_ 7. Судебное представительство

В древнейшем римском процессе строго применялся принцип личной явки тяжущихся. "В прежнее время", говорит Гай: "никто не мог действовать на суде от чужого имени"*(298). Даже такие препятствия, как болезнь и преклонный возраст, не избавляли тяжущегося от необходимости личного ведения дела*(299) "Замещение одного лица другим на суде", говорит С. Муромцев: "вообще не было известным до последних веков республики"*(300). Хотя в институтах Юстиниана упоминаются некоторые случаи, когда можно было действовать от чужого имени, однако эти изъятия только кажущиеся*(301). "Если опекун, - замечает С. Муромцев, - искал на суде за опекаемого и куратор за сумасшедшего, если виндекс защищал неисправного должника или увлекаемого в рабство, если, наконец, магистрат выступал в суде в защиту государственного интереса, то все это не носило и тени замещения: опекун и куратор согласно с тем, как понималось это положение в то время, защищали в приведенном случае свои интересы, свою опекунскую власть над имуществом опекаемого; виндекс был выразителем родовых интересов, а что касается до магистрата, то не могло быть и речи о замещении или представлении им государства в такое время, когда политическая власть отличалась личным характером"*(302). Отрицание судебного представительства обусловливалось тем обстоятельством, что римское право по общепринятому в литературе мнению, принципиально не признавало представительства и допускало его только по исключению*(303).

В течение первых веков римской республики требование личной явки применялось во всей строгости. В тех немногочисленных случаях, когда тяжущиеся имели надобность в судебных представителях, личная явка могла быть избегнута косвенным путем, именно посредством так называемой адстипуляции, которая заключалась в том, что лицо, вступающее в договоре (stipulator), привлекало в качестве соучастника кого-нибудь другого (adstipulator) и, таким образом, могло или лично предъявить иск из данного договора или предоставить это своему фиктивному сотоварищу*(304). Но с большим развитием гражданского оборота появилась настоятельная потребность в представительстве. Результатом этого было возникновение института когниторов, а с VII века по основании Рима и прокураторов*(305). Разница между теми и другими заключается в том, что назначение когнитора происходило в присутствии противной стороны, в торжественных выражениях и, сверх того, только для представительства на суде, тогда как прокураторы могли быть назначаемы без этих формальностей и для самых различных целей*(306).

Не останавливаясь на более мелких подробностях и не касаясь спорного вопроса о том, существовало ли когданибудь в Риме судебное представительство в полном объеме*(307), мы перейдем прямо к непосредственно интересующему нас предмету, именно к организации института поверенных.

В источниках не сохранилось никаких данных, которые бы давали право думать, что поверенные (cognitores, procuratores) составляли в республиканский период отдельный класс наряду с адвокатами. Если некоторые лица, быть может, и занимались судебным представительством, как постоянной профессией, то выделиться в особое сословие они не успели. Само собой разумеется, что о какой-либо организации института поверенных при таких обстоятельствах не могло быть и речи.

В императорский период произошел поворот к другому порядку вещей. До сих пор адвокаты были по преимуществу ораторами. Теперь с постоянным ограничением устности и гласности судопроизводства, с введением письменности и развитием формализма, судебное красноречие отошло на задний план. Адвокаты не могли более полагаться только на свое ораторское искусство и представлял юридическую подготовку дела юрисконсультам и прагматикам. Они должны были сами быть специалистами в правоведении, и мы видели, что законодательство империи действительно гарантирует юридическое образование адвокатов посредством системы экзаменов. В виду таких условий различие между адвокатами, поверенными и юрисконсультами начало малопомалу сглаживаться, и все три функции совместились в лице адвокатов. Таким образом, правозаступничество слилось с судебным представительством, и институт поверенных не успел добиться самостоятельного существования*(308).