8.Спарта VIII-VI вв. Н.Э.

Общие условия развития. После падения микенской цивилизации в XII—Х вв. до и. э. на Пелопоннесс, как и повсюду в Греции, происходили непрерывные передвижения племен, как пришлых, так и местных. Наиболее плодородные области па севере и на юге Пелопоннеса: Арголида, район Истма или Коринфскою перешейка, Лакония и Мессения — были заселены воинственными племенами дорийцев, пришедшими сюда, по всей видимости, из северо-западной Греции (район Эпира). Первые дорийские поселения на территории Арголиды и Лаконии можно датировать приблизительно XI—Х вв. до п. э. Примерно в это же время северо-западные области Пелопоннеса: Ахайя па южном побережье Коринфского залива и Элида — были заняты другими пришельцами, принадлежавшими, так же как и дорийцы, к северо-западной ветви греческой народности. Побежденные ахейцы были низведены победителями дорийцами до положения прикрепленных к земле работников. Наиболее известны в этом отношении спартанские илоты. В течение всего архаического периода, т, е. в VIII—VI вв. до н, э., социально-экономическое и культурное развитие основных районов Пелопоннеса шло крайне неравномерно. Во многом это объясняется различиями в их географическом положении и природных условиях. Так, в гористой, отрезанной от моря Аркадии основой экономики еще и в V—IV вв. до н. э. оставалось примитивное сельское хозяйство, но преимуществу скотоводческое. Вплоть до первой половины IV в. до п. э. здесь не было ни одного настоящегоо города.

Южный Пелопоннес в VIII—VIвв. до н. э. Ранняя Спарта. Со второй половины VII в. до н. э. на первое место среди государств Пелопоннеса выдвигается Спарта. Город Спарта, давший свое название всему государству, возник в XI или Х в. до н. э., после того как дорийцы, вторгшиеся в Лаконию, обосновались на плодородных землях в средней части долины Еврота. В течение IX—первой половины VIII в. до н. э. спартанцы вели упорную борьбу с соседними племенами за господство над Лаконией. В конце концов, им удалось подчинить своей власти всю эту область от южных границ Аркадского нагорья до мысов Тенар и Малея на южном побережье Пелопоннеса. При этом значительная часть местного населения (в основном, по-видимому, ахейского) была порабощена спартанцами и превратилась в илотов. Другие лаконские общины, занимавшие малоплодородные земли предгорий и к тому же добровольно признавшие главенство Спарты, вошли в состав Лакедемонского государства на правах так называемых периэков (букв. «живущих вокруг»). В отличие от илотов периэки считались лично свободными и даже пользовались гражданскими правами в тех общинах или полисах, на территории которых они проживали. Однако в самой Спарте на них смотрели как на людей «второго сорта» и не допускали к участию в делах государства. Таким образом, уже в процессе завоевания Лаконии определялись основные особенности общественного строя и экономики Спарты, и сформировались три основных класса-сословия спартанского общества: полноправные граждане — спартиаты, порабощенные илоты и свободные, но неполноправные периэки.

Важнейшими элементами своеобразной политической системы могут считаться двойная царская власть, совет старейшин, или герусия, и народное собрание, или апелла. С древнейших времен в Спарте одновременно правили две царские династии, которые нередко соперничали и враждовали между собой. Цари, возводившие свой род к самому Гераклу, пользовались всеобщим почетом и уважением. Однако власть их была сильно ограничена законом. В военное время они выполняли функции военачальников, командовавших спартанской армией, в мирное время занимались судебными и религиозными делами. Оба царя входили в совет старейшин (вместе с ними он насчитывал тридцать человек) и принимали участие в его заседаниях, на которых решались практически все основные вопросы государственного управления. Народное собрание, охватывавшее всех полноправных граждан Спарты, играло в этой системе государственных учреждений второстепенную роль. По существу» оно лишь утверждало решения, принятые царями и старейшинами на их совместных заседаниях.

Особое место в ранней истории Спарты занимает период так называемых Мессенских войн. Примерно с середины VIII в. до н. э. в Спарте, как и во многих других греческих государствах, стал ощущаться острый земельный голод. Возникшая в связи с этим проблема избыточного населения требовала своего решения, и спартанцы решили ее по-своему. Вместо того чтобы подобно большинству остальных греков искать выход из создавшегося положения в колонизации и освоении новых земель далеко за морем, они нашли его в расширении своей территории за счет ближайших соседей. Главным объектом спартанской экспансии на этом этапе стала Мессения, богатая и обширная область в юго-западной части Пелопоннеса.

