Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Время баррикад в Риге в представлении советских и российских СМИ.docx
Скачиваний:
1
Добавлен:
10.06.2019
Размер:
224.51 Кб
Скачать

2.2 Рижские баррикады в «независимых» изданиях

Сложившаяся ситуация в Прибалтийском регионе и последовавшие за ней события не могли остаться незамеченными в СМИ. Каждое уважающее себя издание старалось как можно полнее все осветить и дать оценку происходящему. Как уже было упомянуто во введении и первой главе, пресса начала 90-х делилась на «независимую» и правительственную. Интересно, что в начале 90-х действовал такой принцип: «независимая» – значит, либеральная. Но обратной связи не было, поскольку некоторые правительственные ежедневники и еженедельники (например, «Комсомольская правда»), несмотря на ведомственную принадлежность, придерживались демократических взглядов.

Анализ «независимой» прессы стоит начать с «Аргументов и фактов» – газеты с самым большим в мире тиражом и самой, как мне кажется, последовательной структурой изложения информации. Но прежде, чем перейти к ее разбору, стоит подчеркнуть, что в «Аргументах и фактах» (дальше – «АиФ»), как и в других газетах обеих политических направленностей, информация о прибалтийских событиях (и Рижских в частности) неизбежно сопровождается близкими по тематике сообщениями. Их стоит разобрать отдельно.

Итак, с рижскими событиями, кроме их непосредственного освещения, будут связаны такие разделы:

– официальные обращения, заявления, мнения и интервью политиков как с советской / российской, так и с балтийской стороны

– реакция читателей, интеллигенции, заявления трудовых коллективов и т.д., в которых выражено мнение относительно происходящего в Прибалтике

– статьи и репортажи, посвященные проблемам гласности и перестройки, нападкам на свободу слова, анализу происходящего в СМИ

Также стоит обратить внимание на то, что рижские события, по сравнению с вильнюсскими, освещены в основном неполно, однако описание происходящего в Латвии и возможных путей развития событий в ней начинается с вильнюсских происшествий и идет параллельно с ними. По этой причине представление ситуации в Литве будет описано достаточно подробно. Такое описание важно еще для того, чтобы проанализировать рижские события в общем контексте передачи информации о Прибалтике – в каких-то СМИ рижские баррикады представляются логичным исходом после событий в Вильнюсе, где-то они анализируются как независимое событие и так далее.

«Аргументы и факты»

«Аргументы и факты» – неправительственный еженедельник, выходивший по пятницам. Главный редактор – В.А. Старков, тираж к концу 1991 года составлял 24 160 000 экземпляров (из которых подписки – 23 480 000 экз., а тираж январских выпусков немного меньше – 23 840 700 экз.). В уже упомянутом справочнике Г. Белонучкина «АиФ» описывается так:

С 1988 год занимает первое место в мире по размерам тиража и числу подписчиков. При этом газете не свойственна скандальность и другие признаки массовой «бульварной» прессы. Придерживается демократического направления. Выходит с 1980 года. До августа 1990 – издание Всесоюзного общества «Знание», затем – независимая газета, основной жанр – краткие информационные статьи на актуальные темы, значительная часть из них – прямые ответы на вопросы читателей. Пятеро ведущих журналистов газеты в 1990 году избраны народными депутатами РСФСР75.

Популярность издания можно объяснить многими факторами. Но для данного исследования наиболее важным является один – разнообразие представленных мнений: на страницы приглашаются авторы разных политических взглядов, они буквально говорят на соседних «площадках», и читатель может сравнить разные точки зрения. При этом явно прослеживается позиция редакции, которая (к чести издательства) не препятствует высказыванию откровенно противоположных мнений. Также можно добавить, что еженедельная публикация выпусков «АиФ» вносит свою лепту: события освещаются более полно, а в случае наличия ключевой информации на нее отводится дополнительное место. По этой же причине рубрики «АиФ» хорошо структурированы.

Январские события в Прибалтике были освещены в четырех выпусках «АиФ» – три январских номера (№ 3, 4, 5), подписанных к печати 17-го, 24-го и 31-го января соответственно, и второй февральский номер (№ 7) от 14-го числа.

Полоса первого январского номера начинается заголовком «Кризис в Прибалтике. Информация к размышлению». Далее следуют подзаголовки «Литва: как это было», «Минута молчания» и «Латвия: между двух фронтов». События в Вильнюсе описаны с 7-го января, когда в Литву ввели десантные подразделения, дальше кратко описан ход событий в ночь с 12 на 13 января. Поименный список погибших сопровождается таким комментарием: «В Вильнюсе попытались «укрепить» Союз при помощи танков». Ими были раздавлены 14 человек, другие умерли от огнестрельных ранений, тяжело ранен 31 человек, 65 пропали без вести (по данным министерства здравоохранения Литвы на 17 января 1991 года). Информация сопровождается фотографией с танком, рядом с которым лежат двое убитых. Статья «Латвия: между двух фронтов» спецкора в Риге В. Савичева начинается на первой полосе небольшой справкой, где указано, что 50% населения страны является русскоязычным. При этом фракция большинства в Верховном Совете представлена Народным фронтом Латвии. Ситуация в Риге тревожная: днем и ночью в городе много людей, грузовые машины стоят на подходе к центру, чтобы не прошла военная техника. Причину таких приготовлений сами рижане объяснили «АиФ» неопределенностью: неясно, как будет действовать Прибалтийский военный округ (ПрибВО). Также становятся жестче требования оппозиции об отставке правительства – смена тона после Вильнюсских событий звучит особенно явно76. 14 января состоялась встреча руководства республики с представителями различных партий и организаций Латвии, на которой два выступления «до предела накалили и без того тревожную обстановку в республике»77 – командующего ПрибВО генерала-полковника Кузьмина и секретаря ЦК Компартии Латвии О. Потреки. Оба готовили о необходимости роспуска Верховного Совета республики, соблюдения Конституции СССР, причем требования Кузьмина были более радикальные: в его планы входила отмена всех указов и законов, относящихся к регулированию службы русскоязычных военнослужащих, назначение независимой комиссии по СМИ, обязательный призыв в армию и возвращение дезертиров, взятие под контроль всего находящегося у населения оружия, роспуск военных (латвийских) формирований. При этом МВД республики было названо «дестабилизирующей силой», конфронтирующей с советской армией. Основным мотивом генерал-полковника было то, что права всех военных в республике нарушаются, при этом они «готовы идти на диалог» и «за то, чтобы мирно жить» в СССР. Насчет выступления О. Потреки спецкор замечает, что «коммунисты Латвии также выразили свою готовность к диалогу»78.

Вообще «диалог» стал своеобразной мантрой для всего периода прибалтийского конфликта. К диалогу призывают Горбачев и Ельцин, о необходимости диалога говорят как заядлые коммунисты, так и Ландсбергис, соглашаясь на диалог с «убийцей» (легко догадаться, кого он так обозвал). Диалог, однако, не всегда означает реальный разговор двух сторон. «Диалог» для более уязвимой стороны (в нашем случае это демократически настроенные политики в России и национальные лидеры прибалтийских республик) представляется способом сообщить о том, что даже в случае политических обострений всегда можно вернуться к разговору, если ситуация особенно накалится. Диалог = отказ от точки невозврата, возможность уладить остаточные противоречия (что, разумеется, не подозревает подчинения противоположной точке зрения). «Диалог» же для ведущей силы (коммунистов и военнослужащих) является «последним предупреждением». Мы, конечно, готовы к диалогу, но если его не будет, то… Разговоры о диалоге подразумевают скорее ультиматум: «коммунисты выразили свою готовность к диалогу» = коммунисты дают знать, что результатом этого диалога может быть только соглашение с ними, в противном случае сами виноваты (этот мотив наиболее явно прослеживается в выступлении Кузьмина, где рядом с «диалогом» речь идет о том, что коммунистов «много, и с этим надо смириться», «военные – не люди второго сорта и сумеют постоять за свои права»79 и т.д.). В обращениях Горбачева «диалог» звучит немного иначе: кажется, что диалог должен состояться между двумя противоборствующими сторонами (в его прямом смысле), а президент будет выступать в виде арбитра. Вполне возможно, что частотность аппеляции к диалогу обусловлена именно «модой», которую на это слово ввел Горбачев. Несостоявшиеся диалоги так же имели место быть, и их стоит рассматривать с уже разобранной точки зрения. Такое подробное отступление кажется необходимым, поскольку оно позволит понимать значение «диалога» и призывов к нему в дальнейшем.

Сообщение о Народном фронте в той же статье «Латвия: между двух фронтов» начинается с ироничного замечания: «Диалога, однако, не получилось». Заявление Кузьмина было принято Президиумом Верховного Совета во главе с А. Горбуновым как ультиматум, наличие которого заставило принять меры для улаживания ситуации между РСФСР и прибалтийскими республиками – было подписано четырехстороннее соглашение, а также двустороннее между Россией и Латвией, в котором гарантировались равные права и свободы всем национальностям республики. Народный фронт продолжил «с удвоенной энергией» застраивать Ригу баррикадами, раздавали противогазы и организовывали пункты обогрева и медицинской помощи. «Работали с тревогой, но без особой паники не только латыши, но и представители так называемого русскоязычного населения»80. «Так называемого» здесь использовано не случайно: «русскоязычное население» стало главным «адресатом» коммунистов, в представлении которых оно притеснялось латвийским правительством, и таким образом однозначно не могло поддерживать политику Верховного Совета Латвии. Здесь же подчеркивается неоднозначность такого разделения. Одновременно с Народным фронтом активировался Интерфронт во главе с коммунистической партией Латвии (КПЛ), и 15 января состоялся их митинг (при этом коммунисты в «АиФ» представлены как «оппозиция»), на котором выступали первый секретарь ЦК КПЛ А. Рубикс, народный депутат В. Алкснис и другие. Выступления на митинге были по характеру больше близки оценке Горбачева, чем радикальным требованиям Кузьмина, но так же прозвучала аппеляция к Конституции и возможность ее защиты с помощью советской армии. Напряженность между военными и Латвийским правительством ВС Латвии снял, приостановив постановление о запрете деятельности вооруженных сил СССР и ОМОНа на территории республики, в ответ на что командующий ПрибВО обещал не вводить десант в Ригу. Спецкор оценивает действия правительства Латвии как очень разумные, даже «высказывались острожные предположения о том, что кризис, похоже, миновал»81.

В этом же выпуске под заголовком «Позиция Президента» приведены слова Горбачева с выступления в Верховном Совете 15 января: «Знаете, события в Литве развернулись с такой остротой, стремительностью, вышли в такую острую фазу, что для меня это просто неожиданно»82. О неожиданности и своей личной непричастности президент выскажется еще неоднократно. После оценки событий в Литве он перешел к телеграммам с протестом из Латвии. Горбачев резко уходит от темы и говорит, что Латвийское Правительство успело перессориться с рабочими и крестьянами – мол, как вы этого добились? А я скажу, как! Были предприняты противоправные акты: например акт о гражданстве, из-за которого появились люди второго сорта, или отношение к военным… Укоры в том, что Президент СССР бросил латвийцев и русскоязычное население, Горбачев называет несправедливыми83.

