Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
hrestomatia.obshay sociologia (2).doc
Скачиваний:
6
Добавлен:
25.03.2016
Размер:
5.28 Mб
Скачать

Часть IV динамика общества

Динамика общества представлена в настоящей Хрестоматии с позиций антропосоциетального подхода, изложенного в базовом пособии учебного комплекса (часть I, главы 2, 3). В данном подходе ключевым является соотношение личности и общества. Суть этого со­отношения выражает принцип неполного антропосоциетального со­ответствия. Наблюдаются два исторических типа соответствия/несо­ответствия: традиционалистское и либеральное. Традиционалистское соответствие означает безусловное подчинение человека обычаям, верованиям, традициям — базовым нормам, которые ранее сложились в данном обществе и считаются незыблемыми. Либеральное несоот­ветствие означает возможность для индивида легитимно изменять сложившиеся нормы согласно новым ценностям, потребностям.

Поскольку данный раздел Хрестоматии посвящен динамике общества, в нем представлены социологические тексты, характеризу­ющие переход от традиционалистского соответствия к либеральному, т.е. антропосоциетальные трансформации в странах Запада и в Рос­сии. Основное содержание этих трансформаций составляет противо­речивое высвобождение творческого потенциала личности по мере формирования раннего, затем зрелого либерального общества.

Ц.Л.

Раздел 5. Антропосоциетальные

ТРАНСФОРМАЦИИ

В ЗАПАДНЫХ СТРАНАХ

В данном разделе представлены тексты свыше 20 выдаю­щихся социологов и социальных мыслителей XIX, XX и начала XXI столетий, которые с различных позиций характеризуют антро­посоциетальные трансформации традиционалистских отношений, господствовавших в западных странах до XVII в., в либеральные. В первый подраздел включены тексты, которые дают представление о повседневной хозяйственной жизни и общественных отношениях средневековой, традиционалистской Европы. В следующих двух подразделах представлены тексты, характеризующие два этапа либерализации западноевропейских обществ: ранний и зрелый. Тексты других подразделов демонстрируют, что в зрелом состоянии динамика либерального общества отнюдь не затухает. Напротив,

490

активизируются действия социальных акторов — индивидуальных и групповых, перерастающие в социальные движения. Нарастают социетальные напряжения и острые конфликты. Нередко изме­нения социетального порядка перерастают в кризисы, некоторые из них чреваты глобальным хаосом. Эти тексты конкретизируют и дополняют соответствующие главы базового пособия учебного комплекса (см. раздел 5).

Н.Л.

5.1. Западноевропейская традиционализация Фернан Бродель

Фернан Бродель (1902—1985) — оригинальный мыслитель, один из крупнейших историков современности. Родился в небольшой деревушке, учился в Париже, окончил Сорбоннский университет, получил звание агреже исторических наук (1923). Преподавал в Ал­жире, Париже, Сан-Паулу. В начале 30-х гг. Ф. Бродель определил первую тематику своих исследований — Средиземноморье эпохи Фи­липпа II — и стал собирать материалы в архивах разных городов Р.вропы. С началом Второй мировой войны он был на фронте, после разгрома французских войск оказался в плену (1940— 1945). Исполь­зуя свою феноменальную память, он писал главы будущей книги. 11осле войны защитил диссертацию (1947) и выпустил книгу «Сре­диземное море и мир Средиземноморья в эпоху Филиппа II» (1949). Стал заведующим кафедрой современной цивилизации в Коллеж де Франс (с 1949 г.), затем президентом VI Секции Практической школы высших исследований (с 1956 г.), главным администратором Дома наук о человеке (с 1962 г.). Главное дело жизни Ф. Броде-ля — продолжение и развитие исследований известной исторической школы, которая была основана М. Блоком и Л. Февром в 1929 г. и получила свое название по журналу «Анналы: экономики, общества, цивилизации». В 1946 г. Ф. Бродель стал одним из директоров этого журнала, а с середины 50-х гг., после кончины Л. Февра, в течение 30 лет был общепризнанным ее лидером и внес значительный вклад в осуществление ее стремлений исследовать все стороны жизни обще­ства в их повседневном многообразии и единстве. Разносторонняя исследовательская и организаторская деятельность Ф. Броделя по­лучила международное признание: он удостоен звания почетного доктора университетов Брюсселя, Кембриджа, Мадрида, Женевы, Лондона, Чикаго, Флоренции, Сан-Паулу, Падуи, Эдинбурга.

491

Фундаментальный труд Ф. Броделя — «Материальная циви­лизация, экономика и капитализм, XV—XVIII вв.» в трех то­мах (1979) — стал высшим достижением школы «Анналов». Автор предложил «трехчастную схему» интерпретации наблюдаемых в обществе явлений: 1) элементарная повсеместная деятельность людей, их материальная жизнь, или материальная цивилизация; 2) вырастающие из нее механизмы производства и обмена, или рыночная экономика; 3) возвышающиеся над ними активные иерархические социальные структуры, непрозрачная сфера — капитализм. Первому из этих уровней посвящен том 1 — «Структуры повседневности», второй и третий уровни представлены в томе 2 («Игры обмена»), а изменения трех уровней в их единстве, в локальных и мировом масштабах даны в томе 3 («Время мира»).

