Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Национальный вопрос в публицистике В.Г. Короленко

.docx
Скачиваний:
1
Добавлен:
10.06.2019
Размер:
44.89 Кб
Скачать

Национальный вопрос в публицистике В.Г. Короленко

Беспалова А.Г.

Начиная со второй половины XIX века, все выдающиеся отечественные публицисты и мыслители в большей или меньшей степени затрагивали в своем творчестве проблемы гармоничного и бесконфликтного развития многонационального общества. Несмотря на объявленное коммунистической властью торжество идей пролетарского интернационализма и создание новой исторической общности – советского народа, пути для равноправного и свободного развития наций найдены так и не были. Ксенофобия, антисемитизм и другие проявления национализма всегда существовали в СССР, хотя и тщательно скрывались. Сегодня со всей очевидностью стало ясно, что национальный вопрос не только не сгладился, но обострился и приобрел еще большие масштабы.

Споры вокруг характера взаимоотношений между разными народами, как в далеком прошлом, так и в современной истории, не утихают. В связи с этим обращение к творческому наследию мыслителей и мастеров слова, чья гражданская позиция прошла проверку временем, а авторитет с годами только усиливался, представляется особенно плодотворным. В.Г. Короленко не просто был одним из тех, кто высказал свою точку зрения по этой вечно актуальной проблеме, он, как никто другой из выдающихся отечественных публицистов, активно выступал против национального неравенства и угнетения. Черносотенцы считали знаменитого писателя и публициста своим злейшим врагом. Его страстные материалы оказывали огромное влияние на современников, продвигали идеи толерантности и гуманизма, уважения чести и достоинства, как отдельного человека, так и народов в целом.

Знакомство с публицистикой Короленко рубежа XIX-XX веков не может не поражать явной созвучностью с современной действительностью. И дело здесь не только во все более наглядной сопоставимости эпохи "социальных бурь" начала веков прошлого и нынешнего, их схожести по драматическому накалу, ломке устоявшегося, прорывающейся наружу жертвенности и опасности избранного пути. В созвучности публицистики писателя, написанной сто лет назад, и современности многое объясняется также его удивительной прозорливостью и чрезвычайной точностью анализа исторических событий с точки зрения вечно живых ценностей нравственности, справедливости и патриотизма.

Сын украинца – обедневшего дворянина и польки – Короленко с юных лет был поставлен перед необходимостью национальной самоидентификации. В документально-мемуарной книге "История моего современника" он так писал о среде, в которой формировался: "свились в один клубок "три национализма" (польский, украинский, русский), из которых каждый заявлял право на владение моей беззащитной душой, с обязанностью кого-нибудь ненавидеть и преследовать". Короленко не только не поддался ксенофобии, но стал врагом всякого национализма, видя в нем узость взглядов и одностороннего мышления. Своей родиной он назовет русскую литературу, которая "оставила в стороне национальные споры и примирила их в общем лозунге: свобода"1.

Истинный гуманист и сторонник братства народов Владимир Галактионович на протяжении всей своей жизни боролся с национальным гнетом, в каких бы формах он ни проявлялся. "Гонение всегда гнусно, националистический шовинизм всегда извращает национальный характер"2, – писал он. В целом ряде статей ("О патриотизме", "Несколько слов о клеветническом патриотизме", "Национализм, гуманность, нагайка, война", "Несколько мыслей о национализме" и др.) Короленко разоблачает воинствующий национализм, шовинизм и ксенофобию, протестует против идеи неравенства наций.

Писатель старался показать, что реальное содержание национализма сводится к отрицанию достоинств других национальностей. Это зло, которое получило широкое распространение во всем мире. Так, он видит уродливые проявления оголтелого национализма в Америке, несмотря на все достижения этой страны в развитии гражданских свобод. В очерке "Мнение американца Джаксона о еврейском вопросе" он описывает встреченного им на пароходе американца – заносчивого, чванливого человека. "Он глубоко уверен, что Америка – лучшая страна в мире, Иллинойс – лучший штат в Америке, его квартал – лучший квартал в городе, его дом – лучший дом этого квартала…"3. Этот ложный, "колокольный" патриотизм уживается у американцев с уничижительным отношением к другим нациям. В одном из писем к жене из Нью-Йорка Короленко рассказывает о русско-американском договоре о дружбе, который соседствует у многих американцев с презрением к народу, с которым якобы дружат. "Хороша русско-американская дружба с этакими соображениями!"4, – восклицает он.

