Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
драч культурология / Культурология_под ред. Драча Г.В_Уч. пос_2002 -608с.pdf
Скачиваний:
38
Добавлен:
15.04.2015
Размер:
6.61 Mб
Скачать

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru ||

52

1.7. ИСТОРИЧЕСКАЯ ТИПОЛОГИЯ КУЛЬТУРЫ

Согласно Библии, человек сотворен Богом по его образу и подобию, но впал в грех. В этом состоянии он пережил всемирный потоп, снова размножился на Земле, пытался построить вавилонскую башню (следствием чего стало многоязычие, т.е. появление различных народов). Вместе с Авраамом появился в человеческой среде «избранный народ», который Моисей привел к «земле обетованной». Судьбы этого народа тесно сплелись с судьбами четырех всемирных монархий. «Избранный народ» дождался, наконец, прихода Мессии (Христа-Спасителя) и остался в ожидании его Второго пришествия. Библейская схема многократно использовалась в литературе. В 18-й книге работы «О государстве Божьем» Августин приводит три периодизации:

• по монархиям (он выделяет Ассиро-Вавилонскую и Римскую);

• разделение истории на два периода — до и после Рождества Христова;

• по возрастам человечества (младенчество, юность, зрелость, пожилой возраст, старость и, наконец, обновление и блаженство избранных в «государстве Божьем»).

В «Рассуждении о всемирной истории» Боссюэ также представлены три периодизации:

• по эпохам (Адам — Ной — Авраам — Моисей — взятие Трои — Соломон — Ромул — освобождение евреев из вавилонского плена — разрушение Карфагена — рождение Иисуса Христа — эпоха Константина — эпоха Карла Великого);

• деление истории на древнюю (до Карла Великого) и новую;

106

• по возрастам (Адам — Ной — Авраам — Моисей — Соломон — возвращение из вавилонского плена — Иисус Христос — последующие века).

Современная наука датирует начало процесса антропогенеза (а с ним вместе — социогенеза и зарождения человеческой культуры) временем в 2,5—1,7 млн лет назад, а его завершение — отрезком времени между 50 и 30 тыс. лет назад (чаще всего приводится дата — 40 тыс. лет назад). Правда, ясного понимания причин этого события (или процесса) она не имеет до сих пор. Эпоха сформировавшегося человека (человека разумного или, можно сказать, человека — носителя культуры) явственно включает в себя два основных периода: архаический (первобытный) и цивилизационный. Между ними — переходный этап так называемой «неолитической» или «аграрной» революции, знаменующей смену присваивающей экономики охотников и собирателей производящей сельскохозяйственной экономикой, смену родовых, общинных и племенных структур социальными с семьей, частной собственностью и государством.

Время цивилизационно-исторического существования охватывает относительно небольшой временной отрезок (примерно 5-6 тысячелетий) и расчленяется по-разному. Важнейшие (из принятых сегодня в науке подходов) таковы:

• бронзовый век — железный век (по археологической периодизации);

• период великих цивилизаций древности — период «осевых» цивилизаций (по критерию К. Ясперса);

• языческий — христианский периоды (по периодизациям, тяготеющим к библейской точке зрения, например, у Гегеля или С. М. Соловьева);

• традиционное общество — современное общество (в различных социологических теориях «модернизации»);

• докапиталистические общества — капитализм (в формационной теории К. Маркса);

• рабовладельческий строй — феодализм — капитализм (в истмате);

• Восток — Запад (по типологическому критерию целого ряда философско-исторических и сциентистских теорий; в рамках некоторых из них эта оппозиция принимает форму триады; например, у Гегеля: Восток — античный мир — христианско-

107

германский мир; у Чаадаева, Вл. Соловьева, Н. Бердяева: Восток — Запад Россия);

• Ближний Восток — Китай — Индия — Западная Европа (по типологическому критерию ряда современных концепций, восходящих к М. Веберу);

• нормальные цивилизации — цивилизация-отклонение (Р. Генон, М. К. Петров).