Захват плодородных мессенских земель позволил спартанскому правительству приостановать надвигающийся аграрный кризис. Видимо, где-то вскоре после окончания Второй Мессенской войны — в конце VII или начале VI в. до н. э, в Спарте был осуществлен широкий передел земли и создана стабильная система землевладения, основанная на принципе строгого соответствия между числом наделов и числом полноправных граждан. Наиболее плодородные земли в Лаконии и Мессении были поделены на 9000 приблизительно одинаковых по своей доходности наделов, которые были розданы соответствующему числу спартиатов. В дальнейшем правительство Спарты внимательно следило за тем, чтобы величина отдельных наделов оставалась все время неизменной (их нельзя было, например, дробить при передаче по наследству), а сами они ни при каких условиях не могли переходить из рук в руки посредством дарения, завещания, продажи и т. д.

Вместе с землей были поделены и прикрепленные к ней илоты из числа покоренных жителей Лаконии и Мессении. Каждый год илоты выплачивали своему господину натуральный оброк, состоявший из ячменного зерна или муки, вина, масла и других продуктов. Обычная норма этой повинности (по некоторым сведениям, она составляла примерно половину урожая) была определена законом, и спартиат не имел права превышать ее по своему произволу. Излишки, оставшиеся после сдачи оброка, илот мог использовать по своему усмотрению, например, продать на рынке или оставить про запас. Вообще в отличие от рабов обычного или классического типа илоты пользовались довольно большой хозяйственной самостоятельностью. Спартиаты обычно не вмешивались в их дела, если они исправно выплачивали все причитающиеся с них повинности. Спартиат не имел также права убить или продать илота, поскольку рабы в Спарте считались так же, как и земля, которую они обрабатывали, собственностью государства. Тем не менее илоты, несомненно, тяготились своим положением и никогда не забывали об утраченной ими свободе.

После завоевания Мессении община- завоевательница (спартанский демос) превратилась в замкнутое сословие профессиональных воинов-гоплитов, осуществлявших силой оружия свое господство над многотысячной массой илотов. Подневольный труд илотов избавлял спартиатов от необходимости тем или иным способом добывать себе пропитание и оставлял им максимум свободного времени для занятий государственными делами и совершенствования в военном искусстве. Последнее было тем более необходимо, что после завоевания Мессении в Спарте создалась крайне напряженная обстановка, чреватая угрозой социальной катастрофы. Илоты, составлявшие преобладающее большинство трудового населения Спарты, мечтали только о том, как бы сбросить с себя ненавистное иго спартанских завоевателей. Численно илоты намного превосходили своих поработителей, и удержать их в повиновении можно было только с помощью систематического и самого беспощадного террора. По свидетельству Плутарха, спартанское правительство время от времени устраивало своеобразные облавы на илотов. Операции такого рода назывались «криптиями» (от греч. «криптос» — «тайный», «скрытый»). В них участвовали молодые спартиаты, «отличавшиеся сообразительностью». Вооруженные короткими мечами, они выслеживали илотов и нападали на них из засады, стараясь уничтожить самых крепких и сильных.

Постоянная угроза илотского мятежа, нависшая над господствующим классом Спарты, требовала от него максимальной сплоченности и организованности. Поэтому одновременно с переделом земли или вскоре после него спартанским законодателем Ликургом была проведена целая серия важных социальных реформ, вошедших в историю под именем законов Ликурга*. Реформы эти в короткий срок изменили облик спартанского государства, превратив его в единый военный лагерь, все обитатели которого были подчинены строгой дисциплине. Полноправным гражданином в Спарте считался лишь тот, кто неукоснительно выполнял все предписания законов Ликурга. В этих законах было предусмотрено все вплоть до мельчайших деталей, таких, как покрой одежды и форма бороды и усов, которые дозволялось носить гражданам Спарты.

