Добавил:
proza.ru http://www.proza.ru/avtor/lanaserova Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Скачиваний:
26
Добавлен:
15.09.2017
Размер:
3.87 Mб
Скачать

Н.К. Демчева, И.С. Король

Сведения об авторах

Демчева Надежда Константиновна – доктор медицинских наук, ведущий научный сотрудник Отдела эпидемиологических и организационных проблем психиатрии «ФГУ «Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского»

E-mail: dnk@umail.ru

Король Иван Сергеевич – заместитель главного врача Краснодарской краевой психиатрической больницы № 1, соискатель ученой степени кандидата медицинских наук при «ФГУ «Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского»

E-mail: ivan.korol72@mail.ru

Литература

1.

Александровский Ю.А. Психиатрия и психофармакотера-

6. Розова М.С. Врачебно-трудовая экспертиза боль-

 

пия. – М.: ГЭОТАР-МЕД, 2004.

ных шизофренией (этапы развития, основные итоги и

2.

Казаковцев Б.А. Развитие служб психического здоровья:

нерешенные проблемы) // Экспертиза и социально-трудо-

 

Руководство для врачей. – М., 2009. – 672 с.

вая реабилитация лиц с психическими заболеваниями. –

3.

Логвинович Г.В. Социально-трудовая адаптация больных

М., 1983. – С. 3–11.

 

приступообразной шизофренией: Автореф. дис. ... д-ра

7. Чуркин А.А., Демчева Н.К. Социальное функционирование

 

мед. наук. – Томск, 1987. – 44 с.

и качество жизни у лиц с психическими расстройствами

4. Марута Н.А, Панько Т.В., Явдак И.А и др. Критерий качес-

различной выраженности // Сибир. вестн. психиатрии и

 

тва жизни в психиатрической практике: Монография. –

наркологии. – 2005. – № 1 (35). – С. 52–55.

 

Харьков: РИФ «АРСИС» ЛТД, 2004. – 240 с.

8. Чуркин А.А. Социальные факторы и инвалидность вследс-

5. Постановление Министерства труда и социального разви-

твие психических заболеваний. – М.: Медицина, 2001. –

 

тия РФ и Министерства здравоохранения РФ от 29.01.1997 г.

С. 296–315.

 

№1/30 (1). «Классификации и временные критерии,

9. Lehman A.F. Insmments for measuring quality of life in mental

 

используемые при осуществлении медико-социальной

illness // Quality of Life in Mental Disorders / Eds H. Katschnig,

 

экспертизы».

H. Freeman, N. Sartorius. – Chichester, 1997. – P. 23–24.

Российский психиатрический журнал № 2, 2010

21

ОРГАНИЗАЦИЯ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ И ЭПИДЕМИОЛОГИЯ

© Коллектив авторов, 2010

Для корреспонденции

УДК 616.89-008.454-036.22(045)

Сукиасян Самвел Грантович – доктор медицинских наук,

 

директор Центра психического здоровья «Стресс», профессор

 

кафедры психического здоровья и психиатрии Армянского

 

медицинского института, кафедры стрессологии НИЗ МЗ РА

 

Адрес: 0052, Республика Армения, г. Ереван,

 

ул. Царав Ахпюр, д. 55а

 

Телефон: (374-10) 62-89-97

 

E-mail: samsu57@mail.ru

С.Г. Сукиасян, С.П. Маргарян, Н.Г. Манасян , А.А. Бабаханян, А.Н. Погосян, А.Л. Киракосян

Эпидемиология депрессий: бум роста или проблемы диагностики?

Epidemiology of depression: pronounced burden

or problems of diagnosis?

S.G. Sukiasyan, S.P. Margaryan,

N.G. Manasyan , A.A. Babakhanyan,

A.N. Pogosyan, A.L. Kirakosyan

The authors point out that affective pathology manifesting itself in depression, sub-depression, anxiety and somatoform disorders has become a permanent fixture in

the structure of morbidity in both primary care and psychiatric settings. In spite of spiraling healthcare costs these disorders show a steady trend in the rate of growth and spread. The underlying cause of this pronounced burden is due not only to the high rates

of morbidity but also to the role of factors such as development of new diagnostic approaches, organization of specialized and general medical care services, changes in the pace of life and lifestyles and the impact of biological and environmental factors. It is emphasized that

there is a paucity of discussion in specialized literature concerning the implications of the latter factors.

Key words: affective disorders, prevalence affective disorders, medical network, problems

of diagnostics

Центр психического здоровья «Стресс», Ереван, Армения Centre of Mental Health «Stress», Yerevan, Armenia

В статье отмечается, что аффективная патология в форме депрессивных и субдепрессивных, тревожных, соматоформных нарушений прочно занимает передовые позиции в структуре заболеваемости как в общемедицинской практике, так

ив психиатрической. Несмотря на возрастающие расходы в здравоохранении, она проявляет неуклонную тенденцию

к распространению и росту. Причины этого не только в самом росте заболеваемости, но и в роли таких факторов, как усовершенствование диагностических подходов, развитие и организация специальных

иобщемедицинских служб, изменение темпа и характера жизни,

а также во влиянии биологических и экологических факторов. Подчеркивается, что в специальной литературе значение последних факторов обсуждается недостаточно.

Ключевые слова: аффективные расстройства, распространенность аффективных расстройств, общемедицинская сеть, проблемы диагностики

Наше время характеризуется явной интервенцией психиатрии в общесоматическую клинику, что подчеркивает важность интеграции физического и психического подходов как к психически, так и к соматически больным лицам. Естественно, что это внедрение сопровождается ростом выявляемости психической патологии. Важно заметить, что отношение интернистов и психиатров к психическому (в частности, к эмоциональному или аффективному) состоянию пациентов различно. Абсолютное большинство психиатров (95,2%) расстройства настроения рассматривает как психиатрическую категорию, а среди непсихиатров такой точки зрения придерживаются 54,8% специалистов. Подобный разброс мнений между специалистами отражает и их отношение к организации психолого-психиатричес- кой помощи контингенту общесоматических учреждений, отражает существенные разногласия между психиатрами и общими врачами в понимании организации психиатрической службы [22]. Всего лишь 53,5% специалистов общей практики довольны поддержкой психиатров в общей клинике. Они считают и ожидают, что психиатрическая

служба должна быть более открытой и готовой помочь.