Также 15 января состоялся по телефону разговор Председателя Верховного Совета Литовской Республики В. Ландсбергиса с Горбачевым, и под заголовком «Мы за диалог» был описан ход переговоров. Как раз здесь Ландсбергис заявляет о готовности пойти на диалог с «убийцей» еще раз, а пока разговор был о возможной встрече двух лидеров и том, чтобы пустить врачей в телебашню, которую окружили военные. Буквально на соседней полосе под заголовком «В комитет – не вхожу» дается интервью со вторым секретарем ЦК КПЛ Владиславом Шведом, который по-своему интерпретирует события у Вильнюсской телебашни в ночь с 12 на 13 января. По его мнению, заявления Ландсбергиса, которые транслировались литовскими СМИ, были призывом к вооруженному восстанию и началу войны с СССР. «Когда же рабочие отряды отправились к телецентру, чтобы пытаться вступить в переговоры, то были избиты литовцами из сил самообороны, а один из военнослужащих, прикрывавший их, был застрелен. Пришлось им обратиться за помощью к армии, которая вынуждена была захватить телецентр, чтобы пресечь мутный поток дезинформации, который лился оттуда»84. Сложно избежать моральной оценки данного высказывания, особенно после того, как из списка погибших, опубликованного на первой полосе, становится ясно, что ни одного военного погибшим не числилось, а здравый смысл подсказывает, что «обращение к армии» не является таким уж простым действием (так же как и захват телебашни, который сложно отнести к «вынужденному»). В здании телецентра, по мнению секретаря, «засели до 1,5 тыс. вооруженных боевиков», и хотя действия армии оправданы, гибель людей недопустима, а потому необходимо введение президентского правления, с помощью которого будет улажен конфликт. На вопрос о том, кто командует действиями армии и кто входит в так называемый Комитет национального спасения Литвы («народный» аналог Интерфронта), Швед ответил, что сам в комитет не входит и на данные вопросы ответить не может85.

Помимо мнений политиков и интервью с официальными лицами, в «АиФ» представлены и обращения представителей интеллигенции. Так 16 января 1991 г. на собрании деятелей культуры и науки, которое состоялось в Союзе кинематографистов СССР, был принят текст обращения к согражданам. Под обращением, где говорится о предательстве Президентом идей демократии, подписались самые знаменитые деятели культуры. По соседству опубликованы обращения жителей Вильнюса с просьбой помочь, а происходящее в Литве они называют «фашизмом». И тут же приведено обращение работников завода и гражданского комитета п/о «Вильма» с выражением неодобрения Литовской политике – «вручаем свою судьбу Комитету национального спасения Литвы и полностью поддерживаем его», «Комитет национального спасения может спасти народ Литвы от начинающейся катастрофы»86; а союз кинематографистов под заголовком «Не верьте!» утверждает, что репортаж журналиста А. Невзорова из Вильнюса – фальшивка, настраивающая людей против литовцев. Расположенные рядом такие разные сообщения позволяют читателю, как и в случае с официальными заявлениями, сделать свой выбор в пользу одной из позиций или в процессе сравнения утвердиться в собственной. Такие сообщения в «АиФ» расположены небольшими колонками сбоку, и внизу обычно имеется приписка о том, как были выбраны обращения (например, в случае с большим количеством писем схожего содержания редакция так и пишет – не были опубликованы такие-то письма по причине их фальсифицированности).

Также опубликована телеграмма 15 января 1991-го министру культуры СССР Н. Губенко от министра культуры Латвийской Республики Раймондса Паулса с обращением, основной посыл которого связан с молчанием в тот момент, когда истребляют балтийские народы: «Неужели культура, представляемая министром, считает себя служанкой тоталитарной диктатуры?»87. Этот текст Паулс сам передал «АиФ» по телефону, а потом ответил на вопросы корреспондента. По словам министра, до 16 января в Риге было спокойно – тем более что глава МВД Пуго обещал вывести ОМОН из Риги. Но обещание выполнено не было, и первой жертвой стал водитель министра транспорта Латвии. По мнению Паулса, убийство было совершено омоновцем. На вопрос о том, были ли вооружены представители Народного фронта Латвии, дежурившие на улицах, Паулс отвечает отрицательно: «Это очередная дезинформация в потоке той, что идет с телеэкрана и со страниц некоторых органов печати»88. На обращение Р. Паулса Н. Губенко составил собственное обращение (ответ вышел в следующем номере от 24.01.91), которое было опубликовано в рубрике «Обратная связь». На поставленный вопрос (как несложно догадаться) Губенко не отвечает. После выражения сочувствия министр плавно переходит к поиску виноватых (впрочем, Паулс «первый начал», составляя свое обращение явно не с целью узнать правдивый ответ на то, почему минкульт СССР молчит). В достаточно длинном письме особенно выделяется этот отрывок:

Кто виноват? Почему беда случилась в Вильнюсе и Риге, а не в городе Н? Кто спровоцировал насилие? Неужели опыт Сумганта, Баку, Оша, Тбилиси ничему нас не научил? (…) Почему парламент Литвы принял те, а не иные решения в отношении русскоязычного населения? Почему он вовремя не принял предложения Президента СССР и Съезда народных депутатов СССР о неправомерности отдельных законодательных актов, нарушающих права человека? (…) Какова роль средств массовой информации и что ими сделано для сохранения спокойствия?89

В заключение Губенко говорит о том, что интеллигенция должна способствовать сохранению мира. Однако предыдущий параграф его сообщения, называющий события в Вильнюсе и Риге «уроком», как-то жутковато отсылает к обратному: в лице Губенко интеллигенция делает предупреждение – примерно так же, как Кузьмин призывал к «диалогу».

Значение СМИ в приведенных выше новостях упоминается неоднократно: их ругают за необъективность, им приписывают необходимое поведение, на них ссылаются. Но кроме представляющих два полюса «просоветских» и «антисоветских» СМИ имелись и сторонние наблюдатели. Под заголовком «Литва: в зеркале зарубежной печати» даны мнения и реакции представителей других стран, а в качестве вступления – замечательный параграф, суть которого сводится к тому, что все мы не объективны, и они (зарубежные наблюдатели) тем более, «однако в сегодняшнем мире нельзя, как мы думали раньше, жить, не считаясь с мнением соседей»90, ведь без этих самых соседей страна не справится. Относительно «родных» СМИ «АиФ» высказываются более критично. Так в статье «В Литве – танки, на экранах – танцы» говорится следующее: «В ходе событий в Прибалтике остро встал вопрос о средствах массовой информации, и в первую очередь о радио и телевидении». Влияние газет зависит от количества подписчиков («АиФ» здесь, разумеется, лидер), а «система Гостелерадио сохранит структуру ведомства-монополиста»91. Т. Миткова, ведущая ТСН, отказалась читать текст о Комитете национального спасения, который ей передал лично П. Решетов (заместитель председателя Гостелерадио). Каналу ТСН пригрозили закрытием, и текст пришлось пустить голосом диктора. Не очень-то похоже на гласность… Тогда «АиФ» пришли к Л. Кравченко, председателю Гостелерадио СССР, с вопросом о том, почему первая программа ЦТ транслирует (и на Литву тоже) развлекательные шоу? На что тот ответил: «Я вынужден вам с горечью сказать, что убийства каждый день происходят в Карабахе, там-сям. И что делать? Телевидение превратить в симфонический оркестр?»9293. Пожалуй, позицию Кравченко можно оставить без комментария... Еще один пример вопиющего вмешательства в работу СМИ: 13 января 1991 года программа «Время» сообщила о решении Гостелерадио закрыть «Интерфакс». Официальные обвинения состояли в том, что сотрудники «Интерфакса» работали одновременно на несколько СМИ, и причина закрытия именно в этих нарушениях. Однако генеральный директор «Интерфакса» М. Комиссаров в интервью АиФ высказал другу точку зрения: дело в том, что небольшой, но активный Интерфакс начал вытеснять ТАСС, директором которого до недавнего времени был Кравченко. При этом Комиссаров опровергает предположение корреспондента о том, что Кравченко выражал мнение Президента: по его мнению, Кравченко как раз занимается дискредитацией Горбачева94.

«Вишенкой на торте» репортажей про СМИ стала заметка «Назад, к цензуре?». 16-го января (в последний день работы четвертой сессии Верховного Совета) Горбачев высказал мнение о приостановке закона о печати ради «сохранения объективности», а не выражения «позиции политических групп, тем более узких групп»95. Обстановка, таким образом, накаляется: призывы президента к введению цензуры, вмешательство в ход телепередач и попытки закрытия целого информагентства вызывают негодование представителей демократической прессы и их читателей, а правительство в связи с усиливающимся кризисом в Прибалтике все больше теряет доверие. И вот на 20-е января Демократической Россией и Межрегиональной депутатской группой назначен митинг-протест «по поводу событий в Прибалтике и наступления реакции в стране»96.

Второй январский выпуск «Аргументов и фактов» был подписан к печати 24.01.91 уже после событий в Риге. События в Прибалтике пропадают с первой полосы, а освещение рижских происшествий начинается с относительно нейтрального заголовка «Такие разные... Генералы и полковники». Становится ясно, что речь пойдет о наболевшей теме взаимоотношений советской армии в Прибалтике, прибалтийских правительств и союзного центра. Центральное место занимает сенсационное интервью с уже известным нам по прошлому выпуску народным депутатом СССР, полковником В. Алкснисом. «Перед нами – интервью, которое мы посчитали для себя не в праве не опубликовать»97. Редакция надеется на то, что Алкснис полностью отвечает за свои слова, а в случае наличия опровержения обещает опубликовать и его. Но если в словах полковника «есть хоть толика правды, пусть это послужит предостережением тем, кто думает, будто все, что произошло в Прибалтике, случайность»98. Редакция «АиФ» явно придерживается противоположной точки зрения, и интервью Алксниса только подкрепило их позицию. «Москва нас бросила» – так называется, по сути, сообщение о том, что Комитет национального спасения (о котором речь шла в предыдущем выпуске, и который был представлен как некое народное движение против Литовской власти) был создан по инициативе Горбачева. На вопрос «Так ли это?» Алкснис ответил следующее:

Да, это соответствует действительности. Я на днях разговаривал с товарищами из Комитета национального спасения Литвы. Она сказали так: все, о чем нас просила Москва, мы сделали. Москва обещала, что вторую половину пути – введение прямого президентского правления – она пройдет сама. Однако Москва бросила нас. Нас предал Президент, нас предали Верховные Советы СССР и РСФСР, правительство СССР, нас предал Б. Ельцин99.