Ниже помещены фрагменты из главы 1 второго тома, которые иллюстрируют характер рыночных обменов на нижнем уровне в Париже и других городах Европы XV—XVIII вв. Ф. Бродель назы­вает их «механизмами на нижнем пределе обменов». По сути, это механизмы рынка как базара, т.е. традиционалистские (см. базовое пособие учебного комплекса, глава 15); они сохраняются поныне как элементы неформальной экономики, но утратили доминиру­ющее влияние.

Н.Л.

ЕВРОПА: МЕХАНИЗМЫ НА НИЖНЕМ ПРЕДЕЛЕ ОБМЕНОВ*

Итак, прежде всего Европа. Еще до XV в. она элиминировала самые архаичные формы обмена. Цены, которые мы знаем или о существовании которых догадываемся, — это начиная с XII в. цены колеблющиеся: доказательство того, что наличествуют уже «совре­менные» рынки и что они, будучи связаны друг с другом, могут при случае наметить очертания систем, связей между городами. В самом деле, практически только местечки и города имели рынки. В редчай­ших случаях деревенские рынки существовали еще в XVв., но то была величина, которой можно пренебречь. Город Запада поглотил все, все подчинил своим законам, своим требованиям, своему контролю. Рынок сделался одним из его механизмов.

* Цит. по: Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV—XVIII вв. / Перевод с французского Л.Е. Куббеля. Ред. Ю.Н. Афанасьева. М: Прогресс, 1988. Т. 2. Гл. 1. С. 12—22. Многочисленные ссылки на источники опуще­ны. — Сост. Цитируемый текст иллюстрирует содержание главы 15 базового пособия учебного комплекса по общей социологии.

492

Обычные рынки, такие же, как сегодня

В своей простейшей форме рынки существуют еще и сегодня. Они самое малое получили отсрочку, и в определенные дни они на наших глазах возрождаются в обычных местах наших городов, со своим беспорядком, своей толчеей, выкриками, острыми запахами и с обычной свежестью продаваемых съестных припасов. Вчера они были примерно такими же: несколько балаганов, брезент от дождя, нумерованное место для каждого продавца, заранее закрепленное, надлежащим образом зарегистрированное, за которое нужно было платить в зависимости от требований властей или собственников; толпа покупателей и множество низкооплачиваемых работников, вездесущий и деятельный пролетариат: шелушильцицы гороха, пользующиеся славой закоренелых сплетниц, свежеватели лягушек (лягушек доставляли в Женеву и Париж целыми вьюками на мулах), носильщики, метельщики, возчики, уличные торговцы и торгов­ки, не имеющие разрешения на продажу своего товара, суровые контролеры, передающие свои жалкие должности от отца к сыну, купцы-перекупщики, крестьяне и крестьянки, которых узнаешь по одежде; буржуазки в поисках покупки, служанки, которые, как твер­дят богачи, большие мастерицы присчитывать при закупках (тогда говорили «подковать мула»), булочники, торгующие на оптовом рынке хлеба, мясники, чьи многочисленные лотки загромождают улицы и площади, оптовики (торговцы рыбой, сыром или сливоч­ным маслом), сборщики рыночных пошлин... И наконец, повсюду выложены товары: куски масла, кучи овощей, сыры, фрукты, рыба, с которой стекает вода, дичь, мясо, которое мясник разделывает на месте, непроданные книги, страницы которых служат для завертыва­ния товара. А кроме того, из деревень привозят солому, дрова, сено, шерсть и даже пеньку, лен — вплоть до домотканых холстов.

Если этот простейший рынок, оставаясь самим собою, сохра­нялся на протяжении столетий, то наверняка потому, что в своей грубой простоте он был незаменим, принимая во внимание све­жесть поставляемых им скоропортящихся видов продовольствия, привозившихся прямо с близлежащих огородов и полей. А также принимая во внимание его низкие цены. Ибо простейший рынок, где продают главным образом «из первых рук», есть самая прямая и самая наглядная форма обмена, за которой легче всего проследить, защищенная от плутней. Самая ли она честная? «Книга ремесел» Бу-ало, написанная около 1270 г., настойчиво твердит об этом: «Ибо есть резон, чтобы съестные припасы попадали прямо на открытый рынок

493

и можно было бы видеть, доброго ли они качества и честно ли изго­товлены или нет... ибо к вещам... продаваемым на открытом рынке, имеют доступ все: и бедный и богатый». В соответствии с немецким выражением, это торговля из рук в руки, глаза в глаза (Hand-in-Hand, Auge-in-Auge Handel), прямой обмен: все, что продается, продается тут же; все, что покупается, забирается тут же и оплачивается сразу же. Кредит почти не играет роли между рынками. Этот очень старый тип обмена практиковался уже в Помпеях, в Остии или Тимгаде Римском, да и веками, тысячелетиями раньше: свои рынки имела Древняя Греция, они существовали в Китае классической эпохи, как и в фараоновском Египте и в Вавилонии, где обмен был столь ранним явлением. Европейцы расписывали красочное великолепие и устройство рынка «в Тлальтеко, что прилегает к Теночтитлану (Мехико)», и «упорядоченные и контролируемые» рынки Черной Африки, порядок на которых вызывал у них восхищение, невзирая на скромные масштабы обменов. А в Эфиопии истоки рынков те­ряются во мраке времен.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]