194 Седьмой очерк

Чередование информем и экспрессом как конструктивный прием исторически порождено и отработано в газете, она же в вечном поис­ке экспрессии впервые обратилась к рисунку и фотографии, сначала черно-белой, а сейчас и цветной, именно как к экспрессивному кана­лу передачи информации в системе чередований. Радио добавило звук, кинематограф — движение. При этом оказавшийся принципи­альным монтаж кадров получил развитие в виде «блочного синтакси­са» как другого конструктивно-содержательного приема текстов всех масс-медиа. В этом — несомненное свидетельство их родства и оправ­данности рассмотрения в одной глобальной группировке, несмотря на бросающиеся в глаза материальные различия воплощения. Разуме­ется, сама эта семейственность непохожих вызвана к жизни отраже­нием сходства внеязыковых характеристик среды (вершины кто и ко­му в коммуникационном треугольнике) действия всех масс-медиа: массовостью, дистантностью, содержательно-тематической лабиль­ностью и пр. Их совокупность делает доминантой построения текста сам процесс общения как таковой.

Радийные и телевизионные тексты, как, впрочем, и газетная вер­стка, демонстрируют чередования информации и комментария, теле­фонных звонков в студию, серьезных сведений и чисто развлекатель­ных высказываний, неожиданной отсебятины дикторов или ведущих, обозревателей, корреспондентов с мест, просто приглашенных лиц. При этом информация иллюстрируется по возможности звуковым и зрительным материалом, цветом. Теоретики газетоведения, а теперь и всех масс-медиа пишут о взаимодействии «новостей и мнений» как главной черте, отражаемой в их языке. Естественно, что и газета, и ра­дио вынужденно ограничивают чередования собственно языковыми и иллюстративными или языковыми и звуковыми приемами, причем делают это более или менее удачно, почти незаметно или подчеркну­то. Фактический характер чередований оказывается формально зави­симым и обусловленным: расширенное и быстро сменяемое, попере­менное обращение к разным формам овеществления текста особенно развито на телевидении.

Надежная устойчивость канала связи, одновременное воздействие на разум и чувства адресата достигается переплетением автоматизиро­ванных средств выражения и их экспрессивного аккомпанемента. Их чередование, разное качество по видам и жанрам в целом ориентиро­ваны на упорядоченное регулярное совмещение стандартизованных и экспрессивно нагруженных слов и конструкций, иных средств выра­жения. Само их присутствие универсально, хотя анализ и вскрывает

Тексты в масс-медиа 195

неодинаковые типовые схемы: слово и его синоним, обычно как-то окрашенный, параллельное употребление термина и его дефиниции, метафора и раскрывающее ее толкование, противопоставления текс­та и заглавия, начала и конца, а также текста и жеста, «иконки», текс­та и песни, и так по пути бесконечного изобретательства.

Эти обстоятельства усугубляются постоянством процесса массо­вой коммуникации, которое в газете сводится к периодичности, а на радио и телевидении фактически оборачивается непрерывностью (с учетом круглосуточного вещания). При тематическом разнообразии и при разном акцентировании одной и той же темы, при разных мнени­ях и оценках в разных программах — даже в чисто информационных программах типа «Сегодня», «Новости», «Вести» — слушатель и зри­тель всегда может выбрать то, что ему по вкусу. Это порождает допол­нительные трудности, связанные с завоеванием «своей» аудитории путем создания некой индивидуальности, особой притягательности. Впрочем, это отнюдь не покрывается стремлением «потрафлять чьим-то вкусам», хотя большинство продукции радио- и телеканалов с оче­видностью опирается на определенные возрастные, профессиональ­ные или социальные группы.

Но очевиднее, несомненно, то общее, что свойственно массово-коммуникативному процессу в целом. В содержательном плане это, ко­нечно, информационная оперативность и полнота освещения основ­ных событий текущего момента. Пусть и при различии в установлении, как сейчас говорят, «рейтинга новостей». В плане техническом, конст­руктивном это задача сводится к обеспечению наличия аудитории, воз­буждение ее интереса, без которого связь будет неустойчива. При всем старании иметь «свою» аудиторию она всегда остается неопределенной, если не непредсказуемой, именно массовой и внутренне разнородной по интересам, возрасту, полу, образованности, убеждениям, настрое­нию. Тут вдвойне необходимо добиться внимания аудитории самим процессом общения, прибегая к попеременной на кратких отрезках смене содержания, разнообразию тематики, сенсационности, а глав­ное — перебивай собственно информации экспрессивными оценками, различными «ловушками внимания» (catch-words). Отсюда и возраста­ние императивной роли сенсации, склонность к сообщениям о нега­тивных событиях, столь заметное сегодня в российских газетах, радио-и телепередачах.

