Фактическое распределение дохода, млрд. Долларов, сша*

Продук-ция	Всего	В том числе по направлению потока
		Капиталь-ные вложения из дохода	Затраты на произ-водство	Соц.-экон. развитие территорий	Налоги и др. поступления в консолидированный бюджет	Чистая прибыль
Нефть	39,2	0,9	13,6	-	10,3	14,4
Природ-ный газ	32,1	0,3	4,1	-	8,5	19,2
Всего	71,3	1,2	17,7	-	18,8	33,6
В процен-тах	100	1,7	24,8	-	26,4	47,1

* По данным Облстатуправления Тюменской области [ 3.3].

В мировой практике бизнеса чистый доход более 5% явление уже весьма удовлетворительное, а 30-47% - нереальное. Незаконно присваиваемая рента добывающими предприятиями равняется 47%-10%=37%. Необходимо изымать сверхприбыли в добывающих нефть и газ компаниях.

Также добывающие предприятия стремятся уклониться от налогов, сделать их минимальными. Финансово-промышленные группы используют различные формы и направления консолидации материальных и финансовых потоков для выведения их из налогообложения.

В число основных мероприятий по занижению налогооблагаемой базы относят следующие:

- приобретение головной компанией контрольных пакетов акций дочерних,

- сосредоточение внешнеэкономических операций на уровне головной компании,

- конвертация акций дочерних фирм в единую акцию более крупной компании,

- перевод всех внутренних материальных и финансовых потоков в единый центр управления компанией – превращение головной компании в центр прибыли, и сохранение за бывшими дочерними предприятиями центров издержек,

- формирование в рамках компании новых координационных механизмов, созданных на трансфертном ценообразовании, а также на «бюджетировании» деятельности дочерних компаний.

Крупные компании вводят в рамках систем внутреннего управления механизмы трансфертного ценообразования. Формы трансфертного ценообразования могут быть самыми различными:

- занижение цен на продукцию первичных стадий,

- введение внутренних платежных средств (векселей головных компаний),

- перевод отдельных стадий на схемы внутреннего толлинга (переработка сырья на основе давальческого сырья),

- «покупка» сырья и материалов на ранних стадиях технологического передела и последующая передача сырья по стадиям на основе схем внутреннего толлинга.

В приведенных схемах консолидации материальных и финансовых потоков нефтяные компании добиваются перераспределения не только значительной части экономической ренты, но и прибыли.

Серьезную проблему в условиях действующей налоговой системы представляет широкое использование трансфертного ценообразования, в результате которого цена нефти, которая используется для исчисления налогов, существенно отличается от реальной рыночной цены нефти. В результате в 1999-2000 гг. цена нефти, по которой начисляются налоги в нефтедобыче оказалась значительно ниже экспортной цены и цены нефти на внутреннем рынке.

Государство до сих пор не разработало работоспособной нормативной базы, позволяющей четко определять базу налогообложения при сделках между взаимозависимыми лицами. Прежде всего, следует отметить, что гражданское законодательство [1.5, ст. 424] не ставит никаких ограничений при определении цены реализации, кроме случаев естественных монополий. Теоретически существует возможность признания сделки, совершенной с использованием заниженных цен, ничтожной в соответствии со статьями 169 "Недействительность сделок, совершенных с целью противной основам правопорядка и нравственности" и 170 ГК "Недействительность мнимой и притворной сделок". Однако до настоящего времени эти положения ГК реально не применялись для доначисления налогов.

С 1 января 1999 г. вступила в действие первая часть Налогового кодекса РФ (НК), в статье 40 которого устанавливаются принципы определения рыночных цен и случаи, когда налоговые органы вправе контролировать правильность применения цен. Однако анализ данной статьи НК показывает, что при необходимости налогоплательщик может использовать удобную ему цену на продукцию, не опасаясь санкций налоговых органов.

Первый способ заключается в избежании случаев, когда сделка может подпадать под действие налоговых органов (п. 2 ст. 40 НК). Вот эти случаи.

1. Сделки между взаимозависимыми лицами. В соответствии со статьей 20 НК организации являются взаимозависимыми при условии 20% прямого и/или косвенного участия одной организации в другой. В остальных случаях лишь суд может принять решение о взаимозависимости лиц. Однако у судов возникнут проблемы при определении взаимозависимости лиц, совершающих сделки (даже при условии четкой трактовки этого понятия в нормативных документах, которое на сегодняшний момент отсутствует).