Закон обязывал каждого спартиата отдавать своих сыновей, как только им исполнится семь лет, в специальные лагеря-агелы (букв. «стадо»), где их подвергали зверской муштре, воспитывая в подрастающем поколении выносливость, хитрость, жестокость, умение приказывать и повиноваться и другие качества, необходимые «настоящему спартанцу». Все взрослые спартиаты в обязательном порядке посещали, совместные трапезы — сисситии, ежемесячно отдавая на их устройство определенное количество продуктов из своего хозяйства. В руках правящей верхушки спартанского государства сисситии и агелы были удобным средством контроля за поведением и настроением рядовых граждан. Государство в Спарте активно вмешивалось в личную жизнь граждан, регламентируя деторождение и супружеские отношения.

Важнейшим политическим принципом, положенным в основу «Ликургова строя», был принцип равенства. В соответствии с этим принципом все полноправные граждане Спарты официально именовались «равными», и это были не пустые слова. В Спарте была разработана и действовала в течение долгого времени целая система мер, направленных к тому, чтобы свести к минимуму любые возможности личного обогащения и тем самым приостановить рост имущественного неравенства среди спартиатов. С этой целью была изъята из обращения золотая и серебряная монета. Торговля и ремесло считались в Спарте занятиями, позорящими гражданина. Ими могли заниматься только периэки, да и то лишь в ограниченных масштабах. А если учесть, что в Спарте находились под запретом различные виды сделок по продаже земли, то станет очевидным, что основные пути к накоплению богатства перед гражданами были закрыты. Впрочем, даже если кому-то из них и удавалось скопить большое состояние, воспользоваться им под бдительным надзором спартанских властей он все равно не смог бы. Все спартиаты, независимо от происхождения и общественного положения, жили в одинаковых условиях, носили одинаково простую и грубую одежду, ели одинаковую пищу за общим столом в сисситиях, пользовались одинаковой домашней утварью. На производство и потребление предметов роскоши в Спарте был наложен строжайший запрет. Местные ремесленники из числа периэков изготовляли лишь самую простую и необходимую утварь, орудия труда и оружие для снаряжения спартанской армии. Ввоз же в Спарту чужеземных изделий был запрещен законом. Главными блюстителями порядков, установленных законами Ликурга, были сделаны так называемые эфоры, что буквально и означает «блюстители» или «надзиратели». Они составляли особую коллегию из пяти человек, которых ежегодно переизбирали на народном собрании. Эфоры должны были следить за поведением граждан и принимать дисциплинарные меры по отношению к тем, кто хоть в чем-то нарушил предписания закона. В обязанности эфоров входил также и надзор за всем порабощенным и зависимым населением Спарты. В руках эфоров сосредоточивалась, таким образом, огромная власть (древние даже приравнивали ее к власти тиранов), что давало им преимущество перед всеми другими должностными лицами, не исключая и царей. Известны случаи, когда эфоры, не спрашивая ни у кого согласия, отстраняли от власти неугодных им царей или отправляли их в изгнание. С введением «Ликургова законодательства» эфорат из второстепенной вспомогательной магистратуры, которой он был первоначально, превратился в высший контрольноадминистративный орган спартанского государства.

Все эти преобразования несомненно способствовали консолидации гражданского коллектива Спарты, его внутреннему сплочению перед лицом порабощенной, но постоянно готовой к восстанию массы илотов. Обладая большим запасом внутренней прочности, «община равных» смогла в дальнейшем выдержать такие серьезные испытания, какими были, например, великое восстание илотов 464 г. до н. э. (так называемая Третья Мессенская война) или Пелопоннесская война 431—404 г. до н. э. Принесла свои плоды и упорная военная тренировка, которой спартанцы преда вались с неослабным усердием на протяжении почти всей своей жизни. Знаменитая спартанская фаланга (тяжеловооруженная пехота) долгое время не знала себе равных на полях сражений и заслуженно пользовалась славой непобедимой. Используя этот первоклассный боевой механизм, Спарта уже в середине VI в. до н, э. подчинила своей гегемонии большую часть пелопоннесских государств, включая такие крупные полисы, как Коринф, Сикион и Мегары. В результате сложился так называемый Пелопоннесский союз, ставший самым значительным политическим объединением в тогдашней Греции.

В дальнейшем спартанцы попытались распространить свое влияние и на другие греческие государства, в том числе на Афины. Однако великодержавные претензии Спарты опирались лишь на ее военное могущество. В экономическом и культурном отношении она сильно отставала от других греческих государств. Установление «ликургова строя» резко затормозило развитие спартанской экономики.