Потрясенный положением в "свободной стране" темнокожих и индейцев, публицист называет это террором. В результате такой политики от индейцев, "когда-то великого племени", осталась жалкая кучка людей, "состоящих на содержании из милости у Соединенных Штатов", а негры постоянно держатся в страхе перед судом Линча. Воинствующий расизм и национализм развращают белое население США, показывают истинное положение с демократией в стране.

Признавая наличие и остроту национальных проблем в самых разных странах, и у разных народов, Короленко с особой страстью боролся с российским великодержавным шовинизмом. Разоблачение национальной политики самодержавия – натравливанием одной нации на другую, угнетением малых национальностей и народов, разжиганием вражды – становится делом всей его жизни.

Широкую известность публицисту как защитнику "инородцев" принесла его работа по "Мултанскому делу". В 1895 г. Короленко выступил в качестве защитника невинно осужденных крестьян-удмуртов Вятской губернии, которые были обвинены в человеческом жертвоприношении и приговорены к каторжным работам на разные сроки. Только благодаря энергичным статьям Короленко в печати, дело осужденных было пересмотрено, и после защиты их публицистом на суде, они все были оправданы. Владимир Галактионович понимал, что разоблачение виновников этого позорного суда является разоблачением национальной политики царской власти. "Произносится суд над целой народностью"5, – пишет он в репортаже с судебного заседания. Защитив удмуртов от клеветы мракобесов, Короленко защитил и национальное достоинство всего русского народа.

Для него не было принципиальной разницы, к какой национальности принадлежит человек, подвергающийся несправедливости и беззаконию. Большой общественный резонанс имели выступления публициста в защиту поляков, украинцев, чеченцев, немцев. "Я отдаю свое перо публицистическому служению справедливости и праву, к кому бы они ни относились, в чьем лице они ни были бы попраны"6, – так сформулировал свое журналистское кредо Короленко.

Еврейская тема, как часть более общего национального вопроса, заняла большое место и в публицистическом, и в художественном творчестве Короленко. Не удивительно, что в условиях обострения антисемитизма писатель-гуманист постоянно ведет борьбу с этим страшным злом. Короленко, который не мог не откликаться на вопиющие факты несправедливости и беззакония, в начале 1890-х годов несколько раз выступал в прессе в защиту преследуемых царским правительством евреев. Большой резонанс в стране имели его публикации против разнузданной травли националистами и антисемитами французского еврея, капитана Альфреда Дрейфуса. короленко публицистика национальный шовинизм

Гонимый еврей часто выступает героем рассказов, а лирическая сказка "Судный день" ("Йом Кипур") полностью посвящена теме равенства людей разных национальностей. "В моей книге "Йом Кипур", – говорил Короленко, – я хотел показать, что от русского может быть больше вреда, чем от еврея, если он займет его место. Существует суеверие, что в Йом Кипур приходит чёрт и хватает из синагоги нерадивого еврея. Я выбрал жертвой продавца вина и показал, как чёрт пришёл и схватил его, человека, который своей профессией приносит больше вреда, чем пользы. После еврея на его место пришёл русский, и от него зла оказалось намного больше, чем от его предшественника, и в конце года чёрт вернул еврея, захотев забрать русского"7. В этой развернутой цитате, взятой из интервью Короленко американскому журналисту, хорошо видна базовая позиция писателя по вопросу о национальной специфике характеров и "недостатках" представителей разных этносов. Писатель не пытается опровергать доводы тех, кто считает, что "евреи сами виноваты", он показывает, что виновным может стать любой человек, вне зависимости от национальности и вероисповедания.