2. Сделки по товарообменным (бартерным) операциям. Товарообменные (бартерные) операции на сегодня практически не используются в чистом виде и заменены операциями с использованием зачетов или векселей, имеющими то же экономическое содержание, но не квалифицируемые как бартерные.

3. Внешнеторговые сделки. Такие сделки, как правило, не осуществляются напрямую производителем, а проводятся с использованием цепочки посредников, последний из которых осуществляет внешнеторговую операцию.

4. Сделки, осуществляемые по ценам, отклоняющимся более чем на 20 процентов в сторону повышения или в сторону понижения от уровня цен, применяемых налогоплательщиком по идентичным (однородным) товарам (работам, услугам) в пределах непродолжительного периода времени. Такое отклонение может быть допущено налогоплательщиком лишь по доброй воле.

Таким образом, при достаточно квалифицированном управлении компания имеет возможность избежать повода для контроля за ценой реализации, что позволяет ей произвольно устанавливать цену на свою продукции, так как во всех остальных случаях для целей налогообложения принимается цена товаров, работ или услуг, указанная сторонами сделки. Пока не доказано обратное, предполагается, что эта цена соответствует уровню рыночных цен" (п. 1 ст. 40 НК) [1.8].

Однако даже в случае попадания цены реализации под контроль налоговых органов (например, в случае прямой продажи нефти дочерним обществом материнской компании по трансфертной цене), налоговым органам весьма сложно, пользуясь 40-й статьей НК, доказать занижение используемой трансфертной цены по сравнению с рыночной ценой, определение которой в НК дается следующим образом: «Рыночной ценой товара... признается цена, сложившаяся при взаимодействии спроса и предложения на рынке идентичных (а при их отсутствии - однородных) товаров в сопоставимых экономических (коммерческих) условиях» (п. 4 ст. 40). Являясь практически монополистами в регионах добычи, нефтяные компании доказывают, что используемая ими трансфертная цена и является той ценой, по которой может быть реализована добываемая нефть.

Отличительной особенностью российского налогового законодательства является отсутствие норм, устанавливающих по какой цене должна заключаться сделка в тех случаях, когда она может контролироваться. Таким образом, налогоплательщик, реализуя товары по удобной ему заниженной цене, не совершает налогового нарушения, так как налоговое законодательство не предписывает ему использовать рыночную или какую-либо другую цену. Даже в случае выявления налоговым органом занижения цены, он может лишь доначислить налоги до уровня, соответствующего рыночным ценам, и взыскать недоимку и пеню.

В идеале система налогообложения должна учитывать специфику добывающих предприятий как субъектов, работающих с землей. На одном участке условия добычи благоприятные, полезные ископаемые качественные, а на другом – добывать тяжело, нужны особые приспособления, да и процент содержания полезных элементов мал – тут и прибыль, и издержки, и величина ренты будут разными. Закон должен учитывать эту особенность, так как, для крупных предприятий может быть такое налогообложение еще приемлемо, но для малых оно просто губительно. В самом понятии «рента» заложена дифференциация в зависимости от горногеологических и экономико-географических условий месторождения. Но сущность налога на добычу полезных ископаемых, взимаемого в настоящее время с недропользователей, фактически «хоронит» дифференцированный подход к определению ренты.

Справедливое распределение доходов от природной ренты во многом затрудняется непроработанностью законодательства. Рассмотрим вопрос принадлежности ренты на природные ресурсы.

С юридическо-правовой точки зрения на практике в западных странах дано деление собственности на частную и государственную. Да и в России принято такое деление. Ресурсы даны нам природой, они должны принадлежать в идеальном варианте всему народу – всем гражданам данной страны. То есть они представляют собой общественную собственность (народную). Однако, в современном законодательстве понятие «общественная» («народная») собственность отсутствует, народ не представлен как субъект права и, следовательно, нет механизма реализации его прав. Поэтому захват ренты «законными» собственниками вполне легитимен. Да и как может реализоваться общественная собственность? Как может все общество владеть, распоряжаться, пользоваться объектом этой собственности? В лице выборных органов, в лице представителей этого общества? Но избранные народом представители – это опять-таки часть общества, и ничто не может запретить им иметь свой собственный, частный интерес и пытаться реализовать его (в рамках закона или в обход его) в меру понимания общественных интересов. Также следует рассмотреть вопрос о том, что представляет собой общество как субъект права? Это отдельный гражданин или общество в целом? И в том, и в другом случае члены общества - граждане будут иметь имущественные права, в том числе право на использование национального имущества. Однако в первом случае каждый имеет право на одинаковую часть дохода от использования общего имущества, тогда встречаются частные интересы экономических агентов. Во втором - общество в целом через систему своих представительных органов принимает решение о направлениях расходования дохода от использования национального имущества, в том числе о критериях распределения этого дохода между гражданами. Здесь речь идет о гарантиях удовлетворения социального минимума общественно признанных потребностей - образование, наука, экология и т.д. Задача распределения общественного дохода должна быть описана в юридических терминах, то есть жестко регламентирована.

