!52

Дмитриев-пародист зачастую переходит на личности, намекая на происхождение, безграмотность, алчность адресатов пародий. Он пародирует орфографию Краевского (транскрипция «петербуржская») и Каченовского (пристрастие к фите, оборотной «э»). Последовательное пристрастие к определенным литерам выглядит нелепо на фоне «учености» современных журналистов, рассуждающих «о куньих мордках», «про банное строенье» и «что наш язык есть Сербской». В Полевом пародист подчеркнул предосудительную для него простоту происхождения и бытового поведения:

«<…> Неизвестно нам ничто!»

И рыгнул он, молвив то,

По привычке русской,

И в купеческий свой чай

Налил рому через край,

И хлебнул с прикуской!53

Пародийные баллады – любопытный пример авторефлексии русской словесности, реакции русской литературы на расцвет русской журналистики и «торгового направления» в ней. Баллады Жуковского открывали свои возможности не только как «память жанра», но и как память русской смеховой культуры эпохи «Арзамаса». Пародисты умело приспосабливали произведения, которые были «на слуху» у образованного читателя, к потребностям сегодняшнего дня, к особенностям литературной жизни эпохи. Актуализация баллад «первого русского романтика» в этом отношении показательна. Жанр, пришедший из европейской культуры, у «русского балладника» получил право на национальное бытование, а у русских пародистов отчетливо выявил созвучность «идеям времени». Внутренний сюжет цикла пародийных баллад о журналистах позволяет реконструировать смеховую версию истории русской журналистики второй четверти XIX в. и издательских стратегий ее создателей (гуляки Измайлова, шпиона Булгарина, купца Полевого и т. д.).

пародия журналист литератор

1 Рейтблат А.И. Русские писатели и III Отделение (1826–1855) // Новое литературное обозрение. – 1999. – № 40. – С. 170.

2 Очерки по истории русской журналистики и критики: в 2 т. – Л., 1950. – Т. 1. – С. 328.

3 Эпиграмма и сатира. Из истории литературной борьбы XIX-го века: в 2 т. – Т. 1. – М.; Л., 1931. – С. 235.

4 См.: Янушкевич А.С. Жуковский в истории русской пародии // Янушкевич А.С. В.А. Жуковский: Семинарий. – М., 1988. – С. 140–141; Лопатина Е.Е. Поэзия В.А. Жуковского в истории русской пародии: автореф. дис. … канд. филол. наук. – Томск, 2007.

5 См.: Тынянов Ю.Н. О пародии // Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино. – М., 1977. – С. 293; Бройтман С.Н. Баллада // Теория литературы: в 2 т. / под ред. Н.Д. Тамарченко. – Т. 2. Бройтман С.Н. Историческая поэтика. – М., 2004. – С. 330–334.

6 Тынянов Ю.Н. О пародии. – С. 290.

7 Жуковский В.А. Полное собрание сочинений и писем: в 20 т. – Т. 3. Баллады / сост. и ред. Н.Ж. Ветшева, Э.М. Жилякова. – М., 2008. – С. 149.

8 Русская стихотворная пародия. (XVIII – начало XX в.). – Л., 1960. – С. 252.

9 Там же. – С. 253.

10 Там же. – С. 286.

11 Русская стихотворная пародия. (XVIII – начало XX в.). – С. 715. Текст комментария.

12 Проскурин О. Конец благих намерений («Благонамеренный», «Московский телеграф» и Александр Пушкин) // Новое литературное обозрение. – 1999. – № 40. – С. 116.

13 Там же. – С. 133.

14 Там же. – С. 114.

15 Русская стихотворная пародия. – С. 252.

16 Русская стихотворная пародия. – С. 252.

17 Цит. по: Проскурин О. Конец благих намерений. – С. 114.

18 Русская стихотворная пародия. – С. 715. Текст комментария.

19 Там же. – С. 254.

