176906

12

Интенсивность заключается в том, что эмоциональное состояние печали при различных обстоятельствах имеет различные формы проявления. Языковым критерием для определения места состояния на шкале интенсивности являются интенсификаторы very much, awfully, greatly, a little, a sort of, ср.: She said he had been very sad in the past two years, and he would be happy now with God (Steel2, p. 25).

Неконтролируемость проявляется в том, что эмоциональные состояния возникают помимо воли субъекта, ср.: He spread his hands, then dropped them back to his sides as though they were to heavy to hold up (Coben, p. 210).

Ненаблюдаемость предполагает, что только сам чувствующий субъект способен определить наличие эмоционального состояния, его причину,

интенсивность, длительность, ср.: I feel tired often, sleepy sometimes; but seldom sad (Bronte, p. 255).

В ходе исследования также были выявлены такие категориальные признаки состояния печали, как оценочность, причинность и внешнее проявление.

Оценочность предполагает, что характером эмоции, порождаемой объектом у оценивающего, определяется ее оценочный знак. Объектом оценки выступают ощущения субъекта эмоционального состояния, который одновременно является и субъектом оценки.

Причинность проявляется в том, что оценочная сема предиката психического состояния может быть направлена не только на само состояние, но и на причину, вызвавшую это состояние. Знаки оценки, направленной на состояние, и оценки, направленной на событие его вызвавшее, совпадают, ср.: It was incredibly depressing that this time she didn’t have Luana and Sally to protect her (Steel3, p. 136).

Внешнее проявление свидетельствует о способности печали к внешней манифестации. Экспликацией внутреннего состояния является мимика, пантомимика, жесты, голосовые проявления, ср.: She lowered her head, her crucifix dangling like a pendulum. She began to weep (Coben, p. 119).

Причина, как элемент структуры прототипической ситуации эмоционального состояния, представляет собой событие, которое может быть обозначено в пределах высказывания различными языковыми средствами:

1.Предлогами by, at, with, about, over, ср.: On reading this Clyde was being more and more weighed upon by the thought that possibly, after all, this quest of his was going to prove a vain one and that he was going to be excluded from any real contact with his great relatives, was most romantically and hence impractically heartened (Dreiser1, p. 264).

2.Придаточным предложением c союзом that, ср.: She was already walking down the hallway before she realized she was sad that he hadn’t at least tried to kiss her good night (Herring, p. 32).

3.Придаточным предложением c союзом if, ср.: ‘The board of directors would be very upset if this incident were to become to public,’ Machada said delicately, <...> (Sheldon3, p. 419). В таких высказываниях причина представлена как гипотетическая.

4.Конструкциями с герундием и инфинитивом, ср.: He was obviously pretty upset about losing his partner (Steel2, p. 55); I am grieved to hear such sentiments from you, Mr. Worthing (Wilde1, p. 62).

Анализ фактического материала показал, что прототипические причины печали категоризуются следующим образом:

13

1.Временная или постоянная утрата, ср.: I was devastated by news of her death (Cornwell, p. 368); Departures always make me sad, and I felt so sad after he was gone (Steel3, p. 217).

2.Неудачи в достижении поставленных целей, упущенные возможности, ср.: He actually sighed, so depressed was he by the thought that she might be willing to spend the evening with him and he not able to avail himself of the opportunity, while Hortense, noting his intense disappointment, was pleased (Dreiser1, p. 135).

3.Различные мысли, образы и воспоминания, ср.: As he investigated the subject – and he always had an extraordinary faculty of becoming absolutely absorbed for the moment in whatever he took up – he was almost saddened by the reflection of the ruin that time brought on beautiful and wonderful things (Wilde, p. 173).

4.Различные чувства и переживание других эмоций (чувство вины,

беспомощности и пр.), ср.: Lester came home on this occasion, grieved to think he had lately seen so little of his mother – that he caused her so much pain – but he had no explanation to make (Dreiser3, p. 234); They were just frustrated at their own helplessness, and needed to scream at someone, since they couldn’t do anything to stop what was happening (Steel3, p. 387).