22

Российский психиатрический журнал № 2, 2010

С.Г. Сукиасян, С.П. Маргарян, Н.Г. Манасян и др.

Проблема скрининга пациентов с депрессиями в классов заболеваний: оценки различаются в зави-

первичном звене здравоохранения во всех странах

симости от применяемых критериев [6]. Общая

остается актуальной. Даже для такой страны, как

распространенность депрессий в популяции оце-

США, где с таким поручением выступила The United

нивается разными авторами от 3,4–6% [35] или

States Preventive Services Task Force (USPSTF).

же от 5–8% [37] до 15–20% [39]. При этом показа-

Подобные исследования преследуют стратегичес-

тели 2,5–5% считаются надежно доказанными [12,

кую цель уменьшения личных и общественных рас-

38]. Однако аффективные расстройства в целом

ходов на лечение недиагностированных и нелече-

более распространены. Так, в США показатели

ных депрессий. Авторы считают, что такой скрининг

распространенности различных аффективных рас-

может привести к более рациональному использо-

стройств, включая депрессии, составляли от 9,5

ванию ресурсов здравоохранения [30].

до 11,3% [24, 34]. При этом учитывалось наличие

Подобная постановка вопроса актуализируется

по крайней мере одного депрессивного эпизода

и тем общеизвестным в амбулаторной сети фак-

в течение одного года. Этот показатель может

том, что самую большую часть врачебной нагруз-

оказаться значительно больше при учете так назы-

ки составляют психически больные люди: с пер-

ваемых расстройств депрессивного спектра, кото-

вичными диагнозами «аффективное расстройст-

рые наблюдаются при зависимых расстройствах,

во» или «депрессия», «тревожное расстройство»,

при злоупотреблении алкоголем и психоактивными

«шизофрения» и другие психозы и «неврозы». При

веществами, некоторых формах патологии вле-

этом всего 41,7% этих пациентов имели надежные

чений, при соматоформных и начальных этапах

(государственные и компенсируемые) источники

развития психосоматических расстройств, невро-

оплаты за услуги психиатра [42].

тических состояниях и расстройствах. Особенно

Выявляемость психических расстройств растет во

высок удельный вес лиц, страдающих депрессиями,

всем мире. Клинически значимые проблемы пси-

среди пациентов общесоматической сети медицин-

хического здоровья обнаруживаются примерно у

ской помощи. Как отмечают T.B. Ustun и соавт. [38],

25% пациентов общей медицинской сети. Согласно

около 10% обращений к врачам общей практики

исследованию Д. Голдберг и П. Хаксли [4], выражен-

связано с депрессиями. При этом только в 10–30%

ные симптомы психических расстройств продол-

случаев депрессивные расстройства распознаются

жительностью не менее одной недели в течение

врачами общей практики как таковые.

календарного года могут быть выявлены у 31,5%

Высокий уровень распространенности аффек-

популяции, а расстройства, соответствующие опре-

тивных нарушений (депрессии и тревоги) среди

деленным диагностическим категориям психических

населения трудоспособного возраста выявили

расстройств, – у 10,5% популяции. Это прежде всего

исследования О.П. Вертоградовой и соавт. [2]. Они

депрессии, тревожные и соматоформные расстройст-

показали, что более чем в половине наблюде-

ва, злоупотребление алкоголем [38]. Большинство

ний (57,6%) выявляется аффективная патология.

исследователей указывают на нарастающую выяв-

Высокие показатели частоты встречаемости соб-

ляемость депрессий [16, 31, 41]. Так, по данным

ственно депрессивных состояний (26,09%) авторы

Р. Kielholz, среди пациентов общесоматической

объясняют выявлением большого числа больных с

практики в 1973 г. было 7% больных депрессией,

субклиническими, «донозологическими» формами

а в 1982 г. – уже 17% [25, 26]. По данным других

депрессивных состояний, которые обычно остаются

авторов, это число значительно больше [9, 27, 28].

вне поля зрения исследователей.

M. Ansseau и соавт. [13], обследовавшие 2316

Довольно высокий уровень депрессивных (невро-

пациентов в возрасте старше 18 лет, выявили, что

тических) расстройств среди пациентов общеме-

психические расстройства встречаются в первич-

дицинской сети, среди здорового контингента

ном звене медицинской помощи довольно часто и

(работников различных предприятий) с помощью

проявляют высокую коморбидность. Несмотря на

массовых профилактических осмотров выявили

то что всего лишь 5,4% пациентов консультирова-

Ю.А. Александровский и соавт. [1], А.К. Зиньковский

лись у психиатров по психическим проблемам, по-

и соавт. [5], Б.С. Положий [8]. Самое массовое рос-

граничные психические расстройства были выяв-

сийское исследование депрессивных нарушений в

лены у 42,5% больных. Чаще всего выявлялись рас-

общемедицинской практике «КОМПАС» [3] устано-

стройства настроения (31,0%) в виде депрессивных

вило, что почти четверть обследованных пациентов

расстройств (13,9%) и дистимий (12,6%), тревожные

(23,8%) имели на момент осмотра выраженное

расстройства (19%), соматоформные расстройства

депрессивное состояние и у 22,1% пациентов были

(18,0%), генерализованное тревожное расстройст-

обнаружены «расстройства депрессивного спек-

во (10,3%) и злоупотребление алкоголем или алко-

тра», т.е. они обнаруживали симптомы депрессии,

гольная зависимость (10,1%). Во многих случаях

которые с 90%-ной вероятностью указывали на

эти расстройства сочетались.

