Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Публицистическая деятельность И. Эренбурга.docx
Скачиваний:
1
Добавлен:
10.06.2019
Размер:
37.61 Кб
Скачать

Темы и проблемы публицистики и. Эренбурга

В 1941 году Главное политическое управление Красной Армии заказало писателю брошюру о фашистских главарях. Эренбург назвал ее "Бешеные волки" и с исключительной силой на основании собственного опыта и документов нарисовал в ней портреты этих главарей: Гитлера, Геринга, Геббельса, Гиммлера и прочих, написал об их крайнем человеконенавистничестве, мании величия, тупости, лживости, непорядочности, жажде власти и денег (все они имели счета в американских банках). Заканчивается брошюра следующими словами: "Вот главные представители той шайки, которая правит Германией. Говоря о них, будущий историк должен будет заглянуть в учебник зоологии – это звери. С ними нечего говорить, их надо уничтожать, как свору бешеных волков. Их не спасут ни танки, ни сейфы Рио-де-Жанейро".

Вот какую особенность отмечает Эренбург, вспоминая начало войны. "Разговаривая с бойцами в первые месяцы войны, я то испытывал гордость, то доходил до отчаяния". Гордость он испытывал за воспитание детей и подростков в духе интернационализма и братства, а отчаяние от... того же! Многие красноармейцы распространяли эти качества и на немецких солдат, считали, что существует другая Германия, кроме гитлеровской, что солдат пригнали капиталисты и помещики, что если рассказать немецким рабочим и крестьянам правду, то они побросают оружие.

Бытовали и другие мифы, порой взаимоисключающие: о нашей силе ("врага разобьем на его же земле"), о поддержке Германии другими капиталистическими странами (Англией, США) с целью уничтожения Советского Союза, о непобедимости фашистской армии, легко захватившей к тому времени страны Европы, в том числе Францию, о высокой немецкой культуре, которой якобы привержена Германия...

Эренбург пишет: в те дни его не меньше немецких танков страшили благодушие, наивность, растерянность, отсутствие столь необходимой лютой ненависти к врагу. И своей первоочередной задачей писатель считал разжигание этой ненависти, надо было открыть глаза народу на смертельную опасность. "Я знал, – пишет Эренбург, – что мой долг показать подлинное лицо фашистского солдата, который отменной ручкой записывает в красивую тетрадку кровожадный, суеверный вздор о своем расовом превосходстве, вещи бесстыдные, грязные и свирепые, способные смутить любого дикаря. Я должен был предупредить наших бойцов, что тщетно рассчитывать на классовую солидарность немецких рабочих, на то, что у солдат Гитлера заговорит совесть, не время искать в наступающей вражеской армии "добрых немцев", отдавая на смерть наши города и села. Я писал: "Убей немца!""

Одна из статей писателя так и называлась "Оправдание ненависти". В ней были такие слова: "Эта война не похожа на прежние войны. Впервые перед нашим народом оказались не люди, но злобные и мерзкие существа, дикари, снабженные всеми достижениями техники, изверги, действующие по уставу и ссылающиеся на науку, превратившие истребление грудных младенцев в последнее слово государственной мудрости... Они убивают потому, что уверовали, что на земле достойны жить только люди немецкой крови. Но теперь мы поняли, что на одной земле нам с фашистами не жить. Наша ненависть к гитлеровцам продиктована любовью к родине, к человеку, к человечеству".

В первые месяцы войны Эренбург один из первых давал понять, каково истинное положение дел. Газеты не могли сообщать об оставленных городах прежде Совинформбюро. Был оставлен Киев – газетам сообщать об этом не разрешили. Но и не сообщать было нельзя. Для Эренбурга Киев был родиной, городом его молодости; там погиб муж его дочери писатель Б. Лапин.

Ортенберг вспоминает: "После долгого раздумья он сказал: "Хорошо, я напишу о Киеве... Без подробностей..." Часа через полтора-два Эренбург принес статью, которая была озаглавлена одним коротким словом "Киев". Утром ее уже читали в армии и стране.

В статье не было боевых эпизодов, не было и рассказов о героях Киева. Не было никаких подробностей. Но то, что Эренбург сказал щемящими душу словами, звучало так горячо, так сильно! Эта статья как-то смягчала душевную боль, укрепляла волю к борьбе, веру в победу. Понятно, осталось горе. Но "горе, – писал Эренбург, – кормит ненависть. Ненависть крепит надежду"".

