Добавил:
proza.ru http://www.proza.ru/avtor/lanaserova Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Абрамова Г.С. - Возрастная психология

.pdf
Скачиваний:
636
Добавлен:
15.09.2017
Размер:
3.45 Mб
Скачать

Бахтин М.М. Литературно-критические статьи. — М., 1986.-С.478.

362

два сознания, представленные в одном понимании. Соотнесение их - различие и тождественность - представляют собой жизнь сознания.

Автор высказывания всегда предполагает не только ближайших адресатов, но и некоторую высшую инстанцию ответного понимания, которая может изменяться в разных направлениях. Это специфика слова - слово обладает семантической глубиной, которая может быть познана только при расширении (неограниченном, как говорил М.М.Бахтин) круга людей, которые его слышат. Для слова нет ничего страшнее безответности. Слово вступает в диалог, которому нет смыслового конца. Только в этом бесстрашии перед расширяющимся кругом слушателей слово приобретает свой смысл - достигает понимания у другого человека.

Глубина и ширина текста, раскрывающего отношения человека к человеку, предполагают критерий понимания этого текста как диалогического целого. Думаю, что таким критерием является в зависимости от глубины понимания: «Я-кон- цепция» автора, или «Концепция другого человека» (конкретного), или «Философия жизни», или «Идеал человека», воплощающие степени персонификации понимающего (в перечисленном списке степень персонификации уменьшается от «Я- концепции» к «Идеалу человека»).

Это значит, что отношение человека к человеку имеет разный уровень понимания с точки зрения представленности в их сознании собственных сущностных характеристик и аналогичных характеристик друг друга. Думаю, что это одно из существенных психологических условий формирования в единой культуре относительно независимых друг от друга субкультур, критерий их различия между собой связан с вариантами персонификации (понимания) сущностных характеристик человека.

Это могут быть возрастные субкультуры (подростковая, юношеская, пожилых людей), профессиональные субкультуры (юристы, педагоги, врачи и тому подобное), территориальные (городская, сельская, подразделяющиеся на еще более мелкие территории - дворовая, центровая, хуторская и тому подобное), предметно-опосредованные (фанаты спортивного клуба или эстрадной звезды, коллекционеры, члены клубов по интересам и тому подобное).

Каждая из них предлагает свой способ персонификации сущностных характеристик человека, хотя другие обстоятельства жизни людей - предметное окружение, способы действия с ним (использование инструкций) практически могут не от-

363

личаться как в разных субкультурах одного времени, так и в субкультурах, разделенных историческим временем. Каждая субкультура отличается от других теми текстами, в которых находит отражение понимание других людей через

диалог с ними с точки зрения «третьего» участника диалога - обобщенного представления о человеке, идеала человека. Носителями этого идеала являются сами люди - реальные участники реальных отношений, воспринимающие друг друга лицом к лицу в той опасной близости, которая обостряет проблему любви к ближнему до ее амбивалентного проявления ненависти. Это именно те отношения, в которых сознание (слово) испытывает себя на силу (возможность понимания другими), на адекватность отражения себя самого (осознание сознания).

Об успешности этого можно судить, например, по эффективности мирных переговоров, ведущихся в настоящее время разными конфликтующими странами. О ней, к сожалению, приходится пока только мечтать. Почему? Возможно, и потому, что «третий» участник этих диалогов точно не задан или полностью отсутствует, а может быть, что сегодня его (пока!) и не может быть в нашем очень быстро меняющемся мире. Хочется думать, что одним из главных критериев развития культуры можно считать адресата текстов, которые строят люди, принадлежащие к данной культуре. Того адресата, ответного понимания которого они ищут и предвосхищают в каком-то историческом времени (прошлом или будущем). В зависимости от степени его близости, конкретности, осознанности и будут отличаться разные культуры друг от друга, а субкультуры - внутри одной культуры. Возможности конкретизации этого адресата, как я понимаю, бесконечны, как бесконечно понимание человеком своей собственной сущности. В наше время этот адресат большинством людей воспринимается в виде предмета - денег.

Мне бы хотелось донести до читателя идею о том, что культуру можно анализировать как неоднородное явление, имеющее несколько возможных уровней воплощения (опредмечивания) идеала человека в тех текстах, которые люди обращают друг к другу, которые могут обратить друг к другу.