Приписывание президенту создания Комитета национального спасения – серьезное обвинение: учитывая то, что природа Комитета была неясна, наводка на вмешательство Москвы проясняла многие моменты. Вернее, могла прояснить. На логичный вопрос корреспондента о том, как возможно реальное влияние Комитета на ситуацию в регионе без поддержки большинства (ведь его действия рассчитаны в основном на поддержку со стороны русскоязычного населения, которое в Литве составляет 8,9%), Алкснис ответил, что «армия перейдет на автономный режим работы»100. Таким образом, полковнику не кажется зазорным военное вмешательство для введения президентского правления в республике. Однако оптимизм иссякает: президент, хотя и намеревался его ввести (это решение, по словам Алксниса, было принято, но не афишировалось), на данный момент уже не управляет настроениями в армии. А. Рубикс перестает рассчитывать на поддержку Горбачева, и создавшуюся ситуацию Алкснис сравнивает с незаконченной операцией, когда после сделанного надреза на теле больного хирург вдруг уходит…

Редакция заранее обезопасила себя, пообещав опубликовать опровержение в случае его наличия. С одной стороны, это кажется излишней предосторожностью, ведь коммунисты и так не особо пользовались доверием. С другой стороны, ремарка «интервью, которое мы посчитали для себя не в праве не опубликовать» немного смущает – значит ли это, что публикация была запрещена? Или это такой журналистский ход для привлечения внимания? Публикация сомнительного (хотя и очень выгодного идеологически редакции) интервью привлекает к себе явно больше внимания, чем дальнейшее освещение рижских событий – это, кстати, в очередной раз доказывает, что рижские баррикады остались «в тени» по сравнению с тем, что происходило в Вильнюсе. Это же касается и попыток разобраться в природе различных «народных» объединений: Комитету национального спасения Литвы посвящено гораздо больше статей, чем аналогичному Вселатвийскому комитету народного спасения.

В ночь с 19 на 20 января подразделение ОМОН атаковало здание МВД Латвии. Описание происходившего под заголовком (который, как мне кажется, не очень соотносится с трагическими событиями в Риге) «ОМОН наводит шмон» начинается с небольшой справки: раньше ОМОН принадлежал МВД Латвии и отвечал за расследование преступлений, потом перешел в подчинение МВД СССР и стал заниматься охраной ЦК КПЛ, а командование отряда особого назначения близко по позициям к Вселатвийскому комитету народного спасения (наличие справок, кстати говоря, является отличительной чертой публикаций «АиФ»). После атаки латвийского МВД в Ригу приехали работники Прокуратуры и МВД СССР, чтобы разобраться, кто нарушает обстановку. В ходе операции погибло четыре и ранено десять человек, среди них – защитники здания МВД и журналисты. Среди омоновцев нет жертв из-за их «профессионального мастерства» (жутковатая формулировка…). Перед атакой МВД подразделение ОМОН было замечено у здания ЦК Компартии Латвии, и вряд ли это было случайностью. Руководитель делегации народных депутатов Ленсовета (приехавших в Ригу) А.Сунгуров в интервью «АиФ» выставляет омоновцев мучениками: «Это парни, которые, похоже, сегодня не верят никому ни во что, кроме того, что они находятся на последнем рубеже защиты социализма перед лицом национал-фашизма, которым охвачена Латвия»101. Кстати, упоминание фашизма неоднократно «проскакивает» у коммунистов в качестве обвинения в сторону прибалтов, но ни разу – как напоминание о том, что общая советская армия боролась с этим самым фашизмом. Такое «заигрывание» с терминами конструирует враждебный и противоположно чуждый образ жителей Прибалтики – впрочем, не в 90-е это придумали, и, к сожалению, используют до сих пор… «Мне жаль этих парней, они уже длительный период находятся в состоянии психологической загнанности: им угрожают, их обстреливают». Но тут Сунгуров делает неожиданный вывод: «В настоящее время совершенно очевидно, что ОМОН вышел из-под какого-либо контроля. Проведенную акцию по захвату МВД иначе, как бандитскую, квалифицировать не могу, даже с учетом того, что это была реакция на какое-то действие в отношении их родственников»102. Такая оценка наводит на мысль, что от ОМОНА решили отказаться – «я – не я» и дальше по знакомой схеме: их жаль, они против фашизма (что хорошо), но они действуют незаконно (а это плохо), и условный центр здесь не при чем – видимо, слова Горбачева про невозможность крови противоречили такому исходу, и нужно было как-то внести ясность в то, какую роль играла в случившемся Москва. В лице Сунгурова она представлена сочувствующим наблюдателем, требующим соблюдения закона – впрочем, собственная позиция Горбачева по многим вопросам не сильно отличалась.

Из восьми страниц выпуска «АиФ» примерно две посвящены публикации писем в редакцию с ответом на них или письмам на конкретную тему. В четвертом номере на одной полосе с ответом Губенко Паулсу в «Строках из писем» опубликованы пять обращений. И. Федоров, называющий себя «воином РККА» сетует на то, что «в Прибалтике возродился фашизм, его поддерживают и наши московские фашисты в правительстве РСФСР и Моссовете»; З. Елистратова призывает русских перестать нагнетать обстановку в прибалтийских республиках, признать ошибки коммунистов и право Прибалтики на суверенитет; Каучикас критикует центр за то, что тот ссылается на письма, «поддерживающие комитет национального спасения», но игнорирует письма с требованием вывести войска из Литвы. Дальше идут два письма, начинающихся фразами «Возмущен «голосом интеллигенции»» и «Поддерживаю «Голос интеллигенции» (речь идет о коллективном письме из третьего выпуска «АиФ»). Завершаются обращения параграфом «От редакции», где сказано о многочисленных письмах в адрес ЦК КПЛ с просьбой ввести президентское правление в республиках. Поскольку телеграммы «отражали мнение одной стороны – противников официального руководства республики», АиФ отобрали всего два письма «для публикации в общей палитре мнений»103.

Самым странным в четвертом выпуске является отсутствие информации о митинге, призыв к участию в котором был опубликован в предыдущем номере. Ни одного слова! Возможно, это как-то обусловлено тем, что в состав его организаторов входили народные депутаты, которые одновременно были журналистами «АиФ». Последняя же страница номера, как обычно, посвящена ответу на вопросы читателей. Н. Лотков из Новосибирска поинтересовался – правда ли, что показ прогноза погоды после программы «Время» 16-го января приостановили из-за забастовки Гидрометцентра? Ответили представители Гидрометцентра, подтвердившие данную информацию – решением 80 против 20 голосов работа Гидрометцентра на 16 января прекращается из-за осуждения применения военной силы в Литве. На момент выхода этого номера рассматривается вопрос о санкциях в отношении бастовавших (в том числе и судебных)104.

Пятый номер «АиФ», подписанный к печати 31.01.91, в меньшей степени освещает прибалтийские события. В нем представлены впечатления корреспондента В. Савичева «Латвия: что за событиями», которые являются подведением итогов январских событий. Председатель Верховного Совета Латвии, делая отчет о встрече с Горбачевым, заметил, что президент говорил о доминировании радикальных сил: например, Вселатвийском комитете общественного спасения (прокоммунистической оппозиции, которая выступает за роспуск парламента, отставку правительства и нахождение Латвии в составе СССР). Очевидно, что имущество компартии в Латвии сейчас удерживается «черными беретами», и упустить власть было бы очень невыгодно. Еще одна «дестабилизирующая сила» никак не проявляет себя, кроме как периодическими обстрелами ОМОНа, публикацией врагов народа (в виде списков коммунистов) и организацией взрывов. Пока никого не нашли, а «руководство республики и общественность готовятся к проведению вселатвийского референдума, результаты которого определят будущее Латвии»105. Еще одним итогом прибалтийских событий стали введенные зарубежными правительствами санкции, перечисленные в небольшой статье «Цена насилия», которые выражались в приостановлении или отмене экономической, гуманитарной и технологической помощи СССР106. Читатели, знающие о тяжести экономической ситуации, в которой оказалась страна в начале 90-х, сами могли сделать выводы о том, чего стоили происшествия в Прибалтике СССР и России в частности…

Февральские выпуски уже не были посвящены балтийскому региону, и журналисты вернулись к наиболее насущной для себя теме – проблеме свободы слова. В седьмом выпуске от 14.02.91 опубликовано интервью с Кравченко, которого назначили председателем Гостелерадио, преобразованного указом президента СССР во Всесоюзную государственную телерадиовещательную компанию. «ТВ: Что изменит смена вывески?» – так озаглавлено данное интервью. «Сейчас много говорят о том, что на всесоюзном радио и телевидении идет откат гласности, особенно в связи с освещением событий в прибалтийских республиках»107 – начинает журналист и приводит в пример не вышедшие в программе «Время» сюжеты из Вильнюса и передачу Невзорова, которую пустили вместо них. Кравченко не комментирует «невзоровский сюжет», а сообщение о том, что по ЦТ чего-то не показывают, его «обижает»: «Ни я, не вы не сидим с утра до вечера у телевизора, не смотрим все от начала до конца и начинаем верить тому, что пишут в газетах. А вот как пишут, как мы понимаем закон о гласности – вопрос сложный…»108. Впрочем, свое отношение к гласности Кравченко выражает в следующем комментарии: «Теперь о программе «Время». Одно я должен подтвердить, что сделаю все, что в моих силах, для того чтобы не помогать некоторым СМИ усиливать политическое противостояние в обществе, освобождать по возможности эфир от любого экстремизма – левого, правого, какого угодно»109. «Некоторые СМИ», обвинения в «экстремизме» – схожее мы можем наблюдать до сих пор… впрочем, сейчас не об этом.

«Аргументы и факты», освещая прибалтийские события, ничего не пишут о реакции соседней Эстонии. Особое внимание уделяют хронологии вильнюсских и рижских событий, реакции представителей правительств, проблеме свободы слова и публикации читательских писем. Как уже было сказано ранее, особенностью издания является представления полярных мнений, что позволяет не только ознакомиться с существующими позициями, но и выбрать более близкую для понимания происходящего.

«Московские новости»

«Московские новости» так же, как и «АиФ», являются неправительственным еженедельником, выходившим по средам. Главный редактор – Е. Яковлев (с августа 1991 его заменяет Л. Карпинский), тираж к концу 1991 года – 1 740 000 экземпляров (1 300 000 подписки). Г. Белонучкин «МН» описывает следующим образом:

Еженедельная либеральная газета. Выходит с 1930 года. До 1990 года – газета Агентства печати «Новости» и союза советских обществ дружбы. После назначения главным редактором «МН» Егора Яковлева (1986 г.) неоднократно первой открывала ранее запрещенные темы. С 1990 года учредитель газеты – общественный совет, состоящий из известнейших деятелей демократического движения, ныне возглавляющих движение «Демократическая Россия» и Движение демократических реформ. Газета выходит на нескольких мировых языках и является наиболее мощным рупором демократического лагеря110.