диагноз депрессии. Расстройства депрессивного

Распространенность депрессий среди населе-

спектра включали как собственно депрессии, так

ния является одной из самых высоких среди всех

и широкий круг истеродепрессивных, тревожно-

Российский психиатрический журнал № 2, 2010

23

ОРГАНИЗАЦИЯ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ И ЭПИДЕМИОЛОГИЯ

депрессивных, тревожно-ипохондрических и других состояний, симптомы которых значительно перекрываются проявлениями аффективной патологии. Распространенность депрессивных симптомов была столь высока, что практически каждому второму пациенту (45,9%), посещающему врача по поводу соматического заболевания, необходимо проведение диагностического поиска для выявления депрессии.

По данным эстонских исследователей, депрессивные симптомы наблюдались в 11,1% случаев общей популяции [11]. Датские исследователи T. Toft и соавт. [36] практически у половины пациентов, обращающихся с новыми жалобами в первичное звено здравоохранения, выявили текущие психиатрические симптомы. При этом у трети из них обнаружилось более одного психиатрического расстройства. Авторы выявили соматические и психические симптомы, озабоченность здоровьем

иалкогольную зависимость у 1785 пациентов в возрасте 18–65 лет, ожидающих приема у врача первичного звена. 894 из них были отобраны для участия в беседе с психиатром, приглашение приняли 791 из них. Почти половина их соответствовала критериям диагностики по МКБ-10, причем в большинстве своем критериям соматоформных (35,9%), тревожных (16,4%) и расстройств настроения (13,5%).

Финские авторы [20] на основе своих эпидемиологических исследований показали, что по поводу депрессивного эпизода в течение года количество лиц с большой депрессией, обратившихся за помощью, составило среди мужчин 31%, среди женщин – 25%. Более того, лишь 59% больных даже с самой тяжелой депрессией обращались за помощью.

Подобный разброс в показателях объясняется многими причинами. Это и трудности выявления и распознавания депрессий, и использование разных диагностических критериев, и сходство болезненных состояний с депрессивными реакциями, встречающимися в норме, и недостаточная интеграция психиатрической и общесоматической службы [22, 23, 28, 43]. Критерии, позволяющие отличить норму и дифференцировать ее от патологии, самые разные и неоднозначные. Так, V.E. Wells и соавт. [40] в качестве таковых рассматривают критерий продолжительности депрессий. Б.С. Положий

иИ.А. Потапкин [7] для дифференциации нормальных эмоциональных проявлений от патологических предлагают такой критерий, как обращаемость пациентов за медицинской помощью. Во многом все сказанное имеет корни и в различном понимании роли психиатра, сути психической болезни

инеобходимости в сотрудничестве между специалистами психиатрического общесоматического профиля [22].

Тревога наряду с депрессией также представляется как общая, дорогостоящая и серьезная пробле-

ма общественного здравоохранения. По данным Национального института здравоохранения США,

втечение жизни 14,6% людей проявляют тревожные расстройства [34], а по другим данным, этот уровень равен 24,9% [24]. В США стоимость связанных с тревогой расходов в 1990 г. составляла 46,6 млрд долл. [17].

Всвязи с нарастающей «стрессонасыщенностью» современной жизни в контексте аффективных нарушений кроме проблемы тревоги актуализируется и проблема суицидов, причем как в общей популяции, так и среди соматически и психически больных людей. T. Partonen и соавт. [32] провели

вФинляндии общенациональное популяционное исследование лиц, совершивших суицидальные попытки (n=27 469) за 1979–1999 гг. Авторы установили, что суицидальная активность населения значительно изменяется в зависимости от сезона года: наблюдался четкий весенний эффект возникновения суицидов (p<0,00001), а также повышение суицидального риска (p<0,00001) в связи с повышением солнечной радиации. Геомагнитная активность к подобным изменениям не приводила. Эти результаты однозначно коррелируют с сезонным характером депрессивных расстройств.

Оценку суицидального риска у психически больных лиц, связанного с лечением биполярного расстройства, провели E.H. Hoyer и соавт. [21]. Авторы показали, что из 53 466 больных суицид был причиной смерти в 3141 (6%) случаях. Риск суицида был высок как сразу после госпитализации, так и после ее отмены. Повышенный риск также коррелировал

скоротким сроком аффективного расстройства, наличием повторных госпитализаций в анамнезе, мужским полом, а также с увеличением возраста. Однако, сколь бы ни были связаны суициды с психической патологией вообще и с депрессиями в частности, сколько бы не подчеркивались важность и потребность в регулярной оценке риска суицида, для большинства людей, совершивших суицид, не был идентифицирован ключевой побудитель к нему [15]. Иными словами, депрессия может привести к суициду, депрессия может проявиться в виде суицида и суицидальных тенденций, но основной мотив (возбудитель) суицида остается невыясненным, причиной суицида может быть нечто другое (!).

Депрессии – проблема общечеловеческая, хотя она обнаруживает и некоторые этнические нюансы в контексте распространенности, особенностей клиники, возникновения и развития. Нам представляется интересным рассмотреть проблему распространенности депрессий и коморбидных с ним нарушений в сравнительном аспекте по отдельным странам, по которым нам оказались доступны соответствующие работы. Прежде всего заметим, что кросс-культуральное исследование, которое провели японские исследователи методом оценки отдельных факторов шкалы Гамильтона, показало,

24

Российский психиатрический журнал № 2, 2010

что в основе большой депрессии у японской, европейской и американской популяций депрессивных больных независимо от этнической принадлежности лежат общие факторы [18]. Так, эстонские авторы [11], применяя Emotional State Questionnaire (EST-Q), шкалу самоотчета депрессии и тревоги, установили, что в Эстонии депрессивные симптомы чаще встречалась среди женщин, в более пожилом возрасте, среди не состоящих в браке, в группах с более низким доходом, а также у безработных и экономически неактивных респондентов. Интересно заметить, что особую группу с высоким уровнем депрессии в эстонской популяции, по данным авторов, составили неэтнические группы. Авторы пришли к выводу, что депрессивные симптомы в эстонской популяции сильно связаны с социально-экономическими условиями. Финские исследователи [20] подчеркивают на основании своего исследования, что обращаемость в Финляндии не зависит от социально-демо- графических факторов.

