Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Законодательство о печати

.pdf
Скачиваний:
1
Добавлен:
10.06.2019
Размер:
699.44 Кб
Скачать

всем иностранным изданиям, то по крайней мере к большей их части,

было бы вполне возможно и у нас, в России. По прусскому закону иностранные сочинения, признаваемые вредными, подвергаются аресту на общем основании, и окончательное уничтожение их может воспоследовать только в силу судебного приговора. Если судебный приговор состоялся против повременного издания, то Министерство внутренних дел может запретить дальнейший ввоз его в Пруссию.

Примеру Пруссии последовали многие другие немецкие государства".

Подробно разобрав постановления об уголовно-наказуемых проступках печати, теперь не представляющие интереса за обнародованием нового Уголовного уложения, мы остановились с особым вниманием на одном существенно важном юридическом вопросе, возникавшем ввиду предоставленного администрации права налагать арест на книгу прежде выпуска ее в свет. "В чем,-

спрашивали мы,- может быть признан виновным автор или издатель книги, таким образом арестованной - в совершении ли преступления,

или в покушении на преступление, или же только в приготовлении к нему?" Вопрос этот был возбужден в первый раз по делу А. С.

Суворина и вызвал три различных мнения. Обвинительная власть,

как в окружном суде, так и в судебной палате, признавала г.

Суворина виновным в преступлении совершившемся, оконченном,

хотя книга его "Всякие" и не была выпущена в свет; защита утверждала, что в действиях г. Суворина - если и допустить его виновность - заключается только приготовление к преступлению;

судебная палата избрала среднее мнение и осудила г. Суворина за покушение на преступление, остановленное независимо от его воли.

71

Вделе Соколова, преданного суду за напечатание книги

"Отщепенцы" (также арестованной до выпуска в свет), судебная палата (в другом составе присутствия) пришла к другому заключению; она нашла, что напечатание книги преступного содержания есть только приготовление к преступлению, которое заключается собственно в распубликовании книги". Высказываясь за это последнее мнение, мы мотивировали его следующими доводами. "Необходимая составная часть каждого преступления есть вред, им приносимый, или, по крайней мере, возможность такого вреда.

Вредное действие журнала или книги может начаться не раньше, как по выходе их в свет. Пока известная мысль не пущена в обращение,

она не подлежит никакой ответственности, никакому преследованию,

в какой бы форме она ни была выражена - в форме ли письма или рисунка, или печатного сочинения. Исключение из этого общего правила может быть допущено только тогда, когда оно прямо установлено законом. Если совершившимся преступлением в делах печати может считаться только распубликование, то покушением на преступление, очевидно, следует признавать только попытку распубликования, действие, непосредственно входящее в состав этого понятия. Так, например, книги посланы к книгопродавцу, но ни одна еще не продана им; это будет покушение на преступление. Все остальные, предшествовавшие действия могут быть признаваемы не более, как приготовлением к преступлению. Защитники противного мнения считают покушением начало печатания; но именно этот вывод доказывает всего лучше несостоятельность системы, из которой он исходит. Встав на эту точку зрения, нужно будет признать, что административная власть имеет право и даже обязана

72

читать все печатаемое в типографии и останавливать печатание, как скоро заметит в сочинении что-нибудь противозаконное. Это было бы равносильно восстановлению цензуры, с прибавлением к ней личной ответственности издателя или автора. Судить о характере сочинения можно только тогда, когда оно окончено; всякое преждевременное заключение слишком легко может подать повод к ошибке. Наконец, издатель или автор может изменить свое намерение, отказаться от выпуска в свет печатаемого или напечатанного уже сочинения. Все это приводит к убеждению, что проступок печати становится наказуемым лишь после распубликования или попытки распубликовать статью или сочинение. Напечатание, само по себе взятое, есть только приготовление к преступлению - а за приготовление к преступлению наказание определяется лишь в особых, именно законами означенных случаях". В этом именно смысле спорный вопрос был разрешен летом 1869 г. уголовным кассационным департаментом Прав. сената,

в определении по делу о сочинениях Писарева, изданных Павленковым.

Вопрос о лицах, ответствующих за проступки печати,-

говорили мы дальше,- разрешен нашим законом в смысле гораздо более либеральном, чем некоторыми другими законодательствами Западной Европы. Во Франции, например, за каждый почти проступок печати отвечают три лица: автор, издатель (или редактор)

и типографщик. У нас принято за общее правило преследование только одного лица, причем установлена следующая постепенность.