5.Философские размышления, ср.: Not for the first time Oliver felt downcast by the idea that relationships between parents and children seemed to be totally governed by the checkbook (Bingham, p. 58).

6.Отношение окружающих (холодность, безразличие и пр.), ср.: Stephen, disheartened suddenly by the dean’s firm, dry tone, was silent; and through the silence a distant noise of many boots and confused voices came up the staircase (Joyce, p. 385).

Печаль, подобно другим эмоциям, обладает высокой степенью абстракции, поэтому ее репрезентация в языке часто происходит с помощью концептуальных метафор и метонимий [Арутюнова, 1999; Апресян, 2005; Lakoff, 1990, 2003; Ungerer, 1996; Kövecses, 1999]. В основе метафоризации лежит взаимодействие двух структур знаний – источника и цели [Kövecses, 1990; Lakoff, 2003]. Между источником и целью устанавливаются определенные соответствия, которые служат для образования метафорических моделей. В качестве источника эмоциональных метафор выступают физические, материальные феномены, которым уподобляется то или иное эмоциональное состояние. В ходе исследования было выявлено, что эмоциональный концепт SADNESS концептуализируется посредством пространственной, антропоморфной, зооморфной, натурморфной и сенсорной метафорических моделей.

Идея пространственной метафорической модели связана с пространственной ориентацией, с противопоставлениями типа «верх-низ», «внутри-снаружи», «впередисзади», «глубокий-мелкий», «центральный-периферийный». Подобные ориентационные противопоставления проистекают из того, что человеческое тело обладает определенными свойствами и функционирует определенным образом в окружающем его физическом мире. Пространственная метафорическая модель актуализируется в когнитивных метафорах ПЕЧАЛЬ – НИЗ, ПЕЧАЛЬ – ПАДЕНИЕ ВНИЗ и ПЕЧАЛЬ – ВМЕСТИЛИЩЕ, ср.: I had refused to let my aunt see me off, thinking it more manly to go along, but I felt rather low as I walked down the street

14

(Maugham2, p. 94); My heart sank and I wanted to scream, or cry, or die (Steel3, p. 101); Withdraw, then – I consent – but remember, you leave me here in anguish (Bronte, p. 405).

Постижение внутреннего мира и его освоение производится человеком наравне с постижением и освоением мира внешнего. Ассоциативные связи человеческого опыта предопределяют соизмеримость «внешнего» человека и человека «внутреннего», следовательно, и антропоморфные признаки последнего [Пименова, 1999, с. 52]. В основе антропоморфной метафорической модели лежат такие явления, как персонификация и олицетворение. Антропоморфная метафорическая модель актуализируется в метафорах ПЕЧАЛЬ – ЧЕЛОВЕК и ПЕЧАЛЬ – ВРАГ, ср.: She smiled and I sensed that sadness again, but it went away quick and I forgot it (Kral, p. 220); I have known you, Mr. Rochester; and it strikes me with terror and anguish to feel I absolutely must be torn from you forever (Bronte, p. 323).

Когнитивным источником зооморфной метафорической модели служит «образ» животного. Человеческой природе свойственно экстериоризировать составляющие психики, такие как чувства, страсти, желания, воля, ум, рассудок. Поэтому «человек представляет их не только как нечто отдельное от него, но и как нечто, вступающее с ним в определенные, дружеские или враждебные, отношения, как нечто помогающее или вредящее, то как собеседника и советчика, то как врага и мучителя» [Арутюнова, 1999, с. 386]. Зооморфная метафорическая модель актуализируется в когнитивной метафоре ПЕЧАЛЬ – ЖИВОТНОЕ. В следующих примерах можно заметить, что печаль оказывает физическое действие на человека, «разрывая», «кусая» его сердце подобно дикому зверю, ср.: And the bitter things he had said about her tore at his heart (Steel1, p. 268); His heart had already been bitten by an ache of loathing and bitterness (Joyce1, p. 372).