Автор работы соглашается с мнением Д. С. Львова о том, что необходимо четкое определение в законе понятия «общественная собственность», признание народа субъектом права и выработка механизма реализации его права.

Сегодня «общественная» собственность находится в распоряжении государства и собственников добывающих предприятий. Особо стоит вопрос о государственной собственности. Маркс считал государственную собственность «частной собственностью бюрократии» [2.30, c. 623]. Государство представляет часть его населения – чиновники. Чиновники всегда имеют свой интерес (они тоже люди!), который часто не совпадает с общественным.

Степень влияния чиновника на процесс распределения ресурсов, как отмечает Д. С. Львов, зависит от двух основных факторов:

1. дефицитности распределяемых ресурсов;

2. 2) неопределенности критериев и процедур распределения.

Если средств, выделенных на оплату услуг организации, финансируемых за счет общественного дохода, достаточно для выполнения обязательств общества перед его членами, то возможность злоупотреблений со стороны распорядителей сведена к манипулированию наличными резервами. Если заранее известно, что выделенных средств на всех не хватит, число возможных бюрократических злоупотреблений возрастает в разы. То же относится к критериям распределения ограниченных ресурсов [2.24, с. 145].

Имущество общества находится в распоряжении государственных чиновников, так как бюджетное финансирование государственных учреждений минимальное, им разрешается помимо выполнения своих непосредственных функций заниматься коммерческой деятельностью, в том числе использовать закрепленное за ними имущество для извлечения дохода. Итак, общественное имущество начинает использоваться для получения прибыли.

Существует мнение, что государство - плохой предприниматель, что оно проигрывает частным лицам в конкурентной борьбе. В основе предпринимательской деятельности лежит поиск новых решений, новых технологий, новых рынков сбыта и т. д. А новые решения - это риск. Совмещение чиновничьих обязанностей с предпринимательскими возможностями ведет либо к стократным перестраховкам, при которых любое решение принимается на основе длительных бюрократических процедур, либо к коррупции.

Но ведь не обязательно именно государство должно заниматься управлением общественного имущества. Однако все общество не может само управлять своей собственностью. А любые органы управления будут поражены теми же болезнями, что и государственные органы управления. Существует проблема управления собственностью и она остается открытой.

На сегодняшний день существует еще и проблема централизации средств, поступающих в виде платы за пользование недрами.

По существующему законодательству налог на пользование недрами распределяется в так: 60% объема поступлений в консолидированный бюджет в виде платы за недра остаются в автономном округе, из которых 30% поступали в бюджет субъекта Федерации и 30% в местные бюджеты городов и районов, на территории которых были локализованы нефтедобывающие предприятия и расположены нефтегазовые месторождения. Оставшиеся 40% делились поровну между бюджетами Федерации и субъекта Федерации.

Сейчас Правительство добивается централизации платежей за пользование недрами, и это не удивительно – рента может решить много финансовых, социальных и других проблем!

Но государство, во-первых, не полностью взимает ренту, а, во-вторых, присвоенной – не всегда может рационально распорядиться. Пока деньги дойдут до центра, пока их выделят обратно по усмотрению высоких начальников – много воды утечет. Поэтому регионы хотят заняться распределением доходов на местах в интересах своего развития. Главы регионов не доверяют государству, не верят, что оно действительно позаботится о них, в этом, вероятно, есть доля истины.

Положительно по отношению ко всем участникам это дело поставлено за рубежом. Вот пример Аляски, сырьевой территории США, экономика которой официально именуется рентной. Там налоговые, в том числе и главным образом рентные, платежи особенно велики. Если до появления крупной нефтяной промышленности региональный бюджет штата (а это 4-5 млрд. долл.) на 80-90% обеспечивался за счет федеральной казны и лишь на 10-12% за счет фирм, то с конца 70-х годов соотношение изменилось с точностью наоборот [2.39, c. 26].

У нас помощь промышленных фирм региональным бюджетам куда слабее. Если судить по Ханты-Мансийскому округу, то пару лет назад доля фирм не превышала 30-40%, в Таймырском округе - чуть больше.