Сочинитель призывается к суду во всех случаях, когда он не докажет,

что публикация его сочинения произведена без его ведома и

73

согласия; издатель - в том случае, если имя и место жительства сочинителя неизвестны, или последний находится за границей;

типографщик или литографщик - когда ни сочинитель, ни издатель неизвестны, или когда местопребывание их не открыто, или когда они находятся за границей; книгопродавец - в том случае, если на продаваемом экземпляре сочинения не выставлено имени и места жительства типографщика или литографщика (Улож. о наказ, ст. 1,041). Из общего правила об ответственности одного лица сделано два исключения. Ответственность за содержание поглощенных в повременном издании статей обращается, во всяком случае, как на главного виновника, на редактора издания (ст. 1,044). Издатели,

типографщики и книгопродавцы в тех случаях, когда они не подлежат прямой ответственности, могут быть по обстоятельствам дела преследуемы как участники в преступлениях и проступках печати, если будет доказано, что они, зная преступный умысел главного виновника, заведомо содействовали публикации и распространению издания (ст. 1,043).

Правило об ответственности одного лица, принятое нашим законом для большинства проступков печати, может показаться, с

первого взгляда, несогласным с общими началами уголовного права,

по которым ответственность за преступное деяние распространяется на всех участников его. Но к проступкам печати общие понятия о преступлении применимы далеко не вполне и не во всех отношениях.

Преступление, совершаемое печатным словом, не всегда содержит в себе материальное зло; лицо, его совершающее, не всегда действует с злой волей, с преступным умыслом. Наказуемость подобных преступлений не может быть выводима ни из теории возмездия, ни из

74

теории исправления, ни из соединения этих теорий, на которых обыкновенно зиждутся уголовные законы. Основываясь не столько на справедливости, сколько на государственной пользе, она имеет характер преимущественно предупредительный, превентивный;

главная, если не единственная цель ее - предупредить публичное

(печатное) выражение мнений, которые правительство почему-либо признает для себя опасными и вредными. Для достижения этой цели вполне достаточно ограничить ответственность за каждый проступок печати одним лицом. Наказание сообщников и пособников преступления, неизбежное с строго юридической точки зрения,

становится излишним и ненужным, коль скоро идет речь не об удовлетворении требованиям правды, а о сохранении общественного порядка. Средства не должны превышать цели, предупреждение не должно переходить в притеснение; оно может быть оправдано лишь в той мере, в какой оно необходимо. Кто-нибудь должен отвечать за каждую строку, появляющуюся в печати; но одновременное привлечение к суду автора, издателя (или редактора) и типографщика бесполезно, а следовательно, и несправедливо. Исходя из этой точки зрения, мы вполне сочувствуем общему правилу, выраженному в законе, но не можем не возразить против сделанных из него исключений. При ответственности автора ответственность издателя,

типографщика и книгопродавца кажется нам совершенно излишней,

хотя бы они и знали о намерении автора. Хорошо, по крайней мере,

что это знание не предполагается само собой, а должно быть доказано обвинительной властью *(12). Что касается до ответственности редактора вместе с автором, то в оправдание ее приводятся обыкновенно следующие соображения: редактор не

75

может не знать содержания статей, печатаемых в его журнале, не может не понимать их направления и смысла; без согласия редактора,

статья не могла бы появиться в журнале, а следовательно, не могло бы и произойти вреда, ею принесенного; участие автора в распубликовании статьи гораздо менее существенно, чем участие редактора. Против двух последних доводов нельзя не заметить, что они применяются и к издателю, который, однако, по нашим законам не привлекается к суду вместе с автором. Первый довод справедлив в большей части случаев, но не всегда. Есть статьи, которые редактор ежедневной газеты печатает почти не читая, потому что они написаны постоянными его сотрудниками, пользующимися полным его доверием. Есть статьи, за фактическое содержание которых редактор отвечать не может, потому что у него нет средств проверить правильность сообщаемых ими данных: такова, например, большая часть корреспонденций из губерний. Ответственность редактора имеет в наших глазах еще одно важное неудобство: она располагает редактора к излишней осторожности в выборе статей, заставляет его иногда обращать внимание не столько на литературное их достоинство и дельность, сколько на безопасность их в цензурном отношении. Мы понимаем, что для редактора, преданного своему делу, безответственность перед судом была бы часто тяжелее всякой ответственности; но не следует забывать и того, как тяжело

"положение автора, статья которого подвергает редактора судебному преследованию".

Рассмотрев, в заключение, порядок производства процессов по делам печати, мы заканчивали нашу статью следующим вопросом: "Если система административных взысканий несовместна с

76

правильным развитием печати и не вызывается ни волнением умов в среде общества, ни опасным направлением литературы; если отделы литературы, освобожденные от предварительной цензуры, дали повод, в продолжение трех с половиной лет, к весьма немногим судебным преследованиям политического свойства; если уголовные законы о печати, неопределенные по редакции, строгие по установленным в них наказаниям, угрожают неминуемой и тяжкой ответственностью всякому сколько-нибудь серьезному нарушению постановлений о печати; если судопроизводство по делам печати представляет по крайней мере столько же гарантий для правительства, как и для печати, то не вправе ли мы прийти к тому общему выводу, что полное освобождение печати (за исключением разве сочинений самых небольших по объему и самых недорогих по цене) от предварительной цензуры и от карательной власти администрации, подчинение ее исключительно суду, соответствует одинаково интересам правительства, общества и литературы?"