Когнитивным источником натурморфной метафорической модели являются наименования реально существующих предметов или явлений. Натурморфная метафорическая модель вербализуется посредством когнитивных метафор ПЕЧАЛЬ – ЖИДКОСТЬ и ПЕЧАЛЬ – ТЬМА, ср.: A dark wave swamped him, but he needed even more to stay near her, to feel her close because the pain in his heart would then be less (Sillitoe, p. 254); I wanted to get out of my apartment. It would be gloomy as all hell without Sam clattering around (Steel3, p. 93).

Сенсорная метафорическая модель используется для осмысления чувственных ассоциаций, вызванных той или иной эмоцией. Внутренний эмоциональный мир человека, в отличие от внешнего, материального не воспринимается на слух, он не наблюдаем и не осязаем. Связующим звеном, выводящим внутренние эмоциональные переживания на языковой уровень, являются каналы восприятия (зрение, слух, осязание) и соответствующие им перцептивные модальности: визуальная, аудиальная и кинестетическая. Эмпирический материал позволил выделить в рамках сенсорной модели кинетические метафоры ПЕЧАЛЬ – БОЛЬ, ПЕЧАЛЬ – ТЯЖЕСТЬ, ПЕЧАЛЬ – ГОРЕЧЬ, ср.: The sun lit up our journey by degrees, and it was difficult to concentrate as I watched my niece and felt wounded again (Cornwell, p. 22); A heaviness seemed to spread through every inch of me and I was suddenly unnerved and sad (Cornwell, p. 17); It was just the bitterness of it all that was eating at the insides of her, and no amount of delicious cake could block out the reality of that bitterness (Bingham, p. 222). К сенсорной метафорической модели также относятся температурные метафоры ПЕЧАЛЬ –

15

ХОЛОД и ПЕЧАЛЬ – ЖАР, ср.: But the painful thoughts continuing and a sense of chill overtaking her, she took a comforter off the bed and folded it about her, (Dreiser1, p. 365); He thought as the firestorm of grief whipped through her (Roberts, p. 263). Цветовая метафора ПЕЧАЛЬ – ГОЛУБОЙ ЦВЕТ актуализирует сенсорную метафорическую модель. Данная метафора этноспецифична, поскольку только в английском языке голубой цвет символизирует грусть, печаль, ср.: She had never before seen Ollie in such a blue funk (Bingham, p. 231). Как показало исследование, сенсорная метафорическая модель репрезентируется аудиальными метафорами ПЕЧАЛЬ – МУЗЫКА и ПЕЧАЛЬ

– ТИШИНА, ср.: She was as a house filled with mournful melody and the presence of death. They touched the deep chord of melancholy in her, and made it vibrate through the depths of her being (Dreiser3, p. 359-360); Marianne was in a silent agony, too much oppressed even for tears (Austen, p. 172).

Анализ эмпирического материала позволил сделать вывод о том, что концепт SADNESS концептуализируется посредством метонимической модели «Часть – Целое». Отношение смежности, лежащее в основе концептуальной метонимии, позволяет характеризовать связь между эмоциональным состоянием (означаемое) и его проявлением (означающее) как метонимическую. Физиологические эффекты эмоции печали выступают как источник метонимического переноса и обозначают саму эмоцию. Метонимические модели формируются на основе внешних признаков печали, таких как мимика, пантомимика, голос, дыхание, сердечная деятельность, функции секреторных желез, цвет лица. Были выделены мимическая, пантомимическая, голосовая, дыхательная, кардиальная, секреторная и цветовая метонимические модели.

Мимическая модель представлена номинациями выражения лица, взгляда, а также номинациями движений губ и подбородка. Выражение глаз, нахмуренные брови, дрожащие губы метонимически обозначают состояние печали, ср.: But my mother’s expression was what devastated me: a quiet, blank look that said she had lost everything (Kral, p. 35); But as she looked at him sitting on the edge of the bed, the dejected hang of his shoulders, the twist of his black eyebrows that gave his face not the mocking expression she remembered so well but a look of real, physical pain, Anna Nelson’s anger boiled up (Carter, p. 66); Tears streamed down her cheeks. Her lips trembled (Abrahams, p. 101).