После падения Орла угроза Москве стала явной. Эренбург писал: "Надо выстоять", – и это его "выстоять" обошло газеты. Он первым употребил кличку "фриц", и она, как клеймо, осталась на немецких солдатах и офицерах.

О таких событиях в нашей стране, как уничтожение интеллигенции в 30-е годы, высшего командного состава армии перед войной, других известных фактах, Эренбург не писал. Он неоднократно подчеркивал, что над Родиной нависла смертельная угроза, вопрос идет о жизни и смерти, о самом существовании страны, и не время обсуждать наши ошибки и просчеты – надо уничтожать врага. Зато об упомянутых фактах писали немецкие листовки. Но после статей Эренбурга они исчезли за бесполезностью.

"Я видел сотни героев, слышал сотни изумительных историй. Это только капли живого моря; за ними дышит, сражается, живет бессмертный народ", – писал он. Сообщая о победах Красной Армии, писатель одновременно высмеивает лживые сообщения гитлеровцев.

"Германские войска находятся в Сталинграде, и никакая сила не заставит их покинуть этот город", – вещал Гитлер в пору Сталинградской битвы, скрывая поражение немецких войск. "Действительно, – отвечал на это Эренбург, – значительная часть шестой германской армии зарыта в Сталинградской земле, но многие десятки тысяч немцев, включая две дюжины генералов, покинули Сталинград под надежным конвоем".

В наши дни о второй мировой войне известно всем, и эренбурговские разоблачения изуверств гитлеровцев сегодня уже никого не удивят. Но тогда было иначе. Голос писателя был набатом и увещеванием одновременно. И сказать об этом необходимо, в частности потому, что без этого не понять злобную реакцию на статьи писателя, реакцию, длящуюся годами, до нынешних времен.

Эренбург рассказывает, что при вступлении в города и села, освобожденные от фашистов, красноармейцы прежде всего видели виселицы. "В Волоколамске мы нашли посередине города большую виселицу: восемь повешенных, среди них молоденькая девушка. Такие же виселицы были в Калинине, в Ливнах... У себя к рождеству фашисты ставили на площадях елки, у нас они воздвигали виселицы... В Англии запретили детям до 16 лет смотреть фильм "Разгром немецких войск под Москвой": зрелище виселиц, воздвигнутых гитлеровцами, и трупов, замученных немцами, признано для подростков безнравственным".

"Мы уничтожаем маленьких представителей страшного племени. Так велел фюрер!" – цинично говорили немецкие солдаты, и Эренбург реагировал на это особенно остро. Он цитировал типичное письмо одной немки, которая просила мужа прислать ей из России детские вещи, не стесняясь, если они запачканы кровью: "кровь можно отмыть". Эренбург пишет, как русские матери умоляли немцев в мороз впустить детей в дом, погреться. Но солдаты отвечали: "нет", и дети умирали на морозе. Уходя, немцы сжигали села, угоняли скот, а если не могли угнать, убивали животных.

Эренбург рассказывает о многочисленных гетто, организованных немцами в разных городах. Он приводит рассказ одного из узников рижского гетто, который находился в общем бараке со знаменитым автором "Истории евреев" – С. Дубновым. Дубнову исполнился тогда 71 год.

"В мире появилось нечто новое, – писал Эренбург, – фашизм или гитлеризм, или нацизм, представляющие абсолютную угрозу для жизни народов и людей, для человеческого достоинства, для свободы". Он спрашивал: "Что принесли немцы завоеванным народам, кроме виселиц, позорных бирок и неизбывного горя?"

Было известно, что фашисты грабили произведения искусства, разрушали памятники. Но что фашистские генералы могли руководить снятием позолоты с куполов церквей, этого не представлял себе никто. Эренбург описал такой эпизод.

В конце войны после вступления советских войск в Германию Эренбург побывал в немецких домах. В статье "Возмездие", опубликованной в "Правде" (в упомянутые книги писателя статья не вошла), он приводит названия книг в домашних библиотеках немцев: "Майн кампф", "Расовая гигиена", сборники, посвященные Гиммлеру, "Еврейская чума", "Русские недочеловеки", песенки для детей: "Падайте весело бомбы на Англию", "Да брызнет под ножом еврейская кровь" и т.д., и т.п. Дегенераты у власти стремились воспитывать дегенератов с детства...