«Но в последние века человеческое общество все более выделяется по своему влиянию на среду, окружающую живое вещество, это общество становится в биосфере, то есть в верхней оболочке нашей планеты, единственным в своем роде аспектом, могущество которого растет с ходом времени со все

увеличивающейся быстротой. Оно одно изменяет новым образом и с возрастающей быстротой структуры самых основ

364

йиосферы. Оно становится все более независимым от других (Ъорм жизни и эволюционирует к новому жизненному проявяению»'. Какому? Что изменилось со времен В.В.Вернадского п этой все возрастающей быстроте? Не хотелось бы отвечать, что увеличилась опасность глобального разрушения, но она очевидна, как хотелось бы видеть и возросшую глобальную потребность в гуманитарном знании, потребность быть услышанными, говоря словами М.М.Бахтина, потребность получить ответ - внятный ответ на вопросы (тексты, высказывания) о собственном назначении. Общение с другими людьми у современного человека так часто и многослойно опосредовано культурными же инструкциями и предметами, что встреча с конкретным, живым, персональным, телесным другим приводит к появлению удивительных переживаний, особенно в том случае, если этот другой во многих проявлениях узнаваем, как ты. Удивительный характер переживаний состоит в том, что они на время снимают проблемы автономности (а значит, одиночества), создают (пусть иллюзорную) возможность «растворения» в другом. Вместо диалога, требующего усилий персонально от каждого его участника, появляется «хор» - мы, где усилия всех слагаются и возвращаются к каждому из его участников уже в новом качестве возросшей индивидуальной силы. (Этот эффект группового взаимодействия достаточно широко известен в социальной психологии.)

В основе такого группового взаимодействия лежит механизм подражания со всеми его суггестивными проявлениями и последствиями, подробно описанный Б. Поршневым2.

Самое главное, что строение социальных отношений в любом обществе предполагает функционирование групп людей (детей, юношей, взрослых), объединенных по принципам пола и возраста или по признакам возраста. В нашем обществе - это детский сад (дети разного пола, но одного возраста в одной группе), школа (то же самое), армия (одного пола, одного возраста). В других культурах это может быть совместное проживание мальчиков, готовящихся к обряду инициации, или отдельное проживание женщин, ставших матерями, и т.п. Дифференцированный подход к существованию разных групп людей, объединенных половыми и возрастными признаками, создает объективные условия для восприятия друго-

го человека как равного себе, то есть к формированию чувства «мы», способствующего построению персонифицированных 'Вернадский В.В. Открытия и судьбы. - М., 1993.-С.463. 2Пopшнeв Б. О начале человеческой истории. - М., 1976.

365

идеалов человека по принципу обобщения свойств и качеств сверстников. Это одно из проявлений объективных социальных условий, способствующих оформлению субкультуры которая несет в себе черты идеала человека данного историй ческого времени в конкретной, часто предельно персонифицированной, форме.

Условно существование в культуре субкультур можно представить следующим образом:

Все субкультуры (1-5) относительно независимы друг от друга и пересекаются только через соприкосновение с сущностными свойствами идеала человека, представленными в доступной для каждой субкультуры форме. Носителями этих сущностных свойств являются живые (или жившие) люди, встреча с которыми и обеспечивает потенциальную возможность связи разных субкультур. Представители этих субкультур не обязательно находятся в одном пространстве и времени (отмечено штриховкой), они могут (и существуют) относительно автономно.

Развитие каждой из субкультур потенциально обусловлено переживанием встречи с человеком, воплощающим сущностные человеческие качества, доступные для персонализации представителей данной субкультуры. Так, например, для дошкольников (на схеме первая) это может быть встреча со взрослым человеком, который совершенно не похож на тех взрослых, которых они знают. Главное, что происходит во время такой встречи, - это обращение к Я человека, которое

366

пиводит к изменению в содержании чувства Мы - от конкоетной персонифицированной обусловленности оно поднимается на другой уровень обобщения.

Я не хочу здесь подробно останавливаться на всех деталях формирования чувства Мы и Я - об этом подробно будет говориться при характеристике разных возрастных периодов. Опишу только некоторые типы возрастных субкультур и взаимосвязь между ними'.

Думаю, что можно зафиксировать существование признаков субкультуры уже в группах дошкольников. У них есть общие ценности, вполне материальные и ранжированные.

Это проявляется в вариантах обмена (игрушек, фантиков), в вариантах оценки другого человека как равного или неравного по признакам владения предметом ценности. Идеал человека вполне конкретен, объединение происходит по принципу персонификации качеств человека в предмете. Надо сказать, что эта шкала ценностей и персонификаций обладает, хотя и не очень высокой, но достаточной степенью устойчивости, чтобы вторжение чужих других, не-Мы, было встречено с явным сопротивлением.

Другой, очень устойчивой субкультурой является подростковая. Она персонифицирует свое чувство Мы в специфической форме - создается фольклор, вырабатывается новый язык только этой общности, затрудняющей проникновение чужого другого.

Фольклор (песни, анекдоты) отражает персонифицированные качества идеала данной общности, способы решения им жизненных задач, его философию жизни и смерти. Для подростковой субкультуры типично отражение жизни человека в предельных ее проявлениях, а экзистенциальные характеристики самого человека остаются вне поля зрения. Подростковый фольклор специфичен тем, что он предлагает набор правил, задач, обещая при этом успех.