Пантомимическая модель представлена номинациями поз, движений тела в целом, а также его частей, таких как голова, плечи, руки, ср.: Finding it to be a feat all too far beyond him, he sank down on the doorstep, and putting his head in his hands, he cried his eyes out (Bingham, p. 300).

Голосовая модель включает в себя концептуализацию печали как различных голосовых проявлений: интонации, громкости, тембра, которые сигнализируют об эмоциональном состоянии. Модель репрезентирована такими номинациями, как trembling, vibrant, cracked, tense, loud, low, tear-strained, lost in sobs, under command, monotonous, flat, ср.: ‘Why are you preaching all this to me?’ Lucy said in a louder, upset voice (Cornwell, 71).

Дыхательная модель основана на концептуализации эмоционального состояния печали как сбившегося дыхания, ср.: I took a deep, shaky breath, and my voice sounded cracked when I saw him (Cornwell, p. 385).

16

Кардиальная модель основана на концептуализации печали как нарушенном ритме сердца, ср.: My heart wouldn’t beat normally, and my breathing was shallow (Cornwell, p. 386).

Секреторная модель представлена номинациями, репрезентирующими активность секреторных желез, к которым относятся слезы, пересыхание в горле, ср.: She swallows hard over a lump in her throat and blinks away tears as she unwraps her straw (Staub, p. 452).

Цветовая модель эмоционального состояния печали номинируется выражениями, описывающими цвет лица, ср.: It hung like a sack on her, and she looked thirty years old, with her hair tied back in a tight bun, and her face deathly pale as she stood beside her father (Steel1, p. 4).

Когнитивные метафорические и метонимические модели актуализируют прототипическую ситуацию эмоционального состояния печали. Наличие большого количества когнитивных метафор и метонимий свидетельствует о том, что концепт SADNESS обладает богатой концептуальной структурой.

Дискурсивный анализ языковых средств, объективирующих печаль, доказывает двойственность представления исследуемого состояния в художественном дискурсе. Раскрыть феномен двойственной репрезентации эмоционального состояния печали помогают диагностирующие контексты, ср.: а) I had actually been feeling sad since he left, and I was annoyed at myself for it (Steel4, p.102); б) She looked so sad that it touched his heart (Steel3, p. 118). В примере а) события внутренней сферы квалифицируются самим субъектом эмоционального состояния печали, о чем свидетельствует употребление предиката feel. Пример б) сообщает о перцептивно-когнитивном акте, о точке зрения наблюдателя, с позиции которого описывается состояние печали, о чем сигнализирует наличие предиката look. Знание самого субъекта о своем состоянии и интерпретация внешних проявлений наблюдателем отражает возможность языковой концептуализации внутренней сферы человека двумя различными способами: с позиции чувствующего субъекта и с позиции стороннего наблюдателя.

В исследовании применяется подход Т.И. Семеновой, согласно которому предполагается, что концептуализация эмоций происходит на основе ощущений самого чувствующего субъекта и на основе внешних признаков, которые интерпретируются сторонним наблюдателем [Семенова, 2007]. Данный подход позволяет выделить два типа модусных рамок концептуализации эмоционального состояния печали: «Я»-модусную рамку («изнутри», с точки зрения чувствующего субъекта) и «не-Я» модусную рамку («извне», с позиции стороннего наблюдателя). Под модусной рамкой понимается способ восприятия, способ получения информации об окружающей действительности.