Есть мнение, что передача в региональную собственность высокорентабельных месторождений углеводородного сырья, руд цветных металлов, золота, алмазов позволит перейти к более справедливому распределению природной ренты, например, по принципу: треть прибыли - в федеральный бюджет, треть - в региональный, треть - недропользователю. Такой шаг сократит отток финансовых ресурсов, будет способствовать повышению уровня жизни населения.

Все это хорошо, но у медали есть и вторая сторона. Представляется верным тезис Э.А.Паина, что национальная идея - это идея элиты [3.4]. Самое главное в современных национальных отношениях - возможность управлять ресурсами и их потоками (прежде всего финансовыми, материальными, трудовыми и пр.). Для национальных элит право на управление ресурсами, собственность на них, присвоение прибыли, ренты и, соответственно, обогащение во многом является сутью (хотя это часто открыто и не декларируется) экономических отношений с федеральным Центром. Таким образом, требования о большем национальном суверенитете часто имеют вполне прозрачные экономические основания.

Сейчас возможность экспортировать природные ресурсы является одним из самых быстрых и прибыльных путей получения высоких доходов. Экспорт России почти на 80% состоит из природного сырья (на долю нефти и газа приходится 40%, металлов и драгоценных камней - 30%, древесины - 6% и пр.), что дает экспортерам десятки миллиардов долларов ежегодно. При этом по оценкам экспертов, ежегодно нелегально в зарубежных банках остается 20 - 30 млрд. долларов доходов, значительная часть которых образуется от экспорта.

Очевидно, что в этих условиях национальные образования в лице управляющих структур, создаваемых здесь компаний, фирм, фондов и пр. стараются получить максимальный контроль над природными ресурсами и их экспортом. Типичен пример Якутии. Эта республика является "рентопроизводящей", обладая большими природными богатствами. В соответствии с индивидуальным двусторонним договором с федеральным центром, Якутия имеет право собирать и расходовать федеральные налоги на федеральные программы. В республике создана компания "Алмазы России - Саха" (АЛРОСА), обеспечивающая четверть (!) мировой добычи алмазов. В 1996г. АЛРОСА продала алмазов на сумму 1,4 млрд долл. При этом государство, владеющее 32% компании, получило всего 3 млн. долл. Однако значительная часть остающейся прибыли идет не в дефицитный бюджет Якутии, а в различного рода внебюджетные фонды, находящиеся вне контроля федерального правительства. О возможных масштабах коррупции, личного обогащения можно только догадываться [3.7].

Процесс распределения природной ренты усложняется еще и тем, что на сегодняшний день нет официально утвержденной методики исчисления ее величины. Очень приблизительно расчет остающейся у владельцев добывающих компаний ренты можно сделать на общеизвестных цифрах:

Цена 1 барреля нефти на мировом рынке в 2000 году составляла около 30 долларов США. Минимальная цена в последние годы опускалась до 9 долларов за баррель. Себестоимость одного барреля нефти не фигурирует в открытой информации, но очевидно, что она не может быть выше минимальной цены - 9 долларов за баррель. Таким образом, в 2000 году прибыль от продажи нефти составляла не менее 21 доллара за баррель. Известно, что Россия добывает около 300 млн. тонн нефти в год. В 1 тонне – 7 баррелей [3.5].

Подсчитаем: 21 доллар/баррель Х 300 млн. т. Х 7 баррелей = 44 млрд. долларов.

Такова прибыль нескольких десятков частных лиц от продажи нашей нефти в 2000 году. В бюджет, по утверждению правительства, поступило только 7 млрд. долларов. А остальные 37 миллиардов? Для сравнения: весь бюджет России составляет всего 30 млрд. долларов. (Причем известно, что прибыль от продажи газа, леса и других природных богатств еще выше, чем от продажи нефти.)

Этот простой подсчет показывает масштабность потерь от неизъятия природной ренты, но экономисты в решении проблемы определения величины ренты к окончательному решению прийти не могут. Методика ее исчисления до сих пор не утверждена. Не решен вопрос о том, будет ли метод определения величины ренты применяться для всех видов ресурсов или для каждого – отдельно. В последнее время появилось много публикаций на эту тему. Практически все авторы рассчитывают ренту как остаток от цены готовой продукции после вычета затрат на его производство и прибыли хозяйствующим субъектам. Различия подходов заключаются в том, ограничиться ли стадией добычи ресурсов или дойти до продажи конечного продукта. Подходы различаются также и способом определения затрат и прибыли субъектов. Но в любом случае расчет величины ренты является достаточно сложным, так как факторов, влияющих на ее размер много [3.2, 3.7, 3.10].