Глава III. Пересмотр законов о печати (ноябрь 1869 - ноябрь

1871)

Убеждение в необходимости положить конец временному,

переходному порядку проникло к концу 1869 года и в высшие правительственный сферы. 2 ноября учреждена была, по высочайшему повелению, особая комиссия для пересмотра действующих постановлений о цензуре и печати и для приведения их в надлежащую систему, ясность и полноту. Председателем комиссии

77

был назначен главноуправляющий II Отделением собственной Е. И.

В. канцелярии кн. С. Н. Урусов; членами: со стороны II Отделения -

сенаторы Бреверн и Брун, со стороны Министерства внутренних дел -

начальник главного управления по делам печати Похвиснев, член совета Главного управления Еленев и член совета министра Китицын, со стороны Министерства юстиции - сенаторы Любощинский, Турунов и Полнер *(13). Заседания комиссии были открыты 8 ноября чтением высочайшего рескрипта на имя ее председателя. "Правила о цензуре и печати,- гласил рескрипт,-

изданные на основании Указа 6 апреля 1865 года, были установлены при переходном тогда положении судебной части впредь до дальнейших указаний опыта. Ныне по введении в действие в значительной части империи Судебных уставов 20 ноября 1864 г.,

опыт показал, что Временные правила 6 апреля 1865 г. во многих случаях возбуждали недоразумения и не всегда могли служить достаточно положительным руководством при судебном преследовании. Предоставляя отечественной печати возможный облегчения и удобства, закон должен, вместе с сим, вооружить как административную, так и судебную власть надлежащей силой для отвращения вредного влияния, могущего произойти от необузданности и неумеренности печатного слова". Задача комиссии оказывалась, таким образом, предрешенной только в самых общих чертах. Она должна была установить такой порядок, при котором воздействие власти оставляло бы достаточный простор для свободы печати и деятельность последней регулировалась бы преимущественно судом, т. е. законом. Постановления, изданные в разное время, при различных условиях, под противоположными

78

влияниями должны были быть согласованы между собой и образовать одно стройное целое. Другими словами, опять было поставлено на очередь дело, не удавшееся в 1865 году - составление такого законодательного акта, который, отменяя все действовавшие до тех пор в данной области правила, обнимал бы собой все касающееся произведений печати, в самом обширном смысле этого слова. И действительно, плодом двухлетних усердных работ комиссии явился проект Устава о печати и цензуре, заключавший в себе 361-ю статью и разъясненный подробными журналами комиссии. Перечислим главнейшие нововведения, проектированные комиссией, указав, вместе с тем, почему она не решилась пойти еще дальше в предоставлении "облегчений и удобств" печатному слову.

Круг изданий, освобожденных от предварительной цензуры,

комиссия полагала расширить в одном только отношении, уравняв переводные сочинения с оригинальными, т. е. установив для тех и других одно и то же условие бесцензурности - минимальный объем в десять печатных листов. Комиссия находила, что как скоро иностранное сочинение переведено на русский язык, то относительно доступности и влияния на читателей оно ничем не отличается от сочинения оригинального; говоря вообще, иностранный сочинения,

переводимые на русский язык, имеют даже более серьезное содержание и, следовательно, менее доступны для массы читателей,

чем равные им по объему произведения русских авторов.

Первоначально предполагалось допустить изъятия для сочинений специально ученых и для учебников, освободив их от цензуры уже при достижении ими пяти листов; но против этого предположения восстал начальник Главного управления по делам печати, и оно не

79

было принято комиссией. По Закону 6 апреля, до сих пор в этом отношении сохраняющему силу, бесцензурностью пользуются только сочинения, выходящие в обеих столицах, проект комиссии присоединял к столицам города, на которые будет распространено действие этого правила. По вопросу о том, следует ли сохранять порядок, в силу которого освобождение или неосвобождение от предварительной цензуры вновь разрешаемых в столицах повременных изданий зависит всецело от усмотрения министра внутренних дел, или же следует признать, что всякое вновь разрешаемое издание этим самым освобождается от предварительной цензуры,- в среде комиссии произошло разногласие. По мнению пяти членов (всех представителей Министерства юстиции и II Отделения собственной Е. И. В. канцелярии), раз что издание разрешено, нет причины отказывать ему в бесцензурности, тем более что администрация и суд облечены по отношению к печати достаточно широкой карательной властью. Изъятие из общего правила пять членов полагали установить только для изданий сатирических,

которые во всяком случае должны подлежать предварительной цензуре. Председатель комиссии и два члена от Министерства внутренних дел высказались за сохранение действующего порядка,

преимущественно потому, что он установлен еще недавно. Третий представитель Министерства внутренних дел, разделяя мнение пяти членов, не счел возможным примкнуть к нему, потому что установление бесцензурности для всех столичных повременных изданий хотя и не составляло бы de facto новой льготы для печати, но было бы понято ею в этом смысле, а предоставлять печати новую льготу комиссия не уполномочена. Такой взгляд кажется нам тем

80

Соседние файлы в предмете Журналистика