Мы рассмотрим проблему исторической типологии культуры (учитывая сказанное) в философском аспекте

— с точки зрения критерия, предполагающего уяснение, в первую очередь, вопроса о месте и роли в культуре самой философии, что открывает некоторые новые перспективы, существенно связанные с происходящими в нашем обществе процессами его ре-формирования.

1.7.1. Философия и проблема типологии культуры

Появление философии датируется серединой I тыс. до н.э., т.е. хронологически совпадает с эпохой «железной революции» археологов, «осевой» революции К. Ясперса и появлением европейской (западной)

Культурология: Учебное пособие для студентов высших учебных заведений — Ростов н/Д: «Феникс», 2002. — 608 с.

52

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru ||

53

культурно-исторической традиции в типологических схемах. «Пространственные» параметры генезиса философии более сложны. Если исключить из рассмотрения различные формы так называемой «предфилософии», то остаются два вопроса:

• о возникновении философии в трех культурных регионах (из пяти «осевых» цивилизаций Ясперса), а именно: в Китае, Индии, Греции;

• о возникновении философии лишь в западном (греческом) культурном бассейне.

Последнюю точку зрения обычно оценивают как «евроцентристскую». Особняком стоит взгляд о религиозных корнях и религиозном происхождении философии (который — в данном отношении — смыкается с идеей «вечности» философских исканий и философского мировоззрения). Не отвергая этого подхода (даже в такой его крайней форме, как у Генона), присмотримся внимательнее к двум обозначенным выше проблемам, наиболее рельефно представленным в концепциях Гегеля, Б. Н. Чичерина, Р. Дж. Коллингвуда, К. Ясперса и М. К. Петрова.

108

Что объединяет обе позиции? Представление об автономии философии в качестве культурного феномена, о возможности — при определенных условиях — ее самостоятельного и относительно независимого существования, существования за пределами необходимости. При этом, оказывается, такое самодостаточное существование как раз и обнаруживает уникальность философии (и философствования) в мире культуры.

Спросим: может ли обходиться человек или человеческое общество без философии? Ответ лежит на поверхности, разумеется, может. Больше того, именно таким образом (без особой нужды в философствованиях и философии) они чаще всего и существуют. Такова обычная, нормальная жизнь большинства людей и большинства человеческих обществ. Все первобытные культуры, а также «доосевые» общества-цивилизации древности вполне обходились без философии (а это охватывает хронологически почти весь 40-тысячелетний отрезок существования «человека разумного», исключая лишь последние 2,5 тысячелетия). Но, спросим себя, сильно ли изменилась ситуация в данном отношении теперь, на последнем отрезке исторической дистанции, даже здесь, в обществах и культурах, где родилась и в той или иной мере привилась тяга к философствованию? Не является ли она даже в этих «теперь» и «здесь» не столько правилом (необходимостью), сколько исключением из него (т. е. какой-то странной, свободной от необходимости)?

Думается, что и на эти вопросы — без особого риска ошибиться — можно ответить просто: нет, ситуация

почти не изменилась; да, философия — это странность, это исключение из правила, что-то выходящее за пределы нормы.

Для обоснования этих простых ответов на обыденном уровне достаточно сказать, что даже в обществах, системы образования в которых культивируют изучение «философии» (как учебной дисциплины), она вводится в общекультурный обиход весьма дозированно и чисто внешне, да и рассчитана лишь на узкий слой выпускников высшей школы. Психологически же ни сами эти дипломированные специалисты, ни тем более остальная часть общества саму эту затею (обучить людей философии в школе и при этом — в качестве факультатива — добавки к основным предметам) всерьез не принимают. И если в средневековых университетах философская подготовка еще могла как-то мотивироваться в качестве необходимой (в силу убеждения: «философия есть служанка богословия»), то, начиная с нового времени, с века науки и научнотехнического прогресса, ее в лучшем случае можно было только терпеть как неизбежную дань традиции, а всерьез (вслед за Галилеем) считать: «Физика, бойся метафизики!».