«Московские Новости», в отличие от «АиФ», не ставят себе целью осветить происходящие события со всех точек зрения – такой вывод можно сделать, исходя из анализа их материала: обзор происшествий более глубокий, более критичный, при этом противоположные мнения приводятся в качестве «антипода» основной новости.

Второй выпуск от 13 января не включает в себя описания Вильнюсских событий – он был подписан в печать 8 января. Зато две заметки посвящены ситуации в Риге. На первой полосе под заголовком «Защитник» находится фотография симпатичного молодого человека, он улыбается, на заднем фоне стена увешена плакатами с голыми девушками, газетными вырезками и фотографиями с какими-то устройствами, под потолком висит плотная сеть, от которой вниз свисают «висельные» петли, а также флаг с «веселым Роджером» и военная одежда над кроватью. Этот кадр был сделан фотокорреспондентом «Независимой балтийской газеты», а под ним с заголовком «Герой нашего времени в черном берете» описывается захват Дома печати в Риге, который произошел 2 января. Что касается фото, то сложно не заметить его постановочность: для полной картины на нем не хватает только списка убитых врагов или советского герба на всю стену. Однако это не означает, что реальное «логово» ОМОНа, в котором была сделана фотография, действительно не может так выглядеть: просто (скорее всего) был выбран самый характерный кадр.

Что касается сопроводительного текста, то начинается он так: «Героев открывают газеты. Этот герой закрыл сразу же несколько газет в течение одного дня»111. С. Киселев, корреспондент в Риге и автор этой заметки, описывает омоновцев как «отчаянных парней, привыкших спать в обнимку с автоматом. Их называют в Латвии «черные береты»», а касательно фотографии замечает: «Таков защитник партийной собственности»112. Дальше корреспондент приводит слова Александра Кузьмина, старшего лейтенанта ОМОНа, которые тот сказал автору фото:

Чтобы навести порядок и установить советскую власть в Риге, достаточно нашего отряда. Мы готовы выполнить любой приказ Президента. Надеемся, что он будет скоро. (…) Разгоним существующую власть, возьмем под охрану стратегические объекты и устроим суд над националистами113.

Вряд ли один человек подписывался на два социально-политических издания, чтобы контролировать происходящее в стране. Но если предположить, что кто-то одновременно подписался на «АиФ» и «МН», можно представить, какая путаница возникала в голове. Во-первых, описанный в первом январском выпуске «АиФ» Кузьмин – это не тот Кузьмин, которому принадлежат слова о готовности «выполнить любой приказ Президента» (первый – Федор, второй – Александр), но это еще не все. Образ форменных отморозков, который представлен в «МН», явно не соотносится с образом из «АиФ», где приведена характеристика Сунгурова про несчастных и замученных омоновцев. Таким образом, хотя читатели обеих газет узнавали о причастности рижского ОМОНа к январским происшествиям, роль ОМОНа и его активность однозначно значительнее в представлении «МН». Так же стоит отметить, что захват рижского Дома печати 2 января вообще остался незамеченным многими СМИ. Правда, «МН» дали лишь отрывочное описание событий: утром ОМОН занял дом печати, не вступая в переговоры с А. Вазнисом, И. Бишерсом или Д. Ивансом (а были ли предложены переговоры?), и таким образом они «направили на членов правительства стволы своих автоматов». После чего «береты» отняли съемочную технику у журналистов, протаранили машину МВД и начали стрелять (погибших, к счастью, не было). 3-его января А. Вазнис обещал освободить Дом печати «от вооруженных бандитов»114.

Захвату Дома печати предшествовали взрывы в Латвии, подробнее о которых С. Киселев пишет в статье «Шаги командора». 5 декабря 1990-го (практически за месяц до захвата Дома печати) были взорваны памятники латышским легионерам, которые воевали на стороне Гитлера. За этим с 12 по 24 декабря последовали еще 8 взрывов, но цели уже были другие: памятник Ленину и прочие «коммунистические» цели, причем повреждения были минимальными. Смысл провокаций был очевиден – разозлить людей и подтолкнуть к противоправным действиям, чтобы советской власти был смысл «вмешаться». Киселев видит связь между требованиями установить президентскую власть в республике и этими событиями, а сценарист, скорее всего, один. Вмешательство в дела Латвии (и Прибалтики в целом) выгодно правительству СССР и военно-промышленному комплексу. Но при первой крови Горбачев потеряет свои привилегии, и ему станет невыгодно происходящее, из чего автор делает вывод, что президента что-то (или кто-то) подталкивает на такие меры. В ночь с 26 на 27 декабря еще 4 больных взрыва: детский сад, больница, офицерское общежитие и школа. Жертв, как и раньше, нет, цель – испуг. Происходящее Киселев называет «азербайджанским следом»: там тоже были взрывы, после которых заговорили о необходимости президентского правления. Еще одно основание для подозрений в намеренности действий – безразличие Латвийского КГБ к происходящему. К тому же накануне нового года Альфред Рубикс «тонко намекнул», что кому-то на Новый год придется туго. И 2 января ОМОН взял рижский Дом печати. Рижане ответили забастовкой печатников, чем частично подсобили провокаторам: «Осталось немного, чтобы пропитанная парами злобы и подозрительности общественная атмосфера взорвалась кровопролитием. Армию к этому готовили психологически. Народ – политически. Дело за искрой. (…) Диктатор всегда приходит в образе спасителя»115.

Третий выпуск «МН» 20 января, подписанный в печать 15-го, начинается с фото танка и человека с Литовским флагом под заголовком «Кровавое воскресенье». Заявление учредительного совета «МН» начинается словами о том, что этот номер газеты выходит в траурной рамке (по краю всех страниц, где говорится о Вильнюсе, идет широкая черная полоса), но это скорбь не только по погибшим – стреляли и в демократию тоже. «Близок последний час режима», но он не сдается, и это выражается в давлении на СМИ, блокировке экономических реформ и наступлении на суверенитет республик, однако «для сохранения Союза совсем необязательно превращать его в «братское кладбище»». Отчасти в вильнюсских событиях виновато и правительство Литвы – отстранившись от участия в Верховном Совете СССР, оно не смогло контролировать происходящие изменения. Президент предал идеи «нового мышления», но люди должны о них помнить и не забывать о необходимости взаимодействия. «Особенно хотим обратиться к журналистам. Если нет сил и возможности сказать правду, то хотя бы не участвуйте во лжи!»116 Сами вильнюсские события в «МН» описываются очень подробно, буквально по часам представлено все, что происходило с ночи 13 января по день 15-го в Вильнюсе, Таллинне, Риге и Москве. Описываются события у самой телебашни, лживые новости КПСС, «Каунасское радио выходит в эфир с обращением к гражданам Советского союза: «Наша свобода – это ваша свобода!»», ссылка на «Рейтер» – скорее всего, армия могла действовать сама, потому что накануне в субботу Горбачев заявил о том, что силу применять не будут. Приведено и мнение Бориса Ельцина под заголовком «Все это слишком серьезно»117. Также описан «бунт» Татьяны Митковой (речь о котором шла и в «АиФ»), непрерывное освещение в течение 13 часов «Эхом Москвы» событий в Вильнюсе118; приведено мнение иностранной прессы и политиков – Джоржа Буша, Джеймса Бейкера (госсекретаря США), Вацлава Гавела и других, совместное заявление Франции и Германии119.

Помимо репортажей с места событий и реакции мирового сообщества на них в «МН» имеются и авторские рубрики (чего, кстати, не было в «АиФ»). «Страница трех авторов» – мини-рубрика «МН», в которой на актуальную на данный момент тему могут высказаться политические деятели и активисты. Здесь Юрий Бандура (корреспондент «МН» в Нью-Йорке), Лев Карпинский (на тот момент политический обозреватель «МН») и Дмитрий Волконогов (народный депутат РСФСР) выступают против агрессии в Прибалтике. Бандура отмечает, что если Вильнюсские события окажутся не расследованными, это будет означать одно – президенту это было выгодно. Под танками гибнут не только люди, но и вера в то, что с Союзом можно договариваться (схожая мысль звучала на первой полосе). Карпинский пишет, что действия Москвы дискредитируют Россию, и каждый патриот России должен высказаться в поддержку Литовского народа. Волконогов тоже пишет о демократической России и о том, что с ее рождением не могут быть связаны кровавые конфликты120.

Четвертый номер, вышедший 27 января (подписан в печать 22.01.91), начинается закономерным заголовком «Ночь Вильнюса опустилась на Ригу», под ним – фото митинга в Москве 20 января с подписью «Народ протестует. Власть молчит. Каратели стреляют». Еще ниже заголовок «Позиция России», где говорится о выступлении Председателя Верховного Совета РСФСР Бориса Ельцина на открытии 3-ей сессии российского парламента. Большинство депутатов поддерживают его идею о защите российского суверенитета и создании, по сути, второго Союза, форма которого еще не продумана. Предлагается «союз четырех» (России, Украины, Белоруссии и Казахстана). Интересно, что все беды Прибалтики в основном представлены через проблемы России и ее стремление к суверенитету, рассуждения о том, что из Горбачева диктатора не получится, но в таком хаосе может возникнуть третья власть и т.д.121.

На второй странице про Ригу ничего нет (что еще раз доказывает представление о рижских событиях как о чем-то второстепенном по сравнению с происшествием в Вильнюсе). Зато в рубрике «трех авторов» политолог Андрей Грачев пишет о том, что «Вильнюсская катастрофа продолжается. Она превратилась в рижскую. Следовательно, речь идет не о единичной трагедии, и, если власть не объяснится перед обществом и не восстановит с ним контакт, перед нами реально встает перспектива крушения политики, курса, надежды»122. Довольно частый мотив об общих проблемах системы и ухудшении ситуации, а не прибалтийском кризисе в частности – пожалуй, в этом состоит еще одно отличие «МН» от «АиФ»: попытка рассмотреть происходящее в совокупности всех существующих проблем. «Звонит колокол» Елены Боннэр (в этой же рубрике) – очень личный очерк, сочинение, выражение боли. Боннэр лично знала погибшего в Риге оператора из группы Подниекса, и в заключение она с горечью замечает – хорошо, что Андрей (Сахаров) умер – он всего этого не увидит и никуда не понесется...123.