«Я»-модусная рамка является языковым средством доступа к внутреннему миру человека, в частности к его эмоциональному состоянию. Представление эмоционального состояния печали через «Я»-модусную рамку реализуется в конструкциях с местоимением первого лица в позиции субъекта в сочетании с предикатом feel, ср.: I had actually been feeling sad since he left, and I was annoyed at myself for it (Steel4, p. 102). Субъект, репрезентированный местоимением первого лица, действительно испытывает печаль, поскольку он сам сообщает о своем

17

внутреннем состоянии, незаметном со стороны. Однако, как показал анализ фактического материала, в данных конструкциях субъект внутреннего состояния может быть репрезентирован также местоимением третьего лица, ср.: She felt sad and lonely, not for Anthony, but for the child who had died (Steel1, p. 143). В таких высказываниях употребление предиката feel не допускает указаний на внешние появления чувства. Говорящий «проникает» во внутреннее состояние субъекта, проецирует его на свой собственный опыт и описывает процессы, которые не могут быть доступны наблюдению со стороны.

«Я»-модусная рамка актуализируется в конструкциях с предикатом seem, ср.: Everything seemed very still, very clear, terribly sad; but he hoped his mother would enter the kitchen; he wanted to have another look at her (Kral, p. 106). В таких высказываниях актуализируется онтологическая связь между человеком и ситуацией внешнего мира. Человеку грустно, и это ощущение появляется вследствие его способности ощущать, воспринимать действительность и реагировать на внешние условия. Таким образом, предицируемый признак sad предстает с внутренней точки зрения как ощущаемый, воспринимаемый субъектом. Позицию подлежащего в таких высказываниях могут занимать предметные и событийные имена.

Средством актуализации «Я»-модусной рамки являются конструкции с ментальными предикатами think, find, realize, consider. Употребление данных предикатов свидетельствует о таком явлении, как интроспекция персонажа, обращение к своему внутреннему миру и своему внутреннему эмоциональному состоянию. При помощи интроспекции как литературного приема внутренний, ненаблюдаемый непосредственно мир героев, становится доступен читателю, ср.: As she did so, she found herself suffused with a melancholy that was as pervasive and powerful as any she had ever felt (Bingham, p. 487).

«Я»-модусная рамка репрезентируется посредством конструкций с соматизмами heart, chest, lips, mouth, body и «невидимыми» органами mind, soul в

позиции подлежащего. Данные конструкции категоризуют внутренние ощущения человека через когнитивную метонимическую модель «часть-целое», в которой субъект ощущения контекстуализируется через свою «чувствующую часть». При отсутствии наблюдаемой динамики – жестов, телодвижений, поведенческих реакций, внутренний мир человека, процесс его эмоциональных переживаний предстает косвенно, через динамику ощущаемых признаков, образующих внутренний мир человека. В таких высказываниях отчужденные от человека части, будь то органы (сердце, тело, грудь и пр.) или «квазиорганы» (душа, ум), выступают в роли его заместителей, и метонимически указывают на переживание человеком печали, ср.:

Her chest hurt as if Mrs. Charles had stabbed her with real knives instead of only sharp words (Herring, p. 167); Inside I went still and my mind felt dark and dead (Cornwell, p. 325).

Средством актуализации «Я»-модусной рамки являются конструкции с несобственно-прямой речью. Несобственно-прямая речь представляет собой более «тонкий», чем прямая и косвенная речь, способ передачи речи и мыслей персонажей, который помогает читателю проникнуть в переживания героя [Кухаренко, 1978; Pascal, 1977; Leech, 1987]. Функция употребления несобственно-прямой речи заключается в изображении ситуации изнутри, с позиций лица, ее непосредственно

18

переживающего, ср.: Through the hideous pressure there was a stab, and the stab pierced her heart. ‘I can’t stand it. I can’t bear it.’ Her hands gripped his shoulders, fingers clenching and unclenching. ‘She took him away. She took him away. It broke my heart.’

She was sobbing now, her arms tight around his neck (Roberts, p. 262).

В «не-Я» модусной рамке субъект состояния является лицом, отличным от говорящего, это может быть сторонний наблюдатель, в роли которого выступает персонаж или повествователь-наблюдатель.