Эпидемиологические исследования немецких авторов обнаружили превалирование униполярной депрессии у немецких женщин (на севере Германии). Полученные авторами результаты показывают, что замужество, возможно, повышает риск униполярной депрессии у женщин при наличии детей, тогда как образовательный уровень уменьшает подверженность женщин депрессии. Резко возрастает риск у обоих полов при разводе, вдовстве, у одиноких. Безработица повышает риск у мужчин, а у женщин особого значения не имеет [29].

Результаты европейского исследования эпидемиологии психических расстройств [10], которое было проведено в 6 европейских странах (Бельгии, Франции, Германии, Италии, Нидерландах и Испании), выявило высокие ассоциации между отдельными видами тревожных расстройств, а также между расстройствами настроения и тревогой. Меньшие коморбидные ассоциации установлены между специфическими фобиями и злоупотреблением алкоголем. Ассоциированными факторами коморбидности для настроения и тревожных расстройств явля-

С.Г. Сукиасян, С.П. Маргарян, Н.Г. Манасян и др.

ются женский пол, более молодой возраст, более низкий уровень образования, высокий уровень урбанизации, безработица, отсутствие партнера. У молодых выявляется высокий риск коморбидности по тревожным расстройствам и настроению и оба расстройства с алкоголизацией.

Есть достаточное количество работ о влиянии негативных событий жизни на возникновение депрессивных расстройств. Однако мало что известно об их влиянии на различные этнические группы. Можно предположить наличие каких-либо различий между разными расами и нациями. Debra L. Franko и соавт. [14] провели исследование 1300 девочек белой и черной расы в возрасте 16, 18 и 21 лет и не выявили каких-либо этнических особенностей. Авторы подтвердили, что риск появления депрессивных проявлений в последующие годы жизни и у белых, и у черных девочек повышается не в связи с цветом их кожи, а в связи с негативными событиями жизни.

Другой точки зрения придерживаются J.J. Gallo и соавт. [19], но уже в отношении пожилых пациентов. Авторы считают, что у пожилых черных пациентов депрессия встречается относительно реже. Более того, у них депрессия реже подвергается интенсивной терапии. Они приходят к выводу о том, что цвет кожи может играть роль в идентификации депрессий и их активном ведении.

Таким образом, можно считать надежно доказанным, что аффективная патология в форме депрессивных и субдепрессивных, тревожных, соматоформных нарушений прочно занимает передовые рубежи в структуре заболеваемости как в общемедицинской, так и в психиатрической практике. Бесспорно, она проявляет тенденцию к распространению и росту. И обусловлено это не только самим ростом заболеваемости, но и такими существенными факторами, как усовершенствование диагностических подходов, развитие организации специальных и общемедицинских служб, изменением темпа и характера жизни. При этом влияние биологических и экологических факторов минимально. По крайней мере, эти вопросы в литературе обсуждаются не столь часто.

Сведения об авторах

Сукиасян Самвел Грантович – доктор медицинских наук, директор Центра психического здоровья «Стресс», профессор кафедры психического здоровья и психиатрии Армянского медицинского института (АМИ), кафедры стрессологии НИЗ МЗ РА

E-mail: samsu57@mail.ru

Маргарян Самвел Петросович – кандидат медицинских наук, доцент кафедры психического здоровья и психиатрии Армянского медицинского института, заведующий Отделением (дневной стационар) Центра психического здоровья «Стресс»

E-mail: smargaryan@yahoo.com

Гамбарян Анна Ашотовна – психолог отделения психодиагностики Центра психического здоровья «Стресс», аспирант кафедры теории и истории психологии Армянского государственного педагогического университета

E-mail: bakh_anna@yahoo.com

Российский психиатрический журнал № 2, 2010

25

ОРГАНИЗАЦИЯ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ И ЭПИДЕМИОЛОГИЯ

Погосян Ашхен Нeльсоновна – психолог отделения психодиагностики Центра психического здоровья «Стресс»

E-mail: ashpsy09@gmail.ru

Киракосян Арпине Липаритовна – психолог отделения психодиагностики Центра психического здоровья «Стресс»

E-mail: arki.07@mail.ru

Литература

1.Александровский Ю.А. и др. Новые организационные формы помощи больным с пограничными нервно-психи- ческими расстройствами // 5-й Всерос. съезд невропатологов и психиатров. – М., 1985. – Т. I. – С. 58–60.

2.Вертоградова О.П., Поляков С.Э., Степанов И.Л. и др.

Распространенность и характеристика аффективных расстройств, выявленных при эпидемиологическом исследовании лиц работоспособного возраста // Ранняя диагностика и прогноз депрессии (клинико-эпидемиологический и клинико-экспериментальный аспекты: Сб. науч. тр. – М.: Изд. Московского НИИ психиатрии МЗ РСФСР, 1989. – С. 117.

3.Воробьева О.В. Клинические особенности депрессии в общемедицинской практике (по результатам программы «КОМПАС») // Consilium Medicum. – 2004. – Т. 6, № 2 (Интернет-журнал).

4.Голдберг Д., Хаксли П. Распространенные психические расстройства: Биосоциальная модель: Пер. с англ. – Киев: Сфера, 1999.