Четвертая страница выпуска с заголовком «Баррикады не просят огня» и подзаголовком «Рига сегодня напоминает прифронтовой город, многие жители которого готовы умереть за свою независимость»124 полностью посвящена накаленной ситуации в Латвийской столице, но не самим событиям: текст был составлен раньше и передан из Риги в редакцию утром 20 января. В нем корреспондент приводит собственное видение того, как и что происходило в Латвийской столице, начиная с 1 января – дня, когда латвийским правительством было принято непопулярное решение о поднятии цен и с которого якобы и начались протесты граждан. Но на самом деле рост цен пришелся на руку коммунистам и прочим представителям оппозиции, которые стали во всем обвинять латвийскую власть. «Вдохновленные литовским сценарием, они, объединившись в латвийский комитет общественного спасения, объявили через газету ЦК КПЛ «Советская Латвия» о роспуске Верховного Совета республики и правительства»125. Компартия, по мнению премьер-министра Иварса Годманиса, хочет вернуть власть силой – только это объясняет использование военной силы, в противном случае обошлись бы без нее. Не случайным является и то, что в Риге расположен штаб ПрибВО, а в Латвии находятся советские войска. После Вильнюса 13 января в городе начали возводить баррикады (действия в этот период правительственных и оппозиционных сил не приводятся в «МН», но были подробно описаны в первом январском выпуске «АиФ»), а на 15 января будто бы «в пику» этим действиям был назначен марш оппозиции. Федор Кузьмин (уже знакомый нам по репортажу «АиФ») пообещал Горбунову не допустить вмешательства своих людей в происходящее, отпустив такую ремарку: «За своих людей я отвечаю, но только за своих»126, после чего корреспондент задается логичным вопросом: «Есть другие?» Глава «черных беретов» Чеслав Млынник запретил омоновцам давать интервью, объяснив это «приказом». Опасность ОМОНа была очевидна, ее специально обсуждали на пресс-конференции 18 января, когда полковник Алкснис вдруг заметил, что в случае нападения на ОМОН за него вступится армия. 14 января ОМОН напал на отделение милиции и школу милиции, целью был захват оружия; 16 числа им были обстреляны пять машин, микроавтобус «Латвия» и «скорая помощь», в которой находились люди. В результате обстрела от выстрела в голову погиб один человек. На этом ОМОН не остановился, устроив еще несколько налетов. Корреспондент замечает, что подчинение ОМОНа МВД СССР перекладывает ответственность за случившееся на Пуго, но после ночных событий 20 января, когда было ранено 9 (или 10) человек и убито четверо, министр МВД СССР заявил, что ничего не знает о происходящем.

Как и в прошлом выпуске, под репортажем из Риги находится очередное «фактурное» фото бойца рижского ОМОНА Александра Кузьмина (здесь он представлен как «один из бойцов рижского ОМОНа во время отдыха», а фото предоставлено все той же «Независимой балтийской газетой»). Видимо, это тот самый старший лейтенант Кузьмин из прошлого выпуска «МН». Он сидит в тельняшке, на стене висит то ли оружие, то ли какие-то ремни для его ношения (неразборчиво) и плакат, где по-русски написано «Арнольд Шварценеггер», а сам Шварц представлен в четырех позах «качка». Образ омоновца для читателя должен быть очевиден – расслабленные вооруженные громилы, которые «отдыхают» на базе с оружием и своеобразными украшениями в виде плакатов, но в любой момент могут «сорваться» и выехать на улицы города. А это страшно.

Опубликованное в нескольких газетах обращение Б. Ельцина к солдатам и офицерам не осталось незамеченным «МН». Свой призыв под названием «Не стреляй!» опубликовал и корреспондент «МН», писатель Дмитрий Радышевский. Это очень эмоциональное обращение, в котором автор призывает всех к нормальному поведению и пишет о том, что ждет взявших в руки оружие против мирных граждан127.

Проблема свободы слова, которая неразрывно связана с возможностью освещать происходящее в Прибалтике, поднимается и в «МН». В газете представлена стенограмма с обсуждения на четвертой сессии Верховного Совета СССР, когда шла речь о приостановке действия закона о печати. «Президент предлагает и отказывается» – такой заголовок выбран не случайно: Горбачев, объявивший о необходимости приостановить закон для того, чтобы выработать объективность у прессы, был практически зашикан и отказался от своей идеи, однако приказав рассмотреть подробнее возможные меры изменения ситуации в СМИ. В очерке «Перечитывая стенограмму» под заголовком «Снова загнать джинна в бутылку? К дебатам о свободе печати» Ю. Карякин пишет, что хотя президент и отказался от своей идеи приостановить закон (было принято решение заняться «объективным освещением событий»), это все равно пугает – пугает та легкость, с которой разбрасываются таким колоссальным законом. Демократия становится все дальше, но ведь очевидно, что «слишком много правды вырвалось в свет», а гласность – это ««элементарное», первоначальное условие нормальной жизни»128. «МН» также писали о монополии Гостелерадио – в первом выпуске есть небольшая заметка под заголовком «За оптимизмом – к «Рабыне Изауре» (отсылка к трансляции популярного сериала): «Читателям проще: не нравится «Правда» – покупай «Коммерсант». По телевизору мы смотрим то, что отбирает руководство Гостелерадио, у которого монопольное право владения эфиром»129.

Освещение событий в Прибалтике «Московскими новостями» не только присутствует как таковое, но и анализируется с точки зрения их «существования» в других СМИ. На вопрос «Бедные, бедные танки, или почему не стыдно лгать?» редакция дает такой ответ: потому, что людям, которые выполняют приказ, не стыдно. А вранье в других СМИ просто откровенное: например, людей под танки в Вильнюсе толкали рядом стоящие люди, а огнестрельные ранения делались уже умершим своей смертью людям, чтобы все представить как атаку армии130. Интересно, что сотрудники СМИ избегают ссылок на конкретные издания, давая общие характеристики – «коммунистические издания», «якобы демократические СМИ» и т.д. Такой же уход от точных ссылок наблюдается и в выступлении политиков – вспомнить только интервью с Кравченко из «АиФ», который обещал не допустить деятельности «дестабилизирующих обстановку» СМИ.

«Аргументы и факты», приглашающие к участию в митинге 20 января, о самом митинге не написали не слова. Зато в «МН» имеется информация о том, что в Москве прошел полумиллионный митинг за отставку Крючкова, Язова, Пуго и прочих, но он был, в первую очередь, траурным – в память о жертвах в Вильнюсе. Для сравнения приведен репортаж с митинга коммунистов у Парка Горького, который состоялся 19 января. На нем несколько человек с плакатами (разумеется, их было больше, но редакция выбрала фото с небольшой группой людей) ругали Ельцина, защищали Невзорова («Невзоров, мы с тобой, только позови!») и Саддама Хусейна131. Вряд ли посылом редакции было то, что «хороший» митинг прошел в центре Москвы и был многочисленным, а «плохой» состоялся в парке у нескольких коммунистов. Фотография и надписи на плакатах скорее показывают полную неуместность самого существования таких взглядов сейчас, когда в стране идут демократические процессы (не стоит забывать об основном посыле «МН»), и потому к ним даже нет подписей – кадры с многотысячной толпой и небольшой группой говорят сами за себя.

В следующем выпуске от 3 февраля (подписан в печать 29.01.91) представлен последний разворот, посвященный событиям в Прибалтике – правда, если в «АиФ» была подведена некая черта и надежда на улаживание конфликта, в «МН» представлен «открытый конец»: «Прибалтика: тревога остается»132. В статье «Особое назначение» описывается жизнь рижского ОМОНа, интервью с уже известным нам Кузьминым и мнение бывшего министра МВД Вадима Бакатина под заголовком «Рижский ОМОН – это и моя ошибка». Бакатин ратовал за роспуск вооруженного объединения: русскоязычный отряд, в котором представлено не больше 20 человек других национальностей, вынужден оставаться на военной базе в чужой стране, питаться казенной пищей и выполнять приказы, суть которых больше сводится к устрашению и разрушению, чем к чему-то путному. Очевидно, что для сдерживания людей в таком состоянии необходима последовательная «помывка мозгов». «Сто двадцать крепких мужиков с комплексом супермена Рэмбо, с мышцами Шварценеггера и полной кашей в голове» – так одновременно сочувственно и немного с издевкой описывает их корреспондент «МН»133.

Таким образом, освещение прибалтийских событий в «Московских новостях» происходит через призму проблем становления демократии в России и суверенных республиках, а главным «врагом» представляются коммунисты. Действия Ельцина газетой оцениваются однозначно положительно, о Горбачеве говорится очень мало, гораздо подробнее можно узнать о коммунистах. Вполне возможно, что этим же обусловлено такое внимание рижскому ОМОНу – группа вооруженных людей, которые практически никем не контролируются, но периодически находят для себя занятия (при этом сами являющиеся несчастными людьми не при делах) как аллюзия коммунистической власти, с которой каждый нормальный человек должен бороться.

«Куранты»

«Куранты» – газета, выходившая пять раз в неделю (Вт – Сб). Главный редактор – А. Панков, тираж к концу 1991 года – 300 000 экземпляров (около 225 000 подписки). Прочие сведения:

Учредитель газеты – Моссовет. Основана 20 сентября 1990. Публикует решения московских властей, анонсы мероприятий и массу текущей информации о деятельности группировок демократического направления, анонсы их мероприятий. Политическая линия газеты – радикальный антикоммунизм с популистским уклоном. В конфликте мэрии с Моссоветом в основном активно поддерживает мэрию134.

Издание «Куранты» – совсем молодая на январь 1991-го газета, начавшая свое существование еженедельным выпуском: «Позади – пятнадцать еженедельных выпусков газеты «Куранты». Впереди... Не будем загадывать, сколько – ежедневных»135. В отличие от «АиФ» и «МН», где на рассмотрение произошедших событий и верстку у издателей была неделя, у ежедневных газет такого времени нет. Этим обусловлена специфика материала: сообщения более короткие и более «резкие». Таким образом, «Куранты» не могли себе позволить детальное описание параллельных с вильнюсскими событий, в том числе и тех, что происходили с телевидением и прессой. Проблема свободы слова в издании напрямую связана с нападками на демократию, о которых в «Курантах» говорится гораздо больше, чем в «Московских новостях». А популизм газеты, отмеченный Г. Белонучкиным, выражается в большом количестве пространных фраз.

Первая новость о Прибалтике появилась в третьем номере от 5 января сообщением о захвате дома печати в Риге. «Печать в СССР свободна, а в Риге – бездомна» – таким не самым оригинальным заголовком начинается статья о действиях ОМОНа. В отличие от «МН» и «АиФ», «Куранты» делают упор на экономический фактор произошедшего: «речь здесь идет и об огромных прибылях, которых лишалась КПЛ, потеряв Дом печати: издательское дело – один из самых рентабельных бизнесов»136, поэтому партии было необходимо вернуть себе собственность. Учитывая то, что рижский ОМОН занимался охраной партийного имущества в Латвии, все сходится. Но общую ситуацию журналист «Курантов» оценивает шире: «Очевидно, можно не сомневаться теперь: наступление правых сил, которое до сих пор пока только ожидалось, подразумевалось – началось. И похоже, что Президент, являющийся еще и генеральным секретарем ЦК КПСС, на этот раз не намерен отступать»137. Интересно, что Горбачев упоминается в этой заметке один-единственный раз и именно в таком ключе, хотя действия ОМОНа автор связывает только с КПЛ.