В своей статье "Несколько мыслей о национализме", написанной в 1901 г., публицист постоянно сравнивает нормы межличностных отношений внутри одного этноса и отношений между разными народами. Он доказывает, что христианская заповедь "относись к ближнему своему, как к себе самому" должна соблюдаться всегда, и "ближний" – это не обязательно человек "своей" национальности. "И достоинства наши, и недостатки чувствуются нами непосредственнее и интенсивнее, чем свойства других народов, – констатирует публицист. – Но это не должно заставлять нас любить и прославлять недостатки лишь потому, что они наши, и отрицать чужие достоинства, потому что они чужие. И прежде всего человек, у которого в душе есть истинное ощущение национального достоинства – не станет выпячивать его в ущерб другим, так же, как не станет выпячивать своей, никем еще не затрагиваемой, "чести""8. Эти слова Короленко о ненависти к чужому как разновидности личного эгоизма очень созвучны идее, высказанной русским мыслителем В.С. Соловьевым. В 1888 г. тот писал, что национализм представляет "для народа то же, что эгоизм для индивида: дурной принцип, стремящийся изолировать отдельное существо превращением различия в разделение, а разделения в антагонизм"9. Антагонизм в своем крайнем выражении может привести к бессмысленным зверствам, которые останутся несмываемым пятном на совести народа-угнетателя.

Одним из самых ярких и известных выступлений Короленко против антисемитизма стал очерк "Дом №13", который был написан летом 1903 г., после того как в Молдавии и на юге Малороссии прокатилась волна еврейских погромов. Первоначальный черновик материала публицист набросал в тетради своего дневника в Кишеневе, куда он приезжал на несколько дней в июне. Весной 1903 г. (6 и 7 апреля) в Кишеневе произошел еврейский погром, подготовленный и совершившийся при участии полиции и при покровительстве высших властей, видевших в погромах одно из средств борьбы с растущим революционным движением. Большую роль в кишеневских кровавых событиях сыграла местная газета "Бессарабец", которая славилась как рупор самых ярых вожаков воинствующего антисемитизма. Короленко был глубоко взволнован кишеневкской трагедией, но поехать в Кишенев тогда не смог, поскольку в это время умерла его мать. Однако мысль об этих событиях, отличавшихся особой жестокостью толпы, не оставляла Короленко. В письме к Ф.Д. Батюшкову он писал позднее, что "все равно он не мог ни о чем свободно думать", пока не отдал дань этому "болящему вопросу"10.

Приехав в Кишенев 10 июня, Короленко писал родным: "Не знаю, успею ли, но мне хочется написать то, что я здесь вижу и чувствую, и напечатать так, в виде отдельных непосредственных набросков, без претензии дать сколько-нибудь исчерпывающую картину". "… А сделать что-нибудь и написать что-нибудь действительно важное и разъясняющее – очень трудно"11, – прибавляет он в приписке к тому же письму. Эта трудность заключалась в невозможности вскрыть тайные пружины кишеневских событий и предать гласности многие подробности, относящиеся не только к погрому, но и к последовавшему после погрома следствию, сопровождавшемуся запугиванием пострадавших евреев. "4-й день я в Кишеневе, – записал Короленко в своем дневнике 13 июня, – и чувствую себя точно в кошмарном сне. То, что с полной психологической несомненностью выясняется передо мною, действительно похоже на дурной сон. И как в кошмаре – более всего мучает сознание бессилия…"12. Очерк "Дом №13" не был пропущен цензурой для июльского номера "Русского богатства" и появился в нескольких заграничных изданиях, прежде чем был напечатан в России. Только в 1905 г. он был издан в России отдельной брошюрой в Харькове.