20 См.: Рейтблат А.И. Булгарин и III Отделение // Видок Фиглярин: Письма и агентурные записки Ф.В. Булгарина в III Отделение / публ., сост., предисл. и коммент. А.И. Рейтблата. – М.: Новое литературное обозрение, 1998. – С. 36; Видок Фиглярин: Письма и агентурные записки Ф.В. Булгарина в III Отделение / публ., сост., предисл. и коммент. А.И. Рейтблата. – М.: Новое литературное обозрение, 1998. – С. 399.

21 Цит. по кн.: Барсуков Н.П. Жизнь и труды М.Н. Погодина. – Кн. 4. – СПб., 1891. – С. 12–13.

22 Языков Д.И. Историко-литературные разыскания. Двенадцать спящих бутошников // Исторический вестник. – 1906. – Т. 106. – Кн. 12. – С. 949–953.

23 Цит. по: Ермоленко С.И. Пародия как фактор эволюции жанра. О балладной пародии первой трети XIX в. // Модификации художественных форм в историко-литературном процессе: Сб. науч. трудов. – Свердловск, 1988. – С. 35.

24 Там же.

25 Русская стихотворная пародия. – С. 255.

26 Там же. – С. 266.

27 Видок Фиглярин: Письма и агентурные записки Ф.В. Булгарина в III Отделение. – С. 40.

28 См.: Рейтблат А.И. Русские писатели и III Отделение. – С. 158–186.

29 Цит по: Лонгинов М. Сенковский журналист и повествователь // Русский вестник. Современная летопись. – 1859. – Т. 22. – С. 19.

30 Цит. по: Сакулин П.Н. Из истории русского идеализма. Князь В.Ф. Одоевский. – Т. 1. – Ч. 2. – М., 1913. – С. 189.

31 Цит по: Каверин В.А. Барон Брамбеус (История Осипа Сенковского, журналиста, редактора «Библиотеки для чтения»). – М., 1966. – С. 69.

32 Там же. – С. 70.

33 Русская стихотворная пародия. – С. 290.

34 Жуковский В.А. Полное собрание сочинений и писем: в 20 т. – Т. 3. – С. 155.

35 Русская стихотворная пародия. – С. 289.

36 Дмитриев М.А. Московские элегии: Стихотворения. Мелочи из запаса моей памяти. Вст. статья и примечания В.Б. Муравьева. – М., 1985. – С. 261.

37 Дмитриев М.А. Московские элегии: Стихотворения. Мелочи из запаса моей памяти. – С. 266.

38 Жуковский В.А. Полн. собр. соч. и писем: в 20 т. – Т. 14: Дневники. Письма-дневники. Записные книжки. 1834-1847. Подготовка текста, примечания О.Б. Лебедевой и А.С. Янушкевича. – М., 2004. – С. 245.

39 Там же. – С. 235.

40 Эпиграмма и сатира: Из истории литературной борьбы XIX века. – Т. 1: 1800–1840 / сост. В. Орлов. – М.; Л.: Academia, 1931. – С. 265.

41 Проскурин О.А. М.А. Дмитриев // Русские писатели (1800-1917): Библиографический словарь. – Т. 2. – М., 1992. – С. 126.

42 См.: Грумм-Гржимайло А.Г., Сорокин В.В. «Общество громкого смеха» // Декабристы в Москве. – М., 1963. – С. 143–149.

43 Эпиграмма и сатира. – С. 293.

44 Эпиграмма и сатира. – С. 306.

45 Куюнжич Д. Пародия как повторная переработка (литературной) истории // Новое литературное обозрение. – 2006. – № 80. – С. 85.

46 Тынянов Ю.Н. О пародии. – С. 294.

47 Эпиграмма и сатира. – С. 336.

48 Там же. – С. 267.

49 Эпиграмма и сатира. – С. 277.

50 Там же. – С. 338–339.

51 Там же. – С. 303.

52 Там же. – С. 332–333.

53 Эпиграмма и сатира. – С. 266.

Соседние файлы в предмете Журналистика