9 января выходит четвертый выпуск «Курантов», в котором речь идет о вводе десантников в Латвию. Цель – принудительная мобилизация в армию (предположительно, такая поспешность связана с Персидским кризисом), причем 10-тысячный контингент с 7 по 13 января дает время «дезертирам» добровольно вернуться в армию и дослужить в ПрибВО. Данный ввод войск осуществлен по приказу министра обороны Язова. Однако приказ из центра не учитывает латвийской специфики – например, непонятно, что делать с молодыми людьми, которые по латвийскому законодательству ушли в альтернативную службу. ВС Латвии в ответ на введение десантников начал обсуждение проекта обращения к мировым парламентам в связи с использованием войск без ведома выборных органов138. Одновременно с рижскими событиями ухудшается ситуация в Вильнюсе, которая вот-вот перерастет в трагедию 13 января. Но пока все под контролем, 10 января Горбачев адресует сообщение Верховному Совету Литовской ССР, в котором он винит литовское правительство в отступлении от конституции СССР и возвращении к буржуазным порядкам, из-за чего происходит резкое обострение ситуации в республике. «Люди требуют восстановления конституционного порядка», «разуверившись в политике, проводимой нынешним руководством, они требуют введения президентского правления»139. Также Горбачев предлагает вернуть силу советской конституции и предупреждает литовцев об ответственности перед своим народом за отказ от его «предложения». Иначе как угрозу данное обращение воспринять сложно, и журналисты не преминули обвинить президента в ультимативности. Комментарием к обращению президента идет заметка «От плюрализма к «ультиматизму»», автор которой считает «тупик», о котором говорит президент, следствием политики центра. Горбачев пытается быть нужным и хочет стать «твердой рукой», но после 1985-го республики стали другими, и вернуть все назад не получится. Хотя «небольшая война ему бы сегодня не помешала» – по мнению журналиста, она позволит сплотить общество и направить все ресурсы снова в централизованное экономическое русло140.

«Тбилиси – апрель 1989, Баку – январь 1990, Вильнюс – январь 1991... Трагический ряд городов и дат не оборвется, если и на этот раз не будут названы те, кто послал десантников в суверенное государство для поддержания анонимного Комитета национального спасения. Тот народ, от имени которого его собственных сыновей посылают убивать, должен сегодня знать, по чьей вине в Вильнюсе пролилась кровь»141. Так начинается первая полоса выпуска от 15-го января. Дальше идет описание того, как штурмом брали здание радио и телевидения, телебашню. По просьбе т.н. Комитета национального спасения введен комендантский час с 6.00 13 января, что по сути означает введение военного положения. В статье «Министры утверждают: приказа из центра не было» речь идет о реакции Пуго и Язова на конфликт в Литве. Оба уверяют, что это не их рук дело, они ничего не знают. Однако на вопрос о Комитете, который был сформирован в срочном порядке 11 января (этой информации не было больше ни в одной из используемых для данной работы газет), Пуго ответил, что «назвать фамилии он не может в целях их безопасности».

Ранее мной уже была сделала попытка представить, что один человек подписывается одновременно на два издания. И если бы кто-то подписался на «Куранты» и, например, «МН», то очень сильно удивился бы: Комитет национального спасения в большинстве СМИ представлен как безликая организация – некий «абсолют» коммунистического движения в Прибалтике. Их никто не видел, но о них все слышали. Даже рижский ОМОН является более открытым для СМИ и общественности, чем Комитет. И тут Пуго заявляет, что эти люди материальны, и он даже знает их лично! Если это заявление не было сфальсифицировано, то оно является не меньшей «бомбой», чем интервью «АиФ» с полковником В. Алкснисом, который говорил о том, что комитеты были созданы по указанию Москвы.

После происшествия в Прибалтике Горбачев начал заседание сессии ВС с обсуждения кабинета министров (в шутливом тоне), который необходим президенту, а не с выражения сочувствия литовцам или комментария по поводу Прибалтики. Корреспондент заканчивает статью такими словами: «Простите нас, друзья из Литвы. Сегодня мы не воспринимаем шуток Президента. Мы разделяем вашу боль»142. Поведение президента не одобряли и представители интеллигенции: Елена Боннэр отправила Нобелевскому комитету с просьбой «вычеркнуть имя Андрея Сахарова из числа лауреатов Нобелевской премии», потому что в этом же списке есть Горбачев143.

Несмотря на то, что на период публикации девятого номера уже было известно о происшествиях в Риге, которые подробно были описаны в «МН» (обстрел школы милиции, нескольких машин и захват оружия омоновцами), в «Курантах» про рижские события ни слова – как и про то, что с 13 января в городе начали возводить баррикады. Первые страницы всех выпусков по-прежнему занимают сообщения из Вильнюса. Кстати говоря, страницы, на которых располагается новость, являются показателем, если их расположение не зависит от наличия фиксированных рубрик (такими, например, являлись «Страница трех авторов» в «МН» на третьей странице или письма в редакцию «АиФ» на восьмой). Почти все новости про Прибалтику в период январских волнений находятся на первых страницах газеты, а с потерей актуальности «сползают» к концу.

Примером «первополосной» заметки и одновременно описанного Г. Белонучкиным фирменного популизма «Курантов» является, например, эта заметка в десятом выпуске от 17 января:

«Граждане, Отчество в опасности! Наши танки – на чужой земле». Эти слова, написанные в 1968 году, оставят след в истории еще одного поколения советских людей. Но останется в истории и политическая забастовка, начатая вчера в поддержку суверенной Литвы. Верхи еще пытаются жить по-старому за отлакированным фасадом империи, но народ хочет жить по-новому. Свободно. И слова о его интересах не заглушают грохот танков на улицах Вильнюса. И сейчас, защищая Литву, мы защищаем Россию144.

В 12-том выпуске от 19 января на первой полосе с лозунгом «Сегодня – Литва, завтра – Россия!» находится описание манифестации, которая должна пройти на следующий день в центре Москвы145. Для сравнения: у «МН» есть описание митинга постфактум, у «АиФ» – скромный призыв к манифестации и ничего про то, как он прошел.

Удивительно содержание выпуска от 23-го января: на первой полосе приведена резолюция митинга 20-го января, на этой же странице имеется упоминание митинга 19-го числа, в котором участвовало не больше трехсот коммунистов. Указывается, что на этот «митинг» сгоняли пенсионеров146. И больше ни слова о Прибалтике во всем номере. Как мы уже знаем по репортажам «АиФ» и «МН», рижский ОМОН в ночь с 19 на 20 января захватил здание МВД Латвии, в результате чего погибло 4 человека, но в «Курантах» ни о рижских баррикадах, ни о данном происшествии не говорится. В четырнадцатом выпуске от 24-го января Прибалтика окончательно уходит с первой полосы, ее заменяют проблемы союзной экономики. Однако полностью освещение рижских событий не заканчивается. В представительстве Латвийской республики в Москве А. Горбунов устроил пресс-конференцию, на которой рассказал журналистам о своей встрече с Горбачевым (о самой встрече в «Курантах» сказано не было). Основные тезисы Горбунова состояли в том, что введение президентского правления в Латвии возможно только в случае крупных провокаций, а требование соблюдать советскую конституцию не является правомерным, поскольку законы латвийской республики стоят выше нее147. Продолжая тему взаимоотношений с центром, Горбунов призвал Москву к диалогу и отметил, что с Горбачевым было найдено соглашение касательно законов о правах человека – здесь президент готов признать преимущество латвийского законодательства в вопросе предоставления прав людям различных национальностей, проживающих на территории Латвии. В заметке про Горбунова внизу также есть небольшая приписка о том, что в этот день (25 января) состоятся похороны погибших при захвате здания МВД148.

Помимо отчасти удачного диалога Горбачева и Горбунова (хотя «Куранты» упорно подчеркивают роль именно Горбунова в проведенных переговорах) состоялось и первое назначение латвийского посла в России: 25 января им стал Янис Ловникс. А министр иностранных дел России А. Козырев заметил, что данное назначение вносит положительный вклад в отношения суверенных республик, добавив, что в ближайшее время в Риге будет открыто российское представительство149. Хотелось бы сказать, что на данной позитивной ноте заканчивается освещение январских прибалтийских событий в «Курантах», но сразу под новостью о назначении посла идет сообщение о том, что 23 января от огнестрельного ранения в голову погиб боец ОМОН. По официальной версии причиной гибели стала ошибка: случайно выстрелило оружие. Но также рассматриваются убийство и самоубийство150. Данная печальная «нота» напоминает о том, что вопрос с рижским ОМОНом еще не решен, но это уже другая история.

Таким образом, можно заметить, что «Куранты» схожим с «Московскими новостями» образом освещают прибалтийские события через вопрос демократии как в самой России, так и в других республиках. Возможно, именно по этому рижские события остаются «в тени» – передать суть прибалтийской проблемы можно и не вдаваясь в подробности; с этой же точки зрения заявления Горбунова после захвата МВД для газеты представляют бо́льший интерес, чем освещение самого захвата.

«Независимая газета»

«Независимая газета» – «тяжелая артиллерия» гласности 90-х. В «Истории русских медиа», составленной «Афишей», газета описывается как одно из самых авторитетных издательств страны151. «НГ» открыл ушедший из «Московских новостей» Виталий Третьяков, и хотя по словам Татьяны Малкиной (корреспондента отдела политики с 1991 по 1993-й) команда была «зеленая», потому что редакцию Третьяков набрал с нуля, он не прогадал. «До газеты пользовались партийно-бюрократическим канцеляритом. А мы, вооружившись до зубов стайлбуками Financial Times и Reuters, пытались привнести западные критерии качества на отечественную почву. И, в общем-то, преуспели – хотя создали нечто свое»152. Также «НГ» от других газет отличает наличие девиза – вместо привычного «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» на обложке находится фраза на латыни «Sine ira et studio» («Без гнева и пристрастия»), которая явно отражает намерение редакции объективно освещать события.

«НГ» выходила три раза в неделю, тираж к концу 1991 года составлял 270 000 экземпляров. В справочнике Г. Белонучкина описывается как «Ведущая ежедневная политическая газета»:

Учреждена Моссоветом. Коллектив редакций сформирован из журналистов популярных газет либерального направления (Московские новости, Коммерсантъ, Собеседник). Выходит с декабря 1990 г. трижды в неделю (в 1992 – 5 раз). С первых же месяцев существования – самая раскупаемая газета в Москве. Наиболее полно освещает политическую жизнь страны, придерживаясь либеральных позиций. Среди постоянных авторов – эссеисты и литературные критики русской иммиграции. Тиражи газеты ежедневно печатаются в ряде городов России, а также в Тбилиси. Дайджесты публикаций «НГ» выходят на русском и английском языках в США. События за рубежом освещает эпизодически153.

