Первые образовательные учреждения

При сохранении семейного воспитания, особенно у знати, стали открываться школы в церйвях. Первоначально отрицательное отношение к такому образованию, связанное с не­доверием к «книжной учености», постепенно отступает: ско­ро даже былины воспевают героев, обладающих «вежеством ученым». Первой христианской церковью на Руси была цер­ковь Св. Ильи на Подоле в Киеве, а первая школа учения книжного открылась там же при князе Владимире Святос­лавовиче (?-1015). Его дело активно продолжили потомки. Ярослав Мудрый (1019-1054), строя новые церкви, повеле­вал «учить в них людей». В Новгорода в 1028 г. «учились книгам» до 300 детей, а в 1089 г. в Киеве было открыто и женское училище, где такое, же количество «младых девиц» обучалось письму, пению, рукоделию и ремеслам.

География школьного образования стремительно расширя­лась, охватив к ХШ в. Переяславль, Владимир, Суздаль, Чер­нигов, Полоцк, Муром, Туров, Галич, Ростов Великий. На­чальное обучение производили мастера грамоты, учившие детей всех сословий. Книжная грамота содержалась в изборни­ках, носивших хрестоматийный характер, вплоть до «семи свободных искусств» античности. Обучали также искусству делать книги, а ученик обязан был изготовить собственный изборник. Создавались библиотеки, в частности Ярославом Мудрым при Софийском соборе в Киеве. В монастырях, кня­жеских дворцах и боярских хоромах содержалось до 140 тыс. книг. Несмотря на набеги, пожары, стихийные бедствия, до нас дошло ие менее 500 бесценных рукописей Х1-ХШ вв.

Разрушительным ударом для культуры и образования Древ­ней Руси оказалось татаро-монгольское нашествие. Был со­жжен (в 1240 г.) Киев, уничтожены памятники культуры,

книги, истреблены наиболее ученые и образованные люди. Завершился Киевский этан русской государственности.

Воспитание и образование в Московском государстве

Возрождение русской культуры XV-XVI вв.

Возрождение русской культуры и госу­дарственности связано уже с Москвой. Первый этап развития Московской Ру­си протекал э многовековой борьбе за

национальную независимость и российскую государствен­ность. Татаро-монгольское иго, длившееся четверть тысяче­летия, оказалось опустошительным не только в экономичес­ком и политическом, но и общекультурном плане, резко ударив и по образованию.

В разоренных городах не было более условий для расцвет­шей было книжной культуры, надолго прекратилась деятельность образовательных учреждений. Культурная изоляция Руси усугублялась ее феодальной раздробленностью и княжескими междоусобицами. Условия для образования сохрани­лись только в монастырях. Помимо осознания своей миссии, высокого долга перед отечеством, монастыри обладали редчай­шей для той поры привилегией, будучи освобожденными от повинностей и выплаты дани в Орду. Если сравнить это поло­жение с образовательной деятельностью европейских монас­тырей, то нельзя не заметать, что в средневековой и даже более поздней Европе такая деятельность включала в себя и жесткий надзор над образованием, и усилия, направленные на нерас­пространение образования в широких массах. Не таковы были монастырина Руси, буквально спасшие ее культуру, позволив­шие пережить темные века ига.

Воспитание на Руси испокон веков придавало огромное значение фигуре наставника. Именно такими в высочайшем сыоысле были св. Сергий Радонежский (1321-1391) и Стефан Пермский (ок. 1345-1396). Основатель и игумен Троице- Сергиева монастыря, Сергий предстает в описании летописца Епифания Премудрого как «за всех добрых людей молящий­ся... учителям учитель... неложный и праведный, добрый пас­тырь, неподкупный наставник».

Менее вёего от монгольского ига пострадали новгородские и псковские земли, где и были предприняты в ХГУ-ХУ вв. попытки (еретиками-стригольниками) возрождения школ книжного учения, которые, однако, были пресечены офици­альной церковью. Так, весьма опасной была признана вы­шедшая в конце XV в. книга члена московского еретического кружка Федора Курицына. В ней автор призывал к «самовла­стию души» и свободе разума, видя путь к ним в грамоте, отвергающей догматическое заучивание. Решительные меры церкви были вызваны угрозой государству, опасностью рели­гиозного раскола. Сказывалось и то, что в педагогической деятельности на Новгородщине и Псковщине сохранялись следы вольности, допускались индивидуальный подход, от­крытость. С этим также не могла мириться Москва. .