«Не-Я» модусная рамка актуализируется в конструкциях с предикатами seem, appear, look, sound, ср.: They were looking frightened and sad (Steel4, p. 112). Данные конструкции сигнализируют о наблюдении внешних признаков эмоции печали. Использование в высказывании модусных единиц обнаруживает точку зрения стороннего наблюдателя. Наблюдатель описывает не внешнее поведение человека, а то впечатление, которое это поведение произвело на него, то есть интерпретирует внешние симптомы.

Средством актуализации «не-Я» модусной рамки являются конструкции с единицами с модальной семантикой must, may, probably, которые эксплицируют внешнюю позицию говорящего, ср.: He’s probably just tired, and he’s probably sad to see you go (Steel1, p. 244). Например, в следующем контексте герой, не имея возможности «проникнуть в сознание» собеседника, предполагает, что тот переживает печаль. На языковом уровне предположение лексикализуется модальным словом probably, ср.:

Jeff looked at her and sighed. ‘You’re probably upset with me.’ ‘Upset! I – ’ She could not find the words (Sheldon, p. 423). Модальные глаголы may/might употребляются в том случае, если говорящий обладает ограниченными знаниями о ситуации и выдвигает гипотезу о реальном положении дел, ср.: He might be cruelly wounded and distressed, but, unlike himself, he was neither petty nor revengeful (Dreiser2, p. 122). От высказываний, содержащих гипотезу, отличаются высказывания с модальным глаголом must. Такие высказывания говорящий формирует на основе опосредованного контакта, по косвенным признакам, представляя пропозицию как результат размышления и вывода. В примере ниже косвенными данными о том, что героиня испытывает печаль, являются ее печальные письма, ср.: Her sad letters! How she must have suffered! (Dreiser2, p. 312).

Средством актуализации «не-Я» модусной рамки являются конструкции с союзами as if/as though, ср.: She looked as though she were about to cry, and then he leaned down and whispered something in her ear which sparkled a smile on her face like a sunburst (Steel3, p. 88). Внешние проявления эмоционального состояния печали концептуализируются наблюдателем как симптоматически значимые и получают вербальное закрепление в номинации эмоционального состояния. Употребление союзов as if/as though в данном случае указывает на ментальную операцию, произведенную субъектом восприятия над перцептуальной информацией, но ее результат опровергается истинностной оценкой, носителем которой является наблюдатель. Союзы as if/as though вводят внешнюю точку зрения на внутренний мир человека. В примере ниже наблюдатель интерпретирует определенные особенности поведения персонажа как проявление печали, ср.: ‘Awfully nice,’ he agreed weakly. He acted as though he were making arrangements for his own funeral (Huxley, p. 171).

19

Антропоцентрический подход к изучению языковых явлений предполагает учет всех параметров человеческой личности, в том числе и гендера, как одного из этих параметров. Под гендером в лингвистике понимается социокультурная конструкция, составляющими которой являются различия в ролях, поведении, ментальных и эмоциональных характеристиках мужчин и женщин, конструируемые обществом [Кирилина, 2000]. Эмоциональная сфера человека и способы ее проявления характеризуются гендерной дифференциацией. В обществе издавна существует традиционное распределение ролей, стереотипы и оценки, касающиеся экспрессии эмоций мужчин и женщин [Кирилина, 1998, 2000, Баженова, 2003; Крейдлин, 2005; Ekman, 1971]. В настоящем исследовании получил освещение гендерный аспект невербальной концептуализации эмоционального состояния печали. В ходе исследования были выявлены и систематизированы языковые номинации, вербализующие типично мужское и типично женское невербальное выражение печали.

Типичным мужским невербальным выражением исследуемой эмоции являются жесты ‘сжимать кулаки’, ‘сжимать голову руками’ и поза ‘лежать лицом вниз’,

вербализованные номинациями to clench one’s hands, to put one’s head in the hands, to lay face down. Следующий пример актуализирует мужской жест ‘сжимать голову руками’, ср.: Finding it to be a feat all too far beyond him, he sank down on the doorstep, and putting his head in his hands, he cried his eyes out (Bingham, p. 300).