Сообщения о Прибалтике начинаются с новости о захвате Дома печати ОМОНом. ОМОН действовал «под эгидой правоохранительного кооператива «Викинг»»154 по указанию ЦК КП Латвии, чтобы Дом печати не перешел в собственность его коллектива. В следующем номере от 10 января первый заместитель Председателя Совета Министров Латвийской Республики Илмар Бишер в интервью говорит о вводе десантников на территорию республики, называя это «демонстративным шагом». Было получено подтверждение того, что вопрос с дезертирами будет решен без советских войск, а латвийское законодательство относительно альтернативной службы и дезертиров предлагает свои меры. На вопрос корреспондента В. Дашевского о том, чем можно объяснить повышенный интерес центральных СМИ к Латвии, Бишер отвечает так: «Известно, что у нас очень энергичный первый секретарь компартии, которого никак не удовлетворяет роль лидера оппозиции в парламенте»155. А. Рубикс неспроста такой уверенный – его инициативы (в том числе создание комитета национального спасения) поддерживаются ЦК КПСС, а «ЦТ и «Правда» активно используются для нагнетания обстановки»156. В этом же выпуске опубликован депутатский запрос к Б.К. Пуго с требованием вернуть в казармы отряд ОМОН и дать немедленный ответ Верховному Совету Латвии на следующие вопросы: кто ответственен за нападение на Дом печати, почему отмена 6 статьи конституции СССР неведома ЦК КПЛ, как будет проведено расследование и наказание виновных и какие гарантии может дать МВД СССР того, что подобное больше не повторится. Перед этим приводится справка о случившемся, где к уже известным нам фактам из рассмотренных ранее газет добавляется подробное описание того, как Дом печати было решено сделать акционерным обществом. ЦК КПЛ не устроила их доля в 23 % (51% принадлежал коллективам типографии и редакции, 26% о – Латвийской Республике), и они решили захватить имущество силой. Результатом стало принятое коллективом 4 января решение покинуть Дом печати и прекратить выпуск центральных и республиканских периодических изданий157.

В шестом номере от 12 января опубликовано уже знакомое нам обращение Горбачева от 10 числа, а под заголовком «Танки на улицах Вильнюса» описываются события, которые предшествовали беспорядкам в Вильнюсе. Десятого же числа «десантниками был захвачен Департамент охраны края и республиканский Дом печати»158. Радио республики в тот же день начало призывы к населению «с просьбой собираться у зданий парламента, Дома печати и телецентра для осуществления акции гражданского неповиновения»159. Министерство обороны СССР отказалось комментировать ситуацию, предложив обратиться в пресс-службу президента. В этом же выпуске корреспондент «Советской молодежи» А. Сорокин специально для «НГ» рассказывает подробности того, что происходит в Риге в статье «В тени Рижского Дома печати»160. Из нового – комментарий Рубикса, который заявил, что приказ охранять Дом печати был отдан для соблюдения Указа президента об охране собственности КПСС.

Описание захвата рижского Дома печати нигде подробно не описывалось, но «НГ» поставили себе целью осветить данное событие как можно полнее – на это указывает неоднократный возврат к теме. В отличие от других изданий, который выстраивали январские события по логической цепочке «Вильнюс – Рига – Таллин?», «НГ» начинают «отсчет» январского кризиса именно со 2 января: «Итак, Рига… Вильнюс… Далее – везде?..»161 Также в «НГ» поражает проработка материала: несмотря на то, что газета издавалась три раза в неделю, полнота информации в ней не уступает еженедельникам «АиФ» и «МН». Под «полнотой» я подразумеваю не столько освещение всех возможных точек зрения («конек» «АиФ»), сколько палитру возможных способов освещения одного события и подачу информации в нем. Если разбирать это на случае Дома печати, то здесь есть все: причина, повод, точки зрения на произошедшее, реакция / ее отсутствие, результат и знакомое «мы следим за развитием событий», при этом имеется и аналитический авторский материал (наподобие рубрик в «МН»). Например, Виталий Портников в статье «Крах по сценарию» задается вопросом о возможности введения президентского правления в одной республике, сравнивает ситуацию в Литве и Латвии, отмечая, что в Латвии обстановка спокойнее из-за их более «миролюбивого» правительства, а Ландсбергису стоило бы быть поспокойнее и т.д.162

В седьмом номере «НГ» от 15 января первая страница, как и у большинства газет этого периода, посвящена Литве, а сами происшествия названы «Попыткой военного переворота»163. В Латвии уже ожидают повторения «литовского сценария» – на 15 января назначен митинг оппозиции, официальная причина которого – повышение цен в республике, а парламент республики находится в опасной близости от места его проведения. Но как показал опыт Вильнюса, ничем хорошим вмешательство Москвы в дела Прибалтики закончиться не может, поэтому все может и обойтись. Янис Петерс, постоянный представитель Латвии в Москве, назвал, однако, захват Дома печати в Риге «репетицией» – многочисленные договоры с советским правительством рождали излишний оптимизм, который рухнул после ночи 13-го164. Правда, представитель не теряет надежды на подписание договора Латвии и России, который может способствовать стабилизации обстановки. Выше приведено заявление Ельцина с осуждением действий советской армии (и самой возможности ее действий на территории суверенного государства).

В следующем выпуске «НГ» много говорится о проблеме свободы слова в связи с событиями в Прибалтике. В заметке «Конец эры гласности?» описывается предложение президента приостановить действие закона о печати, которое вызвало негодование многих изданий (интересно, что о приостановке данного закона в правительственных СМИ ни сказано ни слова). В итоге было поручено «разработать конкретные меры по обеспечению объективного освещения событий в стране», и «за» проголосовало 275 человек. «Это – возвращение политической цензуры»165, подытоживает издание. В этом же выпуске опубликовано обращение Андрея Караулова (члена редколлегии «НГ») Александру Невзорову, которое мне хотелось бы здесь привести:

Через полчаса мы закрываем номер, у меня нет, Александр, времени (да и желания) разбирать и цитировать ваш вчерашний репортаж из Литвы, – но то, что вы сделали, это мерзость. (…) Свою популярность вы бросили на поддержку тех, кто стрелял и убивал. Вы подлец, Александр, и я очень сожалею, что у меня и моих коллег сейчас нет возможности сказать вас это лично, глядя в глаза166.

Замечательное по своей эмоциональности обращение! Претензии к Невзорову за его откровенно лживые репортажи высказывало и объединение кинематографистов в «АиФ», но личной претензии не было – в чем-то прикрыться коллективным письмом легче, при этом читателю будет представлено общее мнение. Здесь же главный посыл не в том, что репортаж ложный и передачи Невзорова «неправильные»: сам Невзоров выступает как предатель журналисткой профессии, как предатель политики гласности (хотя стоит отметить, что свои программы Невзоров делал, пользуясь теми же преференциями свободы слова). Журналист ответственен за то, что подумают о новости читатели – эта ответственность родилась не в перестройку, но выражение в прессе получила именно тогда. То же самое касается и других СМИ: «Эхо Москвы» не переставая транслировало происходящее в Литве, в то время как ТАСС что-то «жевал» на остальных программах167.

Сообщения об убийстве 16 января омоновцами в Риге шофера и обстреле нескольких машин отличаются от репортажа в «Московских новостях» – в частности, «скорая помощь» с людьми внутри заменилась микроавтобусом с тремя пассажирами. Но общий посыл такой же: действия направлены на дестабилизацию ситуации в Латвии. Также союз журналистов осудил репортажи Невзорова, а Юрис Подниекс назвал его работу следованием завету Геббельса: «Лгать нужно так много, чтобы люди подумали: столько лгать ведь невозможно»168.

Данный номер вышел 19 января – за день до трагических событий в Риге. Очевидно, что Вильнюс «успокаивается», и теперь внимание «НГ» снова приковано к Риге, оттуда все и начиналось. Под крупным заголовком «Латвия» приведены «Постановление ЦК компартии Латвии (КПСС)» о роспуске Латвийского правительства и отмене выпущенных им постановлений, «Обращение парламента Латвии» к гражданам России с благодарностью за поддержку, а также сообщение латвийского радио о том, что десантная дивизия из Витебска отказалась от передислокации в Ригу. В «Телеграмме в кремль» повторяются предыдущие требования о выводе ОМОНа с территории республики или его роспуске во избежание новых происшествий, одновременно с этим опубликована статья о «Законе о гражданстве», в которой описываются возможные его проекты 169. Так называемый «нулевой» закон (когда на гражданство претендует любой житель Латвии) критикуется радикальными националистами, противоположная крайность – представление «кровного» гражданства – также не находит широкой поддержки, из чего корреспондент делает вывод, что неправильно принятый закон способен ухудшить ситуацию в республике (хотя, казалось бы, куда уж больше).

Ситуация в Латвии накалилась до предела. Остальные газеты не публиковали обращения латвийского правительства к Москве, из-за чего могло создаться ощущение, что ОМОН возник ниоткуда и исчез в никуда практически незамеченным как самостоятельная сила. Однако публикация нескольких обращений меняет ракурс восприятия: центр не отреагировал на просьбу разобраться с ОМОНом, и если в случае с использованием сил ПрибВО Кузьмин еще мог дать гарантии того, что войска введены не будут, то ОМОН оказался теми самыми «другими силами», о которых тот же Кузьмин говорил в своих обещаниях Литовскому и Латвийскому правительствам. Создавшаяся ситуация, контроля над которой не было как со стороны центра, так и со стороны латвийского правительства, вылилась в события, к которым с 13 января готовились строители баррикад.

«Рига – штурм МВД»170 – такой заголовок появился на первой полосе десятого выпуска от 22 января. Пять человек погибло и десять было ранено в результате нападения рижского ОМОНа на здание МВД Латвийской республики. Поводом к нападению якобы стал обстрел омоновцев из здания министерства, но эти данные не подтверждаются. На помощь пришла латвийская милиция, и ей удалось очистить здание от ОМОНа. Что касается десантных войск советской армии, то за помощью к ним обращался и ОМОН, и МВД, но просьбы ни одной из сторон (возможно, к счастью) услышаны не были. МО СССР Язов сказал, что в данном происшествии войска не при чем (что было отчасти правдой), а Пуго после прямого звонка ему «предпринял действия, после которых стрельба была прекращена»171. При этом всем продолжалось заседание латвийского парламента.

Редактор «НГ» Виталий Третьяков в связи с заявлением Горбачева насчет приостановления действия закона о печати призывает всех журналистов 29 января выпустить свои газеты с пустой первой полосой или опубликовать текст закона о печати (этот призыв, как и сообщения из Риги, находится на первой полосе):

«НГ» обращается ко всем добросовестным и приверженным идеалам свободы печати и политической ответственности прессы журналистам с призывом провести совместную акцию в защиту гласности. В первую очередь мы обращаемся персонально к главным редакторам авторитетных внутри страны и за рубежом «традиционных» изданий («Известия», «КП», «Литературная газета», «МН», «Огонек», «АиФ»). Да, ваши издания, безусловно, не будут закрыты после возрождения политической цензуры, как это произойдет с новыми демократическими изданиями, включая «Независимую газету». Но вас заставят вновь не только не писать то, что вы думаете, но и печатать то, что вы не думаете172.