Похоже, что одна из главных черт подростковой субкультуры - в стремлении ее к жесткой замкнутости, изолированности от других общностей людей, структурированности общими переживаниями, создаваемыми специальными средствами. Это делает подростковую субкультуру крайне уязвимой Для манипулирования теми людьми, кто способствует созданию в этой общности людей переживаний, отличающих их от Других (на нашей схеме вторая).

' Использован материал работ Мид М., Мухиной B.C.. Осориной Н., Щепанской, Давыдова Ю.Н., Кона И.С., Черноушека М и др.

367

Кроме подростковой можно выделить существование и молодежной субкультуры. Признаком ее можно считать, например, наличие молодежной моды, группировок по разным признакам общности. Молодежная мода распространяется не только на одежду, но и на стиль жизни, язык, пластику движений. Из истории и этнографии нашей культуры известно что молодежные группировки были всегда и специально организовывались с целью личного и делового общения молодых людей. Человеку в этом общении можно было найти свой персонифицированный образ близкого человека, кристаллизовать, как писал Стендаль, свои лучшие чувства на каком-то конкретном человеке.

Думаю, что, как и подростковую, молодежную субкультуру отличает обособленность от других людей с помощью специальных знаков, имеющих смысл только внутри этой культуры, основное же отличие от подростковой субкультуры - в создании идеала человека не через обобщение и персонификацию их правил организации жизни, а через персонификацию в человеке качеств идеала. Если подростку важно нечто общее с другими делать, то юноше важно, с кем быть в своей субкультуре. Это не просто перестановка акцентов, это и из-

менение в способах построения идеала человека. В этом смысле юношеский возраст подвержен созданию конкретных идеалов - кумиров - и следованию им (на схеме третья).

Другой тип субкультуры формируется у взрослых людей. Думаю, что основное ее свойство проявляется в возможности видеть в конкретных свойствах человека проявление его экзистенциальности, соотнесение разных уровней обобщенного знания о человеке в понимании его - другого и себя тоже. Субкультура взрослых неоднородна по качеству обобщения знаний о человеке, по возможности владения его экзистенциальными характеристиками, но она в любом случае ощущает их присутствие как противоречие собственной жизни, отсюда кризисы зрелой личности, необходимость их разрешения через создание новых смыслов, новых форм воплощения экзистенции (на схеме четвертая).

Последней на схеме изображена субкультура пожилых людей (пятая). Главная черта этой культуры состоит в том, что люди, к ней принадлежащие, обладают возможностью отождествлять обобщенный идеал человека со своей собственной жизнью. Знаменитый старческий эгоизм проявляется в том, что они склонны считать обоснованным и истинным прояв-

лением жизни и качеств человека только известные им лично, то есть обобщают сущностные качества человека и жизни по

368

педставленности их в собственном опыте. Это увеличивает язоыв с другими субкультурами, которые ориентированы не 'олько на опыт личных переживаний, но и на других людей. Практически типичной чертой субкультуры пожилых людей становится персонификация идеала человека в собственном Я. Именно это, вероятно, способствовало и способствует тому, что пожилой возраст человека естественно отождествляют с возрастом мудрости, хотя, как мы уже отмечали в первых главах, сегодня эта тождественность (одно из следствий научно-технической революции) вовсе не воспринимается как очевидная.

Думаю, что в любой культуре есть люди (их можно назвать условной группой), которые являются персонифицированными носителями идеала человека, количество их может быть очень невелико. В русском языке для таких людей есть слово «светочи». Может быть, оно и не самое емкое, но отражает тот след света, который остается в душе у других людей при

встрече с ними. Свет как воплощение невыразимой иначе экзистенциальности.

Встреча с таким человеком становится событием, тем чудом, право на которое имеет каждый человек.

Как писал А.Ф.Лосев: «Личность, история, слово - этот ряд понятий привел нас к необходимости создать такую категорию, которая бы охватила сразу и этот ряд и то самое "сверхъестественное", "необыкновенное" и прочее, охватила в одной неделимой точке так, чтобы и эта последняя, вся эта невещественная, не-метафизическая, не-поэтическая, а чисто мифическая отрешенность объединилась бы в единый синтез с символом, с самосознанием личности, с историческим событием и с самим словом, - этим началом и истоком самого самосознания. Это значит, что мы приходим к понятию чуда. Миф есть чудо»'. Сложнейшее понятие чуда можно, по мнению А.Ф.Лосева, конкретизировать по следующим направлениям: 1) чудо всегда есть оценка личности и для личности, то есть взаимоотношение разных планов действительности - плана персонализированной личности и плана целей личности идеальной; 2) чудо и совершается как взаимодействие двух планов в од-

ном психологическом пространстве: 3) в чуде встречается личность сама по себе, как идея, как принцип, как смысл и реаль-

ное, персонифицированное, историческое ее осуществление; 4) оба эти проявления отождествляются в неделимом образе, и иозможно это потому, что есть третье, благодаря чему воз-

'•Лосев А.Ф. философия. Мифология. Культура. - М., 1991.-С. 136.

369