5.Зиньковский А.К. и др. Опыт выявления пограничных состояний и организация лечебно-профилактических мероприятий па промышленном предприятии // 5-й Всерос. съезд невропатологов и психиатров. – М., 1985. – Т. I. – С. 98–100.

6.Краснов В.Н. Психиатрические расстройства в общей меди-

цинской практике // Рус. мед. журн. – 2001. – Т. 9, № 25 (Интернет-журнал).

7.Положий Б.С., Потапкин И.А. Нервно-психиатрические расстройства у работников крупного промышленного предприятия (возрастная группа 45 лет и старше) // Реабилитация нервно-психических больных. – Томск, 1984. – С. 139–141.

8.Положий Б.С. Клиническая структура нервно-психичес- ких расстройств у работников крупного промышленного предприятия // Журн. невропатол. и психиатр. им. С.С. Корсакова. – 1986. – № 8. – С. 1200–1203.

9.Тополянский В.Д., Струковская М.В. Психосоматические

расстройства. – М: Медицина, 1986. – 384 с.

10.Alonso J., Angermeyer M.C., Bernert S. et al. 12-month comorbidity patterns and associated factors in Europe: results from the European Study of the Epidemiology of Mental Disorders (ESEMeD) project // Acta Psychiatr. Scand. – 2004. – Vol. 109, N 420. – P. 28–37.

11.Aluoja A., Leinsalu M., Shlik J. et al. Symptoms of depression in the Estonian population: prevalence, sociodemographic correlates and social adjustment // J. Affect. Disord. – 2004. – Vol. 78, N 1. – P. 27–35.

12.Angst J. Epidemiologie der Depression: Resultate aus der Zurich–Studie // Depressionen. Therapiekonzepte in Vergleich. – Berlin; Heidelberg: Springer-Verlag, 1993. – S. 3–12.

13.Ansseau M., Dierick M., Buntinkx F. et al. High prevalence of mental disorders in primary care // J. Affect. Disord. – 2004. – Vol. 78, N 1. – P. 49–55.

14.Debra L. Franko, Ruth H. Striegel-Moore et al. Expanding our understanding of the relationship betweens negative life events and depressive symptoms in black and white adolescent girls // Psychol. Med. – 2004. – Vol. 34, N 7. – P. 1319–1330.

15.Dennehy J. et al. Case-control study of suicide by discharged

psychiatric patients // Br. Med. J. – 1996. – Vol. 312. –

P.1580.

16.Desjarlais R., Eisenberg L., Good B., Kleinman A. World Mental Health. Problems and Priorities in Lowincome Countries. – N.Y.: Oxford University Press, 1995.

17.DuPont R.L., Rice D.P., Miller L.S. et al. Economic costs of anxiety disorders // Anxiety. – 1996. – Vol. 2. – P. 167–172.

18.Furukawa T.A., Streiner D.L., Azuma H. et al. Cross-cultural equivalence in depression assessment: Japan-Europe-North American study // Acta Psychiatr. Scand. – 2005. – Vol. 112, N 4. – P. 279–285.

19.Gallo J.J., Bogner H.R., Morales K.H., Ford D.E. Patient ethnicity and the identification and active management of depression in late life // Arch. Intern. Med. – 2005. – Vol. 165. – P. 1962–1968.

20.Hдmдlдinen J., Isometsд E., Laukkala T. et al. Use of health services for major depressive episode in Finland // J. Affect. Disord.– 2004. – Vol. 79, N 1–3. – P. 105–112.

21.Hoyer E.H., Olesen A.V., Mortensen P.B. Suicide risk in patients hospitalised because of an affective disorder: a follow-up study, 1973–1993 // J. Affect. Dis. – 2004. – Vol. 78, N 3. –

P.209–217.

22.Ito H., Kishi Y., Kurosawa H. A preliminary study of staff perception of psychiatric services in general hospitals // Gen. Hosp. Psychiatry. – 1999. – Vol. 21, N 1. – P. 57–61.

23.Katon W., Berg А.О., Robins A.J. et al. Depression – medical utilisation and somatization // West. J. Med. – 1986. – N 5. –

P.564–568.

24.Kessler R.C., McGonagle K.A., Zhao S. et. al. Lifetime and 12-month prevalence of DSM-III-R psychiatric disorders in the United States: results from the National Comorbidity Survey.// Arch. Gen. Psychiatry. – 1994. – Vol. 51. – P. 8–19.

25.Kielholz Р. Успехи лекарственной терапии психических расстройств. – Женева: ВОЗ, 1977. – С. 102–114.

26.Kielhoiz P., Poidinger W., Adams С. Masked depression. – Koln: Deutscher Arzte Verl., 1982. – 257 s.

26

Российский психиатрический журнал № 2, 2010

27.Klingenburg М., Gaus E., Worz R. Psychogener und psychotisch bedingter Brustschmerz // Therapie woche. – 1981. – Vol. 32, N 18. – S. 2435–2438.

28.Lesse S. The Masked Depression Syndrome: Results of a Seventeen Year Clinical Study // Am. J. Psychotherapy. – 1983. – Vol. 37, N 4. – P. 456–475.

29.Lucht М., Schaub R.T. , Meyer C. et al. Gender differences in unipolar depression: a general population survey of adults between age 18 to 64 of German nationality // J. Affect. Disord. – 2003. – Vol. 77, N 3. – P. 203–211.

30.McAlpine D.D., Wilson A.R. Screening for depression in primary care: what do we still need to know? // Depress. Anxiety. – 2004. – Vol. 19, N 3. – P. 137–145.

31.Murray Ch. J.L., Lopes A.D. The Global Burden of Disease. – Cambridge, MA: Harvard University Press, 1996.

32.Partonen T., Haukka J., Nevanlinna H. et al. Analysis of the seasonal pattern in suicide // J. Affect. Disord. – 2004. – Vol. 81, N 2. – P. 133–139.