На этой же полосе находится фотография с демонстрации 20 января в Москве с подписью:

Коллеги из ТАСС, назвавшие демонстрацию по горячим литовским следам в прошлое воскресенье «крикливой, но малочисленной», теперь, очевидно, удовлетворены: 20 января на улицы вышло около полумиллиона москвичей. (…) Демократы сами удивляются успеху173.

Но «коллеги из ТАСС» не только преуменьшили количество участников на демонстрации, но и преувеличили масштаб забастовки латвийских рабочих: по данному латвийского телевидения, бастовало всего несколько заводов, и то на некоторых работа была физически невозможна из-за действий Интерфронта. Тем временем был подписан четырехсторонний договор между странами Балтии и Россией, из-за которого, как заметил депутат ВС Латвийской Республики Андрей Пантелеев, отношение к Ельцину в Латвии улучшилось174.

Следующий выпуск от 24 января начинается с «Основных положений заявления Президента СССР» (заголовок над которыми гласит, что «Президент СССР наконец-то определил свою позицию по прибалтийскому кризису»175). Первое, на что обратил внимание Горбачев в своем заявлении: «События, которые произошли в Вильнюсе и Риге, ни в коем случае не являются выражением линии президентской власти, ради которой она была создана». Затем идут еще одиннадцать пунктов, в которых говорится об отмене антиконституционных законов Верховных Советов республик (порядком надоевшая формулировка), о незаконности действия комитетов национального спасения и равнозначных им организаций (пожалуй, этого пункта от президента ждали больше), о невозможности использования военной силы в решении конфликтов и т.д. Но Горбачев понимает, что события в Прибалтике нанесли сильный урон авторитету советской власти, над которым он долго работал, и потому отдельным пунктом отмечает, что было бы очень прискорбно, если эти события будут «неправильно интерпретированы» и разрушат достигнутое. В соседней колонке опубликовано официальное заявление Анатолия Горбунова, который говорит, что в последнее время слишком часто стали говорить о введении президентского правительства в республике. Так вот: это ложные и вредные утверждения176. Как и «Куранты», «НГ» передает содержание пресс-конференции Горбунова, которая прошла после его встречи с Горбачевым, Пуго, Ельциным и прочими политическими деятелями, и здесь стоит выделить заголовок – «Программа Ельцина предпочтительнее для Балтии»177.

Этот заголовок читатель, разумеется, замечает раньше, чем то, о чем эта статья, и сразу видит основную (по мнению редакторов «НГ») мысль из этой конференции. Что касается заголовков, то здесь можно проводить отдельное исследование: популистские и чуть ли не научные, простые (произошло то-то) и сложные («За оптимизмом – к рабыне Изауре»), утверждающие что-то или неоднозначные и т.д. Особенность расположения именно газетных статей состоит в том, что очень много материала нужно уместить на 8-12 страницах, и значимость какой-либо новости можно подчеркнуть двумя способами: вынести ее на первую полосу или обозначить громким заголовком. По причине нехватки места (и времени на верстку) может оказаться и так, что важная новость (как например публикация в «НГ» проекта приостановления закона о печати) окажется буквально впихнута в нижний правый угол, и заметить ее можно только по жирному заголовку. Для краткого освещения важных новостей или чужих мнений в «Курантах» и «НГ», например, выделена отдельная узкая полоса сбоку: в «НГ» на первой полосе (оттуда мы впервые узнаем о захвате Дома печати) и в «Курантах» на второй и третьей страницах, где в колонке дается мнение иностранных СМИ или представителей других стран. Такое отступление было бы полезнее давать для последующего анализа расположения новостей в газете и того, как была расположена прибалтийская тема. Рижские баррикады так же представляют интерес: в большинстве изданий Рига «спрятана» внизу / сбоку, в то время как Вильнюс всегда в центре страницы. Но сюда бы пришлось добавить и данные о том, как проводилась верстка и каким образом отбирался конечный материал, что не является целью данного исследования (хотя, конечно, это безумно интересно).

Но вернемся к рижским событиям. Министр внутренних дел Латвии Алоиз Вазнис дал интервью корреспонденту «НГ» Виталию Портникову: «Мы контролируем ситуацию в Латвии, не считая действия ОМОНа»178. Такое печальное заглавие лучше всего описывает ситуацию на 24 января: после переговоров Горбунова с Горбачевым и Пуго и выяснения отношений с ПрибВО, казалось бы, все утихло. Особенно успокоило заявление Горбачева о ситуации в Прибалтике и слова Горбунова о том, что с Москвой еще можно договориться. Но ОМОН из Риги никуда не ушел, «черные береты» все еще в городе и не хотят уходить. Из МВД на вопросы Вазниса приходят неясные отписки: якобы во всех случаях на ОМОН кто-то не так посмотрел / напал / кто-то стрелял и им оставалось только защищаться. Создалось впечатление, что Пуго не врет и действительно не контролирует ситуацию, а приказы идет от Рубикса и Потреки, которые оплачивают действия ОМОНа. На вопрос корреспондента о том, почему внутренние войска не могут противостоять «черным беретам», Вазнис отвечает так: если МВД Латвии даст отпор войскам МВД СССР (а именно к ним относится рижский ОМОН), то это будет воспринято как провокация и повод ввести пресловутое президентское правление. Но многого удалось добиться и без прямых столкновений: Пуго гарантировал возврат захваченного ОМОНом оружия и вывод отрядов со всех захваченных позиций. Все это время Дом печати контролировался ОМОНом (написав о захвате один раз, пресса больше не освещала его судьбу), и только 22 января «черные береты» покинули здание.179 пресса рижский баррикада сми

Из уже достаточно многих рассмотренных статей и репортажей можно понять, кем являются (или представляются в либеральной прессе) министр обороны СССР Язов и министр внутренних дел Пуго. Достаточно агрессивные и хамоватые в манере своего поведения, оба министра откровенно игнорировали все происходящее в Прибалтике. Вернее будет сказать, что все было под контролем, но любые происшествия оказывались для них «неожиданностью». Скорее всего, Пуго не врал Вазнису, когда говорил о том, что не влияет на ОМОН. Но тут же заверяет, что оружие будет возвращено. Значит ли это, что у министра есть связи с теми, кто реально контролирует войска МВД СССР в Латвии? Скорее всего, да, но сейчас не об этом. Если ОМОН действительно контролировался Рубиксом (по крайней мере, такое представление складывается у читателя «НГ»), то это означало, что Рубикс, Пуго и Язов за одно. Все трое не видят ничего зазорного в использовании вооруженных сил для решения своих проблем, которые они представляют «общесоюзными» и объясняют стремление их решить приверженностью советской конституции. На это представление вполне логично ложится новость от 29 января о совместном приказе Язова и Пуго организовать вооруженное патрулирование улиц «работниками милиции и военнослужащих с использованием БТР и стрелкового оружия»180. Как отмечает редакция «НГ», последствия этого указа, который сначала даже приняли за подделку, непредсказуемы: «Вряд ли кто-нибудь, имея перед глазами Тбилиси, Баку, Вильнюс и Ригу, заблуждается насчет того, что произойдет там, где приказ будет выполнен»181.

Точка в освещении рижских событий была поставлена в рубрике «Коротко» под заголовком «Разобраны баррикады в Риге» в последнем январском выпуске от 31 января. Прибывший в Ригу председатель Совета Национальностей ВС СССР Рафик Нишанов собрал в зале ВС Латвии Яниса Диневича (председатель народного фронта), Сергея Диманиса (лидер «Равноправия»), Федора Кузьмина (с ним мы уже знакомы) и Альфреда Рубикса (в представлении также не нуждается). До этой встречи Горбачевым, Горбуновым и Рубиксом было принято решение о создании парламентской согласительной комиссии. На этой встрече ставился вопрос о том, в какой форме должны проходить дальнейшие обсуждения: итоги референдума о независимости Латвии, который скоро должен состояться, по мнению Рубикса будут незаконными, потому что Латвия является советской. С ним согласен Диманис, но в другом ключе: после недавних событий люди будут голосовать на эмоциях, лучше подождать с проведением референдума. Однако собравшиеся пришли к тому же итогу, что и недавний совет у Горбачева: создать внутрипарламентскую согласительную комиссию и признать невозможность решения проблем силовыми методами182.

Что касается дальнейших разбирательств с рижским ОМОНом, то это стало головной болью Латвии на долгое время, но расследование именно январских событий осложнялось наличием в республике, по сути, двух прокуратур: прокуратуры Латвийской СССР (подчиняется генпрокурору СССР и не признает несоюзных законов) и прокуратуры Латвийской Республики. Дружинники, которые были захвачены ОМОНом накануне 20 января, были признаны пострадавшими одной стороной латвийского правосудия и виновными – другой (они обвинялись в краже оружия, признание в которой они под пытками на камеру дали ОМОНу, а потом его Рубикс показывал иностранным журналистам). Не случайно заголовок статьи звучит как «Фемида в «черном берете»»183.

Пожалуй, «Независимая газета» является самым подробным из всех демократических изданий. Особенно ее отличает внимание именно к рижским событиям – «Время баррикад» в Риге не является следствием Вильнюсских событий, они как раз предшествуют им. При этом редакция не делает существенного различия между причиной Литовских и Латвийских событий.

Очевидно, что «независимые» издания придерживаются демократических взглядов, считая, что прибалтийские республики имеют право на суверенитет. «Время баррикад» рассматривается ими как драматический эпизод (причем если, например, «АиФ» считает баррикады в Риге следствием вильнюсских событий, то «НГ» видит «рижское» начало январского кризиса). Особенный акцент большинством изданий делается на противозаконных действиях ОМОНа, который слушал указания ЦК Компартии Латвии. Сами баррикады представлены фрагментарно: имеются упоминания о том, что их начали возводить 13 января и что по всему городу идут добровольные дежурства. Однако самих рижан за баррикадами не видно: нет интервью с участниками, нет примерного описания социального состава защитников. Рижане в газетном портрете представлены абстрактной массой латвийцев, которая выступает против введения коммунистических порядков и за суверенитет. Гораздо бо́льший акцент газеты делают на официальных заявлениях латвийских лидеров противоборствующих политических сторон. Читателям в России было важно знать о применении военной силы в суверенных республиках, одной из которых с 12 июня 1990 года является и Россия, знать о противоборствующих сторонах – либерального правительства и коммунистического агрессивного меньшинства, которое проявляет активность несмотря на ход перестройки по всему Союзу. При этом обязательно было представить параллельную борьбу за свободу слова, которая велась журналистами.

Соседние файлы в предмете Журналистика