В очерке Короленко изучает антисемитизм и религиозную нетерпимость самым подробнейшим образом. Как искусный мастер своего дела он заставляет выступать наружу все пружины трагедии и, по его собственному выражению, развитие национализма становится понятно как механизм разобранных часов. Он восстановляет картину погрома шаг за шагом, делает это спокойно и точно, после добросовестного и внимательного изучения ситуации. И городовой "бляха N 148", загадочный и бездействующий, и губернатор, ждавший какого-то "приказа", и евреи, доверчиво последовавшие совету городового: "Эй, жиды, прячьтесь по домам и сидите тихо", и убийцы, после этого легко настигнувшие свои жертвы, и кровяное пятно на том месте, где докончили убийцы стекольщика Гриншпуна, и, наконец, веселый кишиневский интеллигент, пустивший крылатое выражение, что евреи метались "как мыши в ловушке", а главное, прекращение погрома и быстрое водворение спокойствия "без выстрела" по получении "приказа", которого так долго ждали избиваемые, – все это описано так мастерски, все эти события сплетены между собою бесчисленными нитями, все концы которых сходятся к одному источнику. Этот источник – национальная политика властей, жестокая и опасная.

Короленко не оправдывает городскую темноту, которая грабила еврейские дома, вбивала гвозди в головы старых евреев и насиловала их дочерей. Это жестокое варварство неприемлемо для человека хотя бы с минимальным нравственным чувством. О "христианском" мальчике, который гирей выбил последний глаз кривому Мейеру, публицист пишет: "Он скорее является "жертвой". Что же, может быть, это и правда. Войти в жизнь с таким делом на совести... Какой ужас, если христианский мальчик поймет, что он сделал. Если же он не поймет, то он, действительно, жертва, еще более несчастная"13.

В истории публицистики трудно указать что-нибудь более сильное, чем этот очерк Короленко, направленный против национального и религиозного изуверства. Читать его без содрогания нельзя. Здесь он вновь проводит мысль, что национализм опасен и для угнетаемых народов, и для народа-угнетателя. Шовинист пятнает, как себя самого, так и нацию, которую "славит". Эта идея является сквозной во всех материалах об межэтнических конфликтах. Так, в 1893 г. во время визита в Америку писатель дал интервью корреспонденту газеты "New-York Times", в котором были вопросы об антисемитизме в России. Свою позицию он выразил однозначно. "Нельзя наказывать человека, если он не совершил злодеяния. Родиться евреем – разве это преступление?", – задает риторический вопрос Короленко. И далее подчеркивает – преследование безвинного человека не только незаконно и безнравственно, но "пагубно для христианской страны"14.

Особую опасность, "пагубность" националистическая зараза представляет для России. Как считает публицист, это вызвано и историческими причинами, и особенностями современного развития страны. Этот тезис получил развернутую аргументацию, в частности, в статье Короленко ""Декларация" В.С. Соловьева. К истории еврейского вопроса в русской печати". Статья была опубликована в 1909 г. и рассказывала о судьбе открытого письма ряда выдающихся писателей, ученых и общественных деятелей, направленного против антисемитизма. "Усиленное возбуждение национальной и религиозной вражды, столь противной духу истинного христианства, подавляя чувства справедливости и человеколюбия, в корне развращает общество и может привести его к нравственному одичанию, особенно при ныне уже заметном упадке гуманных чувств и при слабости юридического начала в нашей жизни"15, – пишет Короленко в заключении.

Не только словом – главным орудием писателя и публициста боролся Владимир Галактионович с антисемитизмом, но и непосредственно вмешивался в события. Когда в октябре 1905 года в Полтаве ожидался еврейский погром, он три самых решительных дня провел на базаре, на площадях города, удерживая толпу от кровавых действий. Его огромный авторитет сделал свое дело: даже особенно рьяные мужики не смогли не прислушаться к его призывам.

В 1913 году Короленко пришлось еще раз лично сразиться с "воинствующим антисемитизмом". На знаменитом процессе, который потряс тогда всю Россию, киевского еврея Бейлиса обвинили в ритуальном убийстве христианского мальчика Андрея Ющинского. Процесс был инспирирован киевскими черносотенцами при содействии высших властей, в том числе министра юстиции Щегловитова.