33.Regier D.A., Hirschfeld R.M.A., Goodwin F.K. et al. The NIMH depression awareness recognition and treatment program: structure, aims and scientific bases // Am. J. Psychiatry. – 1988. – Vol. 145. – P. 1351–1357.

34.Regier D.A. еt al. The de facto US mental and addictive disorders service system: epidemiologic catchments area prospective 1–year prevalence rates of disorders and services // Arch. Gen. Psychiatry. – 1993. – Vol. 50. – P. 85–94.

С.Г. Сукиасян, С.П. Маргарян, Н.Г. Манасян и др.

35.Roberts R., Vernon S. Depression in the community. Prevalence and treatment // Arch. Gen. Psychiatry. – 1982. – Vol. 39, N 12. – P. 1407–1409.

36.Toft T. et al. Psychiatric disorder prevalence and comorbidity high in primary care // Psychol. Med. – 2005. – Vol. 35. –

P.1175–1184.

37.Tollefson G., Tuasson V.B. Recognition of depressive syndroms, tricyclics and the second generation antidepressants // Minnesota Med. – 1984. – Vol. 67, N 6. – P. 345–350.

38.Ustun T.B., Sartorius N. (Eds.) Mental Illness in General Health Care: An International Study. – Chichester: Willey, 1995.

39.Weissman М.М., Myers J.К. Affective disorders in a US Urban Community // Arch. Gen. Psychiatry. – 1978. – Vol. 35. –

P.1304–1311.

40.Wells V.E., Klerman G.L., Deykin E.I. The prevalence of depressive Symptoms in college students // Soc. Psychiatry. – 1987. – Vol. 22, N 1. – P. 20–28.

41.World Health Organisation. The World Health Report, 1999. – Geneva: WHO, 1999.

42.Zarin D.A., Pincus H.A., Peterson B.D. et al. Characterizing Psychiatry With Findings From the 1996 National Survey of Psychiatric Practice // Am. J. Psychiatry. – 1998. – Vol. 155. –

P.397–404.

43.Zung W.W.K., Magill М., Moore J., George D.Т. Recognition and treatment of depression in a family medicine practice // J. Clin. Psychiatry. – 1983. – Vol. 44. – P. 3–6.

Российский психиатрический журнал № 2, 2010

27

ОРГАНИЗАЦИЯ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ И ЭПИДЕМИОЛОГИЯ

© Г.Э. Улумбекова, 2010

Для корреспонденции

УДК 314(470+571)(045)

Улумбекова Гузель Эрнстовна – исполнительный директор

 

Ассоциации профессиональных медицинских обществ

 

по качеству медицинской помощи и медицинского образования

 

E-mail: info@asmok.ru

Г.Э. Улумбекова

Демография и показатели здоровья населения России*

Demography and health indicators of Russia’s population

G.E. Ulumbekova

As regards its overall demographic situation and general population health Russia is facing

challenges which are typical for most economically developed countries. These are primarily low birthrate, the graying of the population, and an increase in the spread of chronic non-infectious diseases such as arterial hypertension, myocardial infarction, stroke, diabetes, cancer, etc. But what sets Russia apart, compared to other countries,

is its continuing high mortality rates and low life expectancy. As far back as November 2008 the RF government approved a Concept for the longterm social and economic development of the Russian Federation through 2020.The document sets forth the key targets of development of this country: attaining social justice; reduced income inequality; increasing life expectancy to 73 years and a reduction in the overall crude death rate to 11 deaths per 1,000 population. In order to achieve the set goals it is imperative to work out before 2020 a Strategy for development of health care. The development of this document should be based on a thorough analysis of the country’s demography and the status of its population health. This paper reviews health status of population of Russia in dynamics between 1990 and 2008 and in comparison with developed countries. An analysis is presented of the consequences of the unsatisfactory state of the population’s health for the country’s social and

economic development and basic priorities of the Strategy for development

of health care are outlined.

Key words: demography, life expectancy, death rate, birth rate and ageing of the population

Ассоциация профессиональных медицинских обществ по качеству медицинской помощи и медицинского образования (Ассоциация медицинских обществ по качеству, АСМОК), Москва

Association of Medical Societies for Quality in Healthcare, Moscow

Россия в части демографии и состояния здоровья населения сталкивается с проблемами, характерными для большинства развитых стран. Это низкая рождаемость, старение населения и увеличение распространенности хронических неинфекционных заболеваний (артериальная гипертония, инфаркты, инсульты, сахарный диабет, онкологические заболевания и др.)1. Но в отличие от этих стран в РФ сохраняется высокая смертность населения и низкая ожидаемая продолжительность жизни2. В ноябре 2008 г. Правительство РФ утвердило «Концепцию долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации до 2020 г.»3.

Вэтом документе определены основные цели развития нашей страны: достижение социальной справедливости; сокращение неравенства по доходам; увеличение ожидаемой продолжительности жизни до 73 лет и снижение общего коэффициента смертности

населения4 до 11,0. Для достижения поставленных целей необходимо до 2020 г. разработать Стратегию развития здравоохранения. Разработка данного документа должна базироваться на детальном анализе демографии и состояния здоровья населения.

Вданной статье проведен анализ состояния здоровья населения РФ в динамике с 1990 по 2008 г. и в сравнении с развитыми странами. Представлен анализ последствий неудовлетворительного состояния здоровья населения для социально-экономического развития страны и названы основные приоритеты Стратегии развития здравоохранения.

Ключевые слова: демография, ожидаемая продолжительность жизни, коэффициент смертности, рождаемость и старение населения

* Публикуя данную статью, редколлегия журнала обращает внимание читателей на влияние приводимых демографических показателей на психическое здоровье населения РФ. Их учет необходим для анализа многих вопросов социальной и клинической психиатрии.

1 Использованы данные Росстата 2003–2009 гг., статистические базы данных ВОЗ и ОЭСР, 2009 [3, 4, 8].

