180 Седьмой очерк

Масс-медиа стремятся установить в среде общающихся живую непо­средственную обратную связь или, как сейчас чаще говорят, добиться интерактивности, но по их природе это недостижимо (Интернет застав­ляет снять такую категоричность, но пока поиск возможностей достичь ее вряд ли может быть вполне успешным). Это важнейшее условие здесь приобретает совершенно иной вид в силу физической разобщенности общающихся, дистантности и конкретно неопределенной массовости как реципиентов, так и отправителей информации. Установить контакт, в крайнем случае задержать партнера, так сказать, схватив его за рукав, добиться того, чтобы радиослушатель или телезритель не переключил канал, вообще не выключил приемник, значительно труднее, чем не упустить собеседника в живом разговоре, уже потому, что на его месте при отсутствии прямого контакта соприкосновения непредсказуемая и очень разнообразная масса людей. Постоянная смена ролей в разгово­рах и вытекающая из нее диалогичность здесь крайне затруднены рази­тельно отличающимся протеканием коммуникативного процесса, в ко­тором чуть ли не все зависит от технологии и аппаратуры.

Несмотря на ту же задачу обеспечить (или имитировать) если не содержательно, то технически личностный контакт, ее решение в мас­сово-коммуникативных и разговорных текстах кардинально различ­но. Один и тот же на первый взгляд КСВ обеспечения коммуникации предстает в виде двух различных векторов, как и в книжности, где ха­рактер «особого языка» выделяет вектор специальных и вектор неспе­циальных текстов.

Возврат к единому естественному человеческому языку в массме-дийных (массово-коммуникативных) текстах только, кажущийся: они отнюдь не являются разновидностью разговорных, хотя векторной на­правленностью могут их имитировать. Принципиально иная также и природа интенсивности и непрерывности коммуникативного процесса, жестко скованного в масс-медиа инструментальными рамками, упоря­доченной сменяемостью оформления даже при том же содержании, вечной жаждой обновления используемых выразительных средств.

Технические предпосылки текстов масс-медиа

При всей иллюзорности сходства текстов масс-медиа с природными разговорными они все больше пронизывают наше естественное языковое существование, ведут, в частности, наступление на собственно разговорное

Тексты в масс-медиа 181

поле. Очевиден переход значительной части коммуникации в современном обществе к виртуальному миру «голубого нигде». Телеграф, телетайп, факс, мобильный телефон с роумингом, кино, телевидение, видео, е-mail, Ин­тернет ведут к тому, что люди заметно меньше общаются лично, разговари­вают в непосредственном контакте, почти не переписываются. Сейчас к ближайшим друзьям вряд ли позволительно зайти запросто, без звонка, как ходили еще совсем недавно. Приглашение в гости, поздравления с па­мятными датами и праздниками, даже деловые сообщения все чаще посы­лаются в обход почты, а курьеры и посыльные с записками кажутся анахро­низмом даже не из XX, а XIX столетия. Громадная роль эпистолярного жанра, не меньшая, чем беллетристики и всей неспециальной книжности, уходит, если еще не ушла, в небытие. С появлением цифровой фотоаппара­туры через электронные сети теперь передаются («скачиваются») не толь­ко тексты, но и любые изображения, фотографии, рисунки, картины, пор­треты. Жупел масс-медиа с их невербальными носителями информации нависает над искусством: кинорежиссер Пепешан создает, например, кар­тины не на словесной, а на музыкально-картинной основе, впервые объе­динив документальный и художественный фильм (Вести. 2003. 22 февр.).

Как и мир книжности, мир «голубого нигде» при всей своей виртуаль­ности обладает растущей способностью вмешиваться в дела реального ми­ра. Его воздействие все заметнее, хотя мир этот по большей части обраща­ет на себя внимание, когда касается негативных сторон жизни — запуска вирусов, электронного взлома банковских сейфов, сомнительных сексу­альных развлечений и даже игры хакеров в настоящие убийства, описан­ной в романе «Голубое нигде». Общество склонно сегодня все громче об­винять во всех смертных грехах тексты телевидения, его язык, затмевая, к сожалению, его положительные стороны, а главное — неизбежность.

Техногенная цивилизация, в которой мы теперь живем, кардинально ускорила и изменила облик и образ развития нашего мира. Поощряются в качестве главных ценностей не традиции, а инновации, не духовность, а удобство, не культура, а именно цивилизация (что и заставляет термино­логически разграничивать эти понятия (см. ряд публикаций автора этих Очерков в 2002—2003 гг.). Многие прямо говорят, что сегодня мы живем в царстве массовой коммуникации, которая все больше и все более цепко охватывает наше существование. Можно (и, вероятно, нужно) этому про­тивостоять, но не считаться с этим бессмысленно. В этом царстве перевер­тываются многие идеалы и нормы, привычные для ныне живущего, по крайней мере старшего, поколения. Здравый смысл подсказывает, что, от­ражая ритм эпохи и служа материальному прогрессу, язык по природе сво­ей принадлежит культуре, а не только цивилизации.