Короленко проводит собственное расследование всех обстоятельств убийства ребенка. Он едет в предместье Киева, осматривает место преступления, беседует с жителями, большинство которых не верит в вину Бейлиса. Представляя читателям факты и мнения самых разных людей, он дает возможность каждому сформировать свое, объективное представление о произошедшем. Своих комментариев публицист практически не дает. Авторская позиция открыто выражается только в самом конце материала: "Обвинение предпочло этой реальной картине – фантастический бульварный роман, без всякой прочной связи с бытовой обстановкой и реальной жизнью.

- Как вы думаете, – спросил я у своего спутника, интеллигентного киевского жителя, – кому следовало бы судить несчастного Бейлиса?

- Я поручил бы судить его лукьяновцам, – ответил он.

Через полчаса вагон нес нас по улицам современного Киева, с красивыми домами, вывесками, газетами и электричеством. А в душе стояло ощущение XVI столетия"16.

Корреспонденции Короленко, посвященные происходящему процессу, привлекли к "Делу Бейлиса" огромное, напряженное внимание всей России. За одну из статей, опубликованную под названием "Господа присяжные заседатели" и разоблачавшую фальсификацию состава присяжных, писатель был привлечен к суду. Черносотенцы грозили смертью всем защитникам Бейлиса, к которым причисляли и Короленко. Тем не менее, публицист довел дело до конца. Вся прогрессивная общественность страны отметила его огромный вклад в победу правды.

В июле 1913 г., когда отмечалось 60-летие со дня рождения Короленко, русская пресса называла его "солнцем русской литературы". И.А. Бунин на вопрос корреспондента, что он думает о Короленко, ответил, что он, Бунин, может спокойно жить, потому что в России есть Владимир Галактионович Короленко – "живая совесть русского народа".

К ряду основных выступлений Короленко по поводу антисемитизма принадлежит и статья "О мариампольской "измене"", написанная в 1916 г. В сентябре 1914 г. – в начале первой мировой войны – немцы заняли город Мариамполь и через две недели снова оставили его. Некто Байрашевский донес русским властям будто еврейское население города вело себя изменнически. Суд приговорил одгого из жителей Мариамполя – Гершановича – к 8 годам каторги. После этого реакционная пресса открыла ожесточенную антисемитскую кампанию. Но доносчик оказался немецким шпионом. Выяснилось, что мариампольский еврей Фрейдберг, рискуя жизнью, спас русского офицера. После этого дело о "мариампольской измене" було возобновлено. Обо всех этих фактах, наглядно рисующих циничную провокационную политику самодержавия, рассказал в своей статье, вызвавшей внимание русских читателей, Короленко. М. Горький высоко оценил это публицистическое выступление Владимира Галактионовича и просил у автора разрешения издать статью "О мариампольской "измене"" массовым тиражом. В 1916 г. За границей, в Женеве, вышел сборник статей Короленко и М. Горького, разоблачающих черносотенную клевету на еврейский народ.

Воинствующему национализму писатель противопоставляет истинный патриотизм, предполагающий уважение к другим нациям. Он борется не только с национализмом, как "суррогатом патриотизма", но и с казенным патриотизмом. Человек, искренно и глубоко любящий свою родину, ее культуру, ее настоящее и прошлое, Короленко восстает против любого преклонения перед Западом. "Ультрапатриоты", как называет их писатель, при всей своей кричащей любви к своему отечеству всегда готовы преклоняться перед всем иностранным. С презрением пишет он о том, как русская реакционная печать подхватывает из иностранных газет всякую ложь и клевету против своего народа и весь этот "бред тащится на страницы русских журналов". В статье "О патриотизме", призывая народы к братству, Короленко выражает уверенность, что "любовь к своему отечеству, своему языку и своей родине будет только живой ветвью на живом стволе общечеловеческой солидарности"17.