Характерным для женщин невербальным выражением печали служат жесты

‘закрыть лицо руками’, ‘закрыть рот руками’, ‘размахивать руками’, ‘падать на колени’, вербализованные номинациями to hide smb’s face, to cover smb’s mouth with the hands, to raise and lower smb’s hands, to fall on smb’s knees. Пример ниже актуализирует женский жест проявления печали ‘закрыть рот руками’, ср.: She covered her mouth with her hands and sobbed (Lee, p. 202).

К номинациям, вербализующим мимическое проявление эмоции печали у женщин, относятся номинации движений губ и подбородка, ср.: Tears streamed down her cheeks. Her lips trembled (Abrahams, p. 101). Для описания мимики мужчин используются номинации движений бровей, ср.: the twist of his black eyebrows that gave his face not the mocking expression she remembered so well but a look of real, physical pain, Anna Nelson’s anger boiled up (Carter, p. 66).

Изменение цвета лица является феноменом, который проявляется непроизвольно. Хорошо известно, что свет соотносится с положительными эмоциями

– радостью, удовольствием, а отсутствие света – с отрицательными эмоциями, такими как неудовольствие, печаль, горе. Манифестацию этих корреляций можно найти на лице человека. Анализ фактического материала показал, что при концептуализации именно мужского лица присутствует образ почерневшего, потемневшего от горя

лица, ср.: But since, at the news of this, Clyde’s face as well as his spirits darkened, and she herself was sufficiently enmeshed to suffer because of this, she at once added that he must not feel so bad – he must not; things would work well enough, she knew (Dreiser1, p. 523).

Для языкового описания женского лица используется образ мертвенно или зловеще бледного лица, ср.: The eyes were closed, the face peaceful and eerily pale as she looked down at him, her eyes wide and filled with pain, but she understood now (Steel1, p. 20).

Номинации, описывающие опухшие и красные глаза, лицо и даже губы,

20

актуализируют проявление переживания печали женщинами, ср.: Grandma’s bawling. I went over there after school and she’s all red in the face, she’s been crying all day (Carter, p. 18); Her eyes were red and swollen; and it seemed as if her tears were even then restrained with difficulty (Austen, p. 80).

Гендерно-маркированными являются голосовые проявления мужчин и женщин в состоянии печали. Звучание мужского голоса актуализируется номинациями, указывающими на слабую степень переживания печали, меньшую интенсивность эмоции, ср.: said with a note of sadness, said with a touch of pain, said with a shade of sorrow in his voice. Женский голос обозначается такими номинациями, как trembling, vibrant, cracked, tense, loud, low, tear-strained, lost in sobs, under command, что свидетельствует о более сильном переживании печали женщинами. Вздыхают в состоянии печали и мужчины, и женщины, но для мужчин характерны более продолжительные, тяжелые и глубокие вздохи, вербализованные конструкциями he looked at her sighing deeply, he said with a heavy sigh, he would sigh at length, he sighed a long sigh, he sighed heavily, ср.: ‘Do not talk to me of my wife,’ said he, with a heavy sigh (Austen, p. 322). Фонационные паралингвизмы ‘хныканье’ и ‘шмыганье носом’ не соотносятся с понятием мужественности и ассоциируются с поведением женщины, что и подтверждает анализ языковых номинаций, ср.: I just sat there, on my bed, not moving, not even able to move my head or turn around. I just sat there in my new grey dress, looking down at my shoes, whimpering (Steel3, p. 246).

В ходе исследования было установлено, что противопоставление мужских и женских жестов не означает, что женщины не могут использовать некоторые мужские жесты или наоборот. Гендерно-немаркированными являются жесты

‘опустить голову’ ‘опустить плечи’, ‘опустить руки’, ‘покачивать головой’,

вербализованные номинациями to lower smb’s head, sagged shoulders, to lower smb’s hands, to shake smb’s head. В следующем примере актуализируется жест ‘опустить руки’, ср.: She lowered her hands and her eyes were tragic, ‘I miss my little boy so much’

(Roberts, p. 136-137).