Параллельно и в органической связи со становлением приема чере­дования средств разного выразительного потенциала в массмедийных текстах формируются специфические приемы композиции. Своего

13*

196 Седьмой очерк

рода особый синтаксис, несомненно, отражает закономерности прин­ципиального для кинематографа кадрирования и монтажа кадров, снимаемых отнюдь не в порядке их последовательности в фильме. В сущности, монтаж отснятого материала, его композиция «клипами» согласно их внутренней логике и смысловому эффекту — великая тай­на режиссерского таланта — составляет целостность и ценность кино­картины. Переплетаясь с общей задачей увлечения зрителей, достиже­ния дистанционного удержания аудитории оперативной и быстро сменяемой информацией, «блочный синтаксис» все дальше отходит от привычного и безыскусного синтаксиса живого разговора и тем более от логически отвлеченного и изощренного компенсационного синтак­сиса книжности.

Объективность этого новшества, которое отнюдь не приветствова­ли традиционалисты, доказывается, между прочим, внезапно и, как казалось, необъяснимо возникшим в середине прошлого века интере­сом к сверхфразовым единствам, к единицам большим, чем предло­жение. Интерес этот рос по мере того, как новые синтаксические тен­денции укоренялись в массовой коммуникации и даже заразительно расширяли область своего применения. Впрочем, их некритический перенос на книжные тексты, особенно беллетристические, у многих вызывает раздражение, мешающее понять, что на своем месте они не­избежны. В этом одна из причин общественного неприятия массме-дийных текстов как непривычных (недопустимых, неграмотных). Ес­тественно, так же неприемлемы традиционные тексты для человека, воспитанного на поклонении блокам рекламы.

Наблюдения показывают, что значительную роль в строении самих синтаксических блоков играет общая идея чередования экспрессии и стандарта, а в складывании их при текстовом развертывании — идея ритма асимметрии и синкопы. Поскольку такая природа текста меха­нистична и малозависима от темы и содержания транслируемой ин­формации, в нем неизбежен разлад контекстного и словарного значе­ний языковых средств. Находясь под давлением этих конструктивных обстоятельств, порождаемых массмедийным КСВ и необходимых для его реализации, автор такого текста не столько работает над словом, сколько отдыхает на нем, заботясь о том лишь, как удержать реципи­ента, точнее разных и многих реципиентов, не очень в целом требова­тельных к точности быстро мелькающих и поддерживаемых «икон­кой» и звуком слов.

Процесс массовой коммуникации остановить невозможно, ни да­же изменить характер применения в нем языка, отчего, но хотя и хо-

Тексты в масс-медиа 197

чется, нельзя полностью присоединиться к хору осуждающих его го­лосов. В то же время нельзя и беспомощно закрыть глаза на то, что пе­ред нами машина, которая живет, но здорового семени не дает.

Итак, массмедийный КСВ, т.е. вектор технического достижения ус­тойчивой связи в коммуникативном канале, предполагает, во-первых, использование приема чередования стандартов и экспрессем. В основ­ных масс-медиа — кино, телевидении, клипах, Интернете — неотъемлемым элементом текстов стали при этом не только вербальные (в устной, часто песенной, и письменной формах, которые, как правило, тоже чередуются), но и изобразительные, зрительные и цветовые вы­разительные средства. Во-вторых, текст стал строиться из блоков, так сказать, разделяющих информацию по легко проглатываемым порци­ям, что обеспечивает оперативность и незатрудненность ее восприя­тия. Забегая вперед к проклятому вопросу о судьбе традиционной книги, заметим, что приходящее поколение, воспитанное на восприятии так устроенного текстового потока, часто уже не приемлет тексты, рас­считанные на медленное и вдумчивое поглощение, обдумывание, соотнесение со своими представлениями — на «разжевывание».

Объединяясь самой идеей чередования стандарта и экспрессии, а также блочным построением, разные виды масс-медиа имеют неоди­наковые возможности для осуществления такого чередования. В ки­но, видео, на телевидении по примеру радио, освоившего чередова­ния слов и музыки, пауз и шума, разных мужских и женских голосов, основной вес в чередованиях был перенесен с перемежающихся язы­ковых единиц на столкновение своеобразных «кубиков», цельных текстовых блоков, обычно различно оформляемых.

Телевидение с его широчайшим спектром возможностей чаще всего прибегает к чередованию речевых и музыкальных блоков или переме­жает свой текст комментарием приглашаемых авторитетов и видеокли­пами от корреспондентов; журналисты авторских программ смело и вдумчиво чередуют изобразительные блоки с речевыми и музыкальны­ми вставками или даже наложениями (см. рассказ А. Самолетова в По­казательном примере 12).Упорядоченное обращение ко всем возмож­ным формам воплощения информации (словесной письменной или устной говоримой и песенной, стихотворной, прозаической, моноло­гической, диалогической, а также музыкальной и изобразительной) да­ет, вероятно, право видеть в нем даже новую форму овеществления тек­ста — мультикоммуникативную (в ряду перечислявшихся в Пятом очерке).