Особую остроту вопрос о национальном достоинстве и национальном самосознании приобрел после начала Первой мировой войны. Активную пропаганду коммунистической идеи о том, что у пролетария нет отечества, развернули большевики. В противовес революционно-нигилистической мысли, отвергавшей вековые устои патриотизма и внедрявшей исключительно интернационализм, Короленко отстаивает идею патриотизма, который не противоречит интернациональном интересам. Он отказывается признать лозунги патриотизма и любви к отечеству "буржуазными" и "классовыми". Его аргументация такова: Россия, хотим мы того или нет, объективно втянута в мировую войну, с этим надо считаться. "В самом деле, есть ли уже единое человечество? Его еще нет. А отечество есть. Для единого человечества нужно еще много работать. Где? В отечествах"18, – пишет Короленко в статье "Война, отечество и человечество".

Более того, события начавшейся Гражданской войны показали, что только осознание общего отечества, по мнению Короленко, способно вывести страну из послеоктябрьской катастрофы. Патриотизм не совместим с классовым подходом, разрушающим российское общество. Поэтому, как пишет публицист, приоритеты должны быть изменены: необходимо "поставить интересы всего населения выше партийной борьбы". "Когда этот здоровый и широкий истинно гражданский мотив, – писал он в 1918 г., – обобщится настолько, что станет не только местным, но и общим, то есть когда над партиями и их борьбой встанет идея общего отечества, просветленная борьбой за свободу и тяжкими испытаниями; когда все классы научатся проверять свои требования и в случае надобности подчинять их мысли об общих интересах отечества, – тогда можно будет сказать, что в России начинается выздоровление. Сознание отечества будет первым проблеском здорового революционного сознания, затемненного бредовым кошмаром последних дней".

Публицист был уверен, что выход из создавшегося положения в единстве мысли, воли и веры всех народов, населяющих Россию, которая должна быть "прочнее и сильнее соображений ближайшей практической пользы...". Это тот маяк, без которого стране не спастись в революционной буре. "Русская душа жива, конечно, но это – жизнь беспозвоночных, это организм без костяка, мягкотелый и неустойчивый, без силы сопротивления вихрям психической непогоды", – писал Короленко и призывал народы России к твердости и вере в великое будущее своей Родины. В его взглядах, которые представляли собой уникальное сочетание глубокого демократизма и государственности, идея "общего Отечества", интересам которого служит "все население" страны, занимала центральное место.

Короленко мечтал о том времени, когда человеческая кровь не будет литься на земле. Он верил, что в будущем именно сводной России "на великом совещании народов" будет принадлежать роль организатора в деле защиты мира и братства людей всех национальностей.

1 Короленко В.Г. Избранные произведения. Л., 1978. С. 127.

2 Короленко В.Г. Избранные письма. Т. 3. М., 1934. С. 233.

3 Короленко В.Г. Собр. соч. в 10-ти томах. Т.7. М., 1955. С. 129.

4 Короленко В.Г. Избранные письма. Т. 1. С. 97.

5 Короленко В.Г. Собр. соч. в 10-ти томах. Т. 8. С. 413.

6 Цит. по: В.Г. Короленко в годы революции и гражданской войны. 1917-1921. Биографическая хроника. Сост. П.И. Негретов. Вермонт, США. 1985. С. 27.

7 Короленко В.Г. Воспоминания. Статьи. Письма. М., 1988.С. 294.

8 Короленко В.Г. Несколько мыслей о национализме// Русское богатство. 1901. №4. С.18

9 Соловьев В.С. Русская идея//Россия глазами русского. М, 1991. С. 321.

10 Короленко В.Г. Избранные письма. Т. 2. С.206.

11 Там же. С. 202.

12 Короленко В.Г. Воспоминания. Статьи. Письма. С. 296.

13 Короленко В.Г. Собр. соч. в 5-ти томах. Т. 5. С. 68

14 Короленко В.Г. Воспоминания. Статьи. Письма. М., 1988.С. 101.

15 Короленко В.Г. "Декларация" В.С. Соловьева. К истории еврейского вопроса в русской печати// "Русские ведомости".1909. № 20.

16 Короленко В.Г. На Лукояновке (во время дела Бейлиса)// Русское богатство. 1913. № 5. С.67.

17 Короленко В.Г. Избранное. М., 1993. С. 117.

18 Короленко В.Г. Война, отечество и человечество. М., 1918. С.43.

Соседние файлы в предмете Журналистика