_ 2. Новое время до XIX века

С конца средних веков германское судопроизводство начинает принимать под влиянием римского и канонического права, а также благодаря все усиливающейся централизации, совершенно новый вид. Принципы устности, гласности и состязательности малопомалу ограничиваются, и процесс постепенно становится письменным, тайным и следственным. Участие народного элемента в отправлении правосудия уменьшается, а вместе с тем изменяется организация адвокатуры. Вследствие всякого рода злоупотреблений со стороны адвокатов, правительства различных немецких государств начали заботиться о более или менее правильной организации профессии. При отдельных судах стали назначаться так называемые "общие" (gemeine) адвокаты. Они избирались в определенном числе, приносили присягу, имели монопольное право судебной защиты при данном суде, подлежали дисциплинарному надзору со стороны судов и даже иногда получали годовое жалованье. Уголовные дела им предписывалось принимать обязательно и вести безвозмездно. В гражданских делах они могли получать гонорар по таксе. Посторонние лица, неприписанные к данному суду, имели право выступать в качестве адвокатов только под условием уплаты определенное вознаграждение в пользу штатных адвокатов*(745).

Профессиональная деятельность адвокатуры была до крайности сужена благодаря господству инквизиционного, тайного процесса. Хотя Каролина и последующие партикулярные кодексы допускали формальную защиту в уголовном процессе*(746), но сфера допущения ее постепенно все более и более ограничивалась. Участие адвоката было дозволяемо только в наиболее важных делах, а австрийские законы 1788 и 1803 гг., совсем запретили адвокатуру в судах первой инстанции*(747). Параллельно с организацией адвокатуры шла организация института поверенных. Принципы той и другой были одинаковы. Наряду с адвокатами стали назначаться при судах поверенные в определенном комплекте. Функции обоих классов лиц вначале строго разграничивались*(748). Но с XVIII века адвокаты и поверенные начали сливаться вместе, так что к концу века почти во всех германских государствах правозаступничество было уже совмещено с судебным представительством в лице одного класса лиц*(749). Первый шаг в этом направлении сделала Пруссия, где институт поверенных был уничтожен в 1725 г. За Пруссией последовали и остальные немецкие государства. Из изложенного видно, что история германской адвокатуры представляет в некоторых отношениях аналогию с историей римской. За абсолютной свободой профессии здесь, как и в Риме, последовала регламентация адвокатуры с подчинением ее судам, ограничением комплектом, локализацией, совмещением правозаступничества с представительством, даже подробным таксированием гонорара, чего, впрочем, еще не было в юстиниановом праве. Мы не станем следить за постепенным ходом регламентации в отдельных государствах Германии, так как, во-первых, всюду он был приблизительно одинаков, а, во-вторых, для нашей цели важно не организование, а организация, т. е. другими словами, не сам процесс, а результат этого процесса и связанные с ним последствия. Поэтому принимая во внимание, что принципы организации германской адвокатуры, выработанные в XVII и XVIII веках оставались неизменными вплоть до реформы 1878 года, мы считаем более целесообразным обратиться к периоду, непосредственно предшествующему реформе, когда старая организация достигла кульминационной точки своего развития.

Но прежде необходимо заметить, что внутреннее состояние адвокатуры в новое время было немногим лучше, чем в средние века. Профессия не пользовалась общественным уважением и не создала ничего выдающегося в области судебного красноречия. "В настоящее время", писал в начале XVIII века Лейзер: "не издается ни одного почти сочинения, в котором адвокаты, если о них упоминается, не подвергались бы поношению. За ними не признают никакого достоинства. На пирах их отгоняют к самым задним скамьям; на торжествах ставят позади писцов, менял, откупщиков. Наконец, магистраты, очень снисходительные к преступлениям других, строго наказывают самые легкие проступки адвокатов... Отсюда происходит то, что за исключением немногих честных и знающих лиц, адвокатуры домогаются только низкие и неспособные людишки*(750). Хорошей иллюстрацией к отзыву Лейзера может служить один приказ прусского короля Фридриха Вильгельма I, который в 1739 г. предписал, что "если какой-нибудь адвокат или поверенный осмелится передать его величеству непосредственно через солдат просьбы, касающейся процессов или помилований, то его величество прикажет такого адвоката или поверенного без всякой милости и снисхождения вздернуть на виселицу и рядом с ним повесить пса"*(751):

Кажется, дальше этого уже некуда было идти, и неудивительно, что Фридрих Великий пытался, как мы вскоре увидим, совершенно уничтожает адвокатов, считая их "пьявками и пагубными пресмыкающимися"*(752).

К концу XVIII и началу XIX века положение адвокатуры, несколько улучшившись, продолжало оставаться неудовлетворительным. Правительство, общество и сами адвокаты были недовольны им. "Правительство", писал в 1832 году Сименс: "жалуется на недостаток честолюбия и честности у адвокатов; оно сомневается в их умелости, оно порицает их задорный язык; оно жалеет, поэтому, бедного гражданина, который попадает в руки этих испорченных людей, и старается противодействовать их значению и влиянию, не допуская их к некоторым занятиям и ко всем важнейшим государственным должностям. Оно замечает, наконец, увеличение числа адвокатов с каждым днем и, быть может, уже старается поставить этому более тесные пределы. Гражданин жалуется на упадок сословия адвокатов, так как он столько раз был обманываем и надуваем ими, так как процессы ведутся долго и с большими издержками, и так как адвокат обнаруживает не надежную заботливость относительно переданного ему дела, а только интерес к связанному с делом вознаграждению. Далее он пеняет на так часто встречаемое юридическое невежество адвокатов и видит в увеличивающемся количестве их только умножение своих бед и расходов. Наконец, само сословие адвокатов жалуется на угнетение и преображение со стороны государства и на уменьшение вследствие этого доверия граждан, на скудное вознаграждение своих трудов, на ограничение свободы речи, на недостаток занятий и на увеличивающееся, несмотря на то, что число коллег, на недостаток духа общественности в их среде и на их зачастую полное невежество"*(753).

Подобные жалобы, как мы увидим сейчас, продолжали раздаваться до самой реформы 1878 года.