109

На теоретическом уровне — уровне постижения сущности и основных закономерностей существования человеческих обществ — нарисованная картинка становится понятной и еще более убедительной. Согласно материалистической концепции Маркса, человек, чтобы жить, должен есть, пить и делать все остальное, что для этого необходимо. Применительно к обществу это выглядит следующим образом: «способ

производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще». Он, как экономическая сфера общественной жизни, мыслится в этой схеме как базис, фундамент, а социальная, политическая и духовная сферы — как необходимые, но вторичные, производные структуры социального целого. Причем в рамках последней без особого разбора поставлены в ряд «юридические, политические, религиозные, художественные или философские», короче -- «идеологические» формы общественного сознания. Понятно, что в этой материалистической схеме вопрос об уникальности и самодостаточности философии как культурного образования не только не стоит, но даже и не может быть поставлен. Не случайно, что марксистским историкам философии не удалось решить проблему генезиса и специфики философии. Больше того, связав себя формационным инструментарием и указав на переход от родового строя к рабовладельческому как на причину появления философии в Древней Греции, они оказались в тупике: с одной стороны, во всех других случаях (в древних цивилизациях Востока) данный переход не сопровождался возникновением философии, а с другой стороны, потребовало объяснения существование философии в феодальных и капиталистических обществах Западной Европы,

Согласно идеалистической концепции Гегеля, сущность человека и человеческого общества — в их «духовности», лежащей (как свобода) за пределами природной необходимости. Сам «дух» выступает при этом в троякой форме: субъективной (личность), объективной (общество и государство) и абсолютной

Культурология: Учебное пособие для студентов высших учебных заведений — Ростов н/Д: «Феникс», 2002. — 608 с.

53

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru ||

54

(культура). Философия занимает в последней сфере высшее место вслед за искусством и религией. Но реальная историческая характеристика обществ-цивилизаций показала, что духовным фундаментом на Востоке является, по Гегелю, именно религия, а не философия (она обнаруживает свое верховенство лишь в античной и христианско-германской Европе, а следовательно, — можно утверждать — теряет свою универсальность).

С другой стороны, философия, по Гегелю, приходит в мир слишком поздно, когда он совсем «постарел», подошел к своему

110

завершению («сова Минервы начинает свой полет лишь с наступлением сумерек»). Маркс иронизировал по этому поводу: «Философ сам абстрактный образ отчужденного человека делает себя масштабом отчужденного мира».

Вместе с тем именно гегелевская постановка вопроса о специфике и назначении философии впервые приоткрывает перед теоретическим мышлением возможность его решения. И это потому, что Гегель, вопервых, возвращает мысль к наивной в своей простоте истине Аристотеля: «когда оказалось в наличии почти все необходимое, равно как и то, что облегчает жизнь и доставляет удовольствие, тогда стали искать такого рода разумение» (т.е. философию), а во-вторых, сама мысль о философствовании как свободе от необходимости поставлена у него в цивилизационно-исторический контекст, наглядно свидетельствующий об уникальности философствования в духовной культуре. В критицизме Ницше по отношению к философии эта сторона дела уже явственно воспринимается как свидетельство «искусственности» (отклонения от нормы), перерастая (особенно в XX в.) в критицизм по отношению к европейскому способу мышления и европейской культурно-исторической традиции вообще. И если у Гуссерля данное мироощущение выразилось в традиционных академических формах (хотя одновременно привело к построению «неклассического» фундамента феноменологии, ставшей самым мощным идейно-философским движением XX в.), то в цивилизационно-исторических концепциях Генона, Ясперса и Петрова оно уже прямо стало осознанной фиксацией парадокса: философия, являясь универсальным способом мышления (и жизни), не обладает универсальностью в самих мышлении и жизни реальных людей и реальных обществ и культур.