Гендерно-немаркированным является также выражение глаз, представленное различными номинациями: wistful look, wide and painful eyes, tormented eyes, bitter look, sad look, grief-stricken eyes, sorrowful, hopeless eyes, miserable eyes, depressed eyes, lifeless eyes, hollow eyes. Печальный взгляд, печальные, безжизненные глаза, вне зависимости от половой принадлежности, концептуализируются как переживание печали, ср.: For, owing to his fear of the police, as well as of his mother – her sorrowful, hopeless eyes, he had not written for months, and then a letter to his mother only to say that he was well and that she must not worry (Dreiser1, p. 202).

Таким образом, выполненное в рамках когнитивно-дискурсивного направления исследование позволило смоделировать структуру концепта SADNESS. Было доказано, что исследуемый концепт представляет собой культурно обусловленное, сложное структурно-смысловое, ментальное, лексически и фразеологически вербализованное образование, за которым стоит определенная структура знания, а именно: содержательные признаки, компоненты прототипической ситуации, когнитивный потенциал и дискурсивные особенности.

21

Результаты настоящего исследования могут найти применение при изучении других эмоциональных концептов внутреннего мира человека в рамках когнитивнодискурсивного подхода.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

1.Трушкова, Л. О. Языковая концептуализация эмоционального состояния Sadness «извне» и «изнутри» [Текст] / Л. О. Трушкова // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. Серия Филология. – Иркутск, 2010. – № 3(11). – С. 181-188 (0,8 п.л.).

2.Трушкова, Л. О. Гендерный аспект в невербальной концептуализации эмоционального состояния Sadness [Текст] / Л. О. Трушкова // Современные лингвистические теории: проблемы слова, предложения, текста: сборник научных статей. – Иркутск, 2008. – С. 180-189 (0,6 п.л.).

3.Трушкова, Л. О. Метафорическая концептуализация эмоционального состояния Sadness [Текст] / Л. О. Трушкова // Современные лингвистические теории: проблемы слова, предложения, текста: сборник научных статей. – Иркутск, 2008. –

С. 189-201 (0,7 п.л.).

4.Трушкова, Л. О. Категориальные признаки эмоционального состояния Sadness [Текст] / Л. О. Трушкова // Проблемы концептуализации действительности и моделирования языковой картины мира: сборник научных трудов. – Вып. 4. – Москва;

Архангельск, 2009. – С. 181-187 (0,4 п.л.).

5.Трушкова, Л. О. Невербальная концептуализация эмоционального состояния Sadness [Текст] / Л. О. Трушкова // Проблемы концептуальной систематики языка и речевой деятельности: материалы 3-й Всероссийской научной конференции. –

Иркутск, 2009. – С. 136-143 (0,4 п.л.).

6. Трушкова, Л. О. Полимодальный образ эмоции Sadness [Текст] / Л. О. Трушкова // Проблемы концептуальной систематики языка и речевой деятельности: материалы 3-й Всероссийской научной конференции. – Иркутск, 2009.

–С. 374-380 (0,4 п.л.).

7.Трушкова, Л. О. Когнитивные модели репрезентации эмоционального состояния Sadness [Текст] / Л. О. Трушкова // Современные проблемы гуманитарных и естественных наук: материалы конференции молодых учёных. – Иркутск, 2010. –

С. 161-163 (0,1 п.л.).

8.Трушкова, Л. О. Несобственно-прямая речь как способ репрезентации эмоционального состояния печали через Я-модусную рамку [Текст] / Л. О. Трушкова // Единицы языка и речи: лингвистические, переводческие и дидактические проблемы: материалы Всероссийской научно-теоретической конференции. – Уфа, 2010. – С. 297302 (0,5 п.л.).