2 Ожидаемая продолжительность жизни – это число лет, которое в среднем предстояло бы прожить одному человеку из некоего гипотетического поколения, родившемуся при условии, что на протяжении всей жизни этого поколения уровень смертности в каждом возрасте остается таким, как в год, для которого вычислен этот показатель. Это наиболее адекватная обобщающая характеристика соответствующего уровня смертности во всех возрастах.

3 «Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации до 2020 г.» утверждена распоряжением Правительства РФ №1662-р от 17.11.2008 г.

4 Число умерших от всех причин на 1 тыс. человек.

28

Российский психиатрический журнал № 2, 2010

 

 

Г.Э. Улумбекова

Ожидаемая продолжительность жизни

репродуктивном здоровье населения

России.

при рождении

Из 4 млн девушек в возрасте от 16 до 18 лет

 

(будущие матери), по экспертным оценкам, абсо-

С 2006 г. ожидаемая продолжительность жизни

лютно здоровыми являются 3–20%, остальные

(ОПЖ) в России начала заметно расти и составила

страдают теми или иными заболеваниями (в том

в 2007 г. 67,5 года, а в 2008 г. – 67,9 года.

числе злоупотребляют алкоголем и принимают

Тем не менее она остается низкой – почти на 7 лет

наркотики), которые влияют на репродуктивную

меньше, чем в «новых» странах ЕС (это 10 стран:

функцию женского организма [1, 9]. В структуре

европейские страны бывшего соцлагеря и стра-

причин младенческой смертности более 2/3 слу-

ны Балтии, вошедшие в ЕС после мая 2004 г.),

чаев смерти приходится на перинатальный пери-

и на 12,5 года меньше, чем в «старых» странах ЕС

од и врожденные аномалии, т.е. на заболевания,

(15 стран: Германия, Великобритания, Франция,

связанные со здоровьем матери.

 

Италия, Швеция и другие, входившие в ЕС до

 

 

 

мая 2004 г.). Этот показатель также на 2,2 года

Смертность по классам причин

 

меньше, чем был в Советском Союзе в 1985–

 

1986 гг. [10].

 

 

 

К началу XXI столетия Россия вернулась по ОПЖ

В 1998–2004 гг. смертность населения России

примерно на тот же уровень отставания от раз-

постоянно увеличивалась по всем основным клас-

витых стран, что был в царской России в начале

сам причин. Определенная стабилизация и улуч-

XX в., а у мужчин в сравнении со многими развиты-

шение наступили только в 2005—2008 гг. При

ми странами это отличие стало даже большим, чем

этом основная доля в росте смертности населения

в 1900 г., – в среднем на 17 лет.

страны приходится на болезни системы крово-

Ключевую роль в снижении ожидаемой продол-

обращения (более чем в 1,3 раза за последние

жительности жизни населения РФ играет увеличе-

15 лет); далее следует смертность от новообразова-

ние смертности людей трудоспособного возраста,

ний и от внешних причин (самоубийств, транспорт-

главным образом мужчин, которая по сравнению с

ных несчастных случаев, отравлений алкоголем,

1990 г. возросла более чем на 40%.

убийств и т.д.).

 

 

Общий коэффициент смертности (число умерших

В 2008 г. основными причинами смертности были

от всех причин на 1000 человек) в 2008 г. составил

неинфекционные заболевания: болезни системы кро-

14,6, столько же, сколько и в 2007 г., и меньше, чем

вообращения – 57% (1 млн 186 тыс. из 2 млн 76 тыс.

в 2006 г. (15,2) и в 2005 г. (16,1).

умерших), новообразования – 13,9%, внешние при-

Несмотря на то что значение общего коэффици-

чины – 11,8%, болезни органов пищеварения –

ента смертности уменьшается, тем не менее оно

4,3%, болезни органов дыхания – 3,8%.

 

остается в 1,3 раза выше, чем в «новых» странах

В РФ показатели смертности от болезней сис-

ЕС, и в 1,6 раза выше, чем в «старых» странах ЕС.

темы кровообращения являются одними из самых

Следует отметить, что в 1986 г. смертность в России

высоких в мире и составили в 2008 г. 836 случаев

была ниже, чем в «новых» странах ЕС, и такой же,

на 100 тыс. человек (в 2007 г. – 834, в 2006 г. –

как в «старых» странах ЕС; общий коэффициент

865). В «старых» странах ЕС этот показатель соста-

смертности в те годы в РФ равнялся 10,5.

вил 196 случаев на 100 тыс. населения, в «новых»

 

странах ЕС – 464, в США – 315. Соответствующий

Младенческая смертность

показатель,

стандартизованный по

возрасту

(т.е. с устранением влияния возрастной струк-

 

туры населения), в 2008 г. в России составил

Коэффициент младенческой смертности (число

453 случая на 100 тыс., в 2002 г. в Польше и в

умерших в возрасте до 1 года на 1000 родившихся

других перечисленных странах – 324, в Германии –

живыми) постоянно уменьшается и в 2008 г. он соста-

211, в Великобритании – 182, в США – 189.

вил 8,5 (в 2007 г. – 9,4), однако остается в 1,2 раза

Анализ возрастной структуры смертности от

выше, чем в «новых» странах ЕС, и в 2,2 раза выше,

болезней системы кровообращения в период с

чем в «старых» странах ЕС. Следует учесть, что пока-

1991 по 2006 г. показывает существенное уве-

затель младенческой смертности в РФ учитывает

личение смертности в трудоспособном возрасте.

смертность родившихся с массой тела 1 кг и выше,

Например, в возрасте от 30 до 44 лет она увели-

а в европейских странах – от 0,5 кг. Таким образом,

чилась на 86% (с 76 до 142 случаев на 100 тыс.

при переходе в РФ на учет младенческой смерт-

населения), а в возрасте от 45 до 59 лет – на 36%

ности по европейской методике этот показатель

(с 431 до 585 случаев на 100 тыс. населения).