По Генону, истины метафизики скрыты и недоступны для большинства (удовлетворяющегося лишь суррогатом массовых мировоззренческих форм). С другой стороны, европейская философия (попытка внедрения метафизики в массовое сознание) — это лишь отпадение, отклонение от истинного познания.

В противоположность этому Петров считает именно европейскую философию (впервые возникшую у греков) единственной формой универсалистского мировоззрения в общечеловеческой культуре. Концепция Ясперса строится на предпосылке: наука (уникальное европейское изобретение) возможна лишь в культуре, обладающей философией (таковы лишь китайская, индийская и древнегреческая культуры), но и второе звено имеет свое более глубокое основание, представленное спектром пяти «осевых»

111

культур (китайской, индийской, древнегреческой, персидской и иудейской). Истинным универсализмом при этом обладают лишь они, в мировоззренческих формах которых впервые произошло «открытие человека». Так или иначе, но очевидно, что уникальность философии и философствования как культурных феноменов (по их представленности в обычных режимах существования людей и обществ), универсализм и гуманистичность их содержания, самостоятельность и самодостаточность (со стороны их статуса среди всего существующего в мире) — это такие черты, которые не могут не быть соотнесенными с определенными реалиями индивидуальной и общественной жизни. Нас, правда, будет интересовать в этой связи лишь цивилизационно-исторический контекст рождения и существования философии и ее обратное воздействие на исторические миры культуры.

И здесь мы уже прямо переходим к предварительной, базирующейся на осмыслении статуса философии в культуре характеристике ее основных исторических типов. Поскольку схема «Архаика - Цивилизация» не вызывает сомнений, остановимся на другой философско-исторической и культурологической формуле; «Восток — Запад — Россия». В ней скрываются две самостоятельные темы:

традиционная для европейского (и русского) теоретического самосознания XIX—XX вв. социокультурная парадигма «Восток — Запад»;

тема русской специфики и (или) самобытности (тема «русской идеи») — в отношении к обозначенной альтернативе.

Начнем, естественно, с первого пункта. Если считать стартовой площадкой вышеприведенную формулу

Ясперса (универсалистски-личностное мировоззрение - философия наука), то дальнейшее погружение исторического эхолота в археологические глубины дает нам еще две эпохи в культуре человечества:

эпоху великих цивилизаций древности (рубеж IV-III тыс. — середина I тыс. до н.э.), а за ней

«прометеевскую» эпоху первобытного человека и общества.

В типологически-исторической схеме Петрова этим этапам в развитии культуры соответствуют в основном два типа 112 знаково-семиотических средств, с помощью которых всякая нормальная культура может обеспечить

преемственное существование и обновление всего деятельного (технологического и социального) комплекса человеческих отношений в обществе (социокода культуры), без которого попросту невозможно элементарное воспроизводство общественной жизни. Социокод культуры (в отличие от биокода) задается

Культурология: Учебное пособие для студентов высших учебных заведений — Ростов н/Д: «Феникс», 2002. — 608 с.

54

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru ||

55

именной матрицей и соответствующими текстами. Для первобытных обществ характерен лично-именной тип культурного социокода (прекрасно представленный во всех этнографических описаниях). Для обществ, переживших аграрную революцию и вступивших на путь перехода к цивилизации и государственного объединения «больших обществ», - профессионально именной тип социокода, предполагающий активную опору на мифологизирование и оформление политеистических религиозных систем мировоззрения.

Втаких знаково-культурных и духовно-мировоззренческих рамках и осуществлялось в дальнейшем развитие локальных цивилизаций (от эпохи древности до наших дней). Существенно, — для этой концепции, — что никакая степень развитости на этом нормальном, (естественном) пути не выводит культуру за обозначенные пределы, допуская лишь известные модификации и усложнение профессионально-

именного социокода. Возникает вопрос: в какой мере это относится к духовному перевороту, пережитому рядом культур в ясперсовское «осевое время»? Думается, что ответ на него требует специальных исследований (ни ясперсовская, ни петровская точки зрения не могут быть приняты сегодня безоговорочно). По крайней мере, в практическом плане мысль-идея Ясперса о возврате современного человечества в осевое основание культуры (в истинный универсализм и гуманизм той эпохи и тех людей-реформаторов) выглядит лишь прекрасной мечтой-утопией.

Втеоретическом отношении гораздо больший интерес представляет вопрос о причинах и характере процессов, которые (в бассейне Эгейского моря, у греков) привели, по Петрову, к единственной настоящей культурной катастрофе, выразившейся в замене распавшегося нормального (традиционного) общества крито-микенской культуры полисными структурами классической эллинской цивилизации, базисными «клеточками» которых стали не люди-профессионалы, а свободные и целостные личности (живое подобие «людей государств» типа Одиссея). Причем в чисто культурном плане именно здесь и именно в контексте обозначенных социальных характеристик и обнаружилась та новация, смысл которой — в замене именных

113

структур традиционного социокода понятиями-категориями, т.е. действительно универсальными знаковыми

структурами. Философия — с этой, семиотической, точки зрения (не со стороны духовной, не со стороны содержания и проблематики познания)

— и есть способ мышления, оперирующий универсалиями. Если принять такое толкование проблемы (не касаясь вопроса о пиратской стихии как изначальной основе распада прежней, нормальной, и рождения новой, нетрадиционной и странной с точки зрения нормы, цивилизации греков), то остается зафиксировать два основополагающих следствия для всех последующих рассуждений, характеристик и описаний.

1.«Восток» и «Запад» — не изначальные формы цивилизационно-исторического существования. Традиционное общество допускает множество модификаций изначальной социокультурной «нормы», но

лишь его катастрофа делает возможной возникновение принципиально иных, базирующихся на свободной и целостной личности, общества и культуры. Западное (европейское) происхождение этой новации допускает

использование в данном контексте понятия «Восток» — для обозначения сохранивших свою традиционность обществ и цивилизаций. В социально-экономическом отношении это обстоятельство

впервые прослеживается в концепции Маркса об «азиатском способе производства» . Ее дополненное и существенно уточненное изложение представлено в работах Л. С. Васильева. Можно предположить, что, по

крайней мере, начиная с эпохи «железной революции» археологов и «осевой революции» Ясперса, мы вправе говорить о двух основных потоках цивилизационно-исторического существования

— восточном и западном. Памятуя при этом не только о специфичности каждой из существовавших и ныне существующих восточных «локальных цивилизаций» (в духе концепции А. Дж. Тойнби), но и о

возможности достижения ими различной степени развитости в духовно-культурном отношении, допускающей проявление духовно-мировоззренческих образований, не идентичных, но сопоставимых (по

проблематике и содержанию сознания-рефлексии) с европейской «философией».

2.Россия, ее духовная культура, ее философия (поздно, лишь в XIX—XX вв. принявшая зрелые формы, сравнимые с формами философской культуры Запада) лежат вне двух основных потоков цивилизационно-

исторического существования, хотя и находится постоянно в том или ином отношении к ним. В теоретическом самосознании XIX—XX вв. зафиксированы самые различные взгляды на этот счет.

Обозначим их:

• идея исключительности России в мировой истории и культуре;

• идея России как Востока;

• идея России как Запада;

• идея России как особой славянской цивилизации;

• идея России как Евразии, отличной и от Востока, и от Запада;

• идея русской специфики, выражающемся в сочетании восточных и западных характеристик или в колебании между Западом и Востоком;

• идея русской самобытности в рамках христианского мира; • идея византизма России;

• идея универсализма русского духа;

• идея России как «третьей силы» и в этом качестве — как синтеза Востока и Запада;

Культурология: Учебное пособие для студентов высших учебных заведений — Ростов н/Д: «Феникс», 2002. — 608 с.

55