окажется еще выше, чем сегодня.

По данным Росстата, в 2008 г. смертность от отде-

Сокращение младенческой смертности могло

льных причин, связанных с употреблением алкоголя

быть более значительным, однако оно сдер-

(хронический

алкоголизм, алкогольные

психозы,

живается неблагоприятными тенденциями в

алкогольная болезнь печени, случайные отравле-

Российский психиатрический журнал № 2, 2010

29

ОРГАНИЗАЦИЯ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ И ЭПИДЕМИОЛОГИЯ

ния алкоголем, алкогольная кардиомиопатия, дегенерация нервной системы, вызванная алкоголем, хронический панкреатит алкогольной этиологии), была в нашей стране одной из самых высоких в мире*: 53,7 случая на 100 тыс. человек (у мужчин – 85,3, у женщин – 26,6). По данным D. Zaridze

исоавт. [14], неумеренное употребление алкоголя в последние годы в нашей стране обусловило более половины смертей в группе трудоспособного населения в возрасте от 15 до 54 лет. При этом учитывались смерти не только от причин, регистрируемых Росстатом, но и алкогольассоциированные смерти от травм, несчастных случаев, убийств и самоубийств, злокачественных новообразований пищевода и гортани, рака печени, туберкулеза и пневмонии.

Злоупотребление алкоголем – важнейшая проблема общественного здоровья в России. По данным Роспотребнадзора, с 1990 по 2006 г. потребление алкоголя на душу населения в РФ выросло не менее чем в 2,5 раза. В основном это произошло за счет увеличения потребления пива (в структуре продажи алкогольных напитков доля пива возросла с 59% в 1990 г. до 76% в 2006 г.). Ежедневно в РФ пьют алкогольные напитки (включая пиво) 33% юношей и 20% девушек, около 70% мужчин и 47% женщин. По данным РМЭЗ** [7], в 2002 г. потребление алкоголя в стране составило у мужчин, женщин

иподростков соответственно 14,5; 2,4 и 1,1 л в год в пересчете на чистый спирт, или в среднем около 11–13 л в год на душу взрослого населения (по данным Роспотребнадзора – 18 л). В странах ОЭСР***

в среднем уровень употребления алкоголя практически в 2 раза меньше.

Новообразования. В 2008 г. смертность от онкологических заболеваний составила 204 на 100 тыс. человек (2007 г. – 203,0; 2006 г. – 200,9, в 2005 г. – 201,2). Этот показатель в России на 20% выше, чем в «старых» странах ЕС, и находится на одном уровне с «новыми» странами ЕС. Онкологические заболевания в России характеризуются высокой долей смертей в течение 1-го года после установления диагноза (например, от рака легкого – 56%, от рака желудка – 55%), что свидетельствует о низкой ранней выявляемости этих заболеваний. Мужчины трудоспособного возраста умирают от онкологических заболеваний почти в 2 раза чаще, чем женщины, но заболеваемость среди женщин выше.

Смертность от внешних причин в 2008 г. сократилась и составила в России 172 случая на 100 тыс. человек (в 2007 г. – 182,5; в 2006 г. –

198,5, в 2005 г. – 220,7). Однако это в 5 раз больше, чем в «старых» странах Евросоюза, и в 2,9 раза больше, чем в «новых» (соответственно 34,2 и 62,3 случая на 100 тыс. человек).

По данным А.В. Немцова [6], чрезмерное потребление алкогольных напитков в России составляет огромную долю в смертности от внешних причин (59% у мужчин и 43% у женщин) как напрямую (смерть вследствие отравления алкоголем), так и косвенно – ведет к дорожно-транспортным происшествиям (ДТП), становится причиной насильственной смерти и т.д. В состоянии опьянения находились большинство убийц и/или их жертвы, а также около половины самоубийц.

Случайные отравления алкоголем – одна из основных внешних причин смертности в России. Алкоголь – сильное психотропное вещество; прием 400 г даже качественного спирта в течение 1 ч может привести к смертельному исходу. Поэтому сама доступность спирта делает его опасным.

В 2008 г. смертность в результате случайного отравления алкоголем составила 17 случаев на 100 тыс. человек и уменьшилась по сравнению с предыдущими годами (2007 г. – 17,7; 2006 г. – 23,1; 2005 г. – 28,6). Однако, если сравнивать этот показатель с 1990 г., то он вырос на 55% (рис. 1).

При этом в 2008 г. смертность населения в трудоспособном возрасте от этой причины была значительно выше и равнялась 21,7 (у мужчин – 35,1, у женщин – 7,7) на 100 тыс. человек трудоспособного возраста. В городе смертность населения трудоспособного возраста составила 19,1, а на селе значительно выше – 29,2. Особенно высок этот показатель у мужчин трудоспособного возраста в сельской местности, где он равняется 45,9 (у женщин – 10,3), что в 2 раза выше, чем в среднем по стране.

35

 

 

 

 

 

30

 

 

 

 

 

25

 

 

 

 

 

20

 

 

 

 

 

15

 

 

 

 

 

10

 

 

 

 

 

5

 

 

 

 

 

0

1995

2000

2005

2007

2008

1990

Рис. 1. Смертность от случайных отравлений алкоголем

(на 100 тыс. населения)

 

 

 

 

* В статистической базе данных ВОЗ при оценке алкогольассоциированных смертей учитывается больший, чем в Росстате, перечень заболеваний.

**РМЭЗ – Российский мониторинг экономического положения и здоровья населения.

***ОЭСР – Организация стран экономического сотрудничества и развития; объединяет 30 стран, в том числе большинство стран ЕС, США, Канаду, Австралию, Японию, Корею и Мексику.

30

Российский психиатрический журнал № 2, 2010

Соседние файлы в